ГЛАВА 1. Даниил

Утром проснулся, когда солнечный луч начал нагло рваться в глаза. Не задернутая до конца штора стала причиной пробуждения в это субботнее утро. Открыл глаза, вытягивая руку, стараясь нащупать теплую грудь Нади, и наткнулся на холодную подушку. Так и есть, жена уже встала и видимо спустилась вниз, оставив меня одного. В доме было тихо, но даже сюда донесся вкусный запах жареных блинчиков. Завтракать я хотел, но больше мечтал, что проснусь, обниму еще сонную Надюшку, заберусь руками под короткую футболку, сожму упругую теплую грудь, а дальше… Ох, чтобы я сделал дальше. Вчера лег поздно, жена уже спала, отложил занятие любовью на утро, а теперь мучаюсь. Как назло, первый выходной за месяц, а мечты пропали впустую. Встал с кровати, морщась от болезненной твердости внизу живота. Мой друг жил своей жизнью и требовал удовольствия. Когда я занимался сексом? Месяц или два назад? Новый проект настолько завалил меня работой, что я только что не спал у себя в офисе. Приходя домой почти падал на кровать, желая только одного, выспаться. А утром уезжал, не всегда успевая позавтракать. И вот, проект сдан, выходной есть, а жены рядом нет. Гадство! Прошел в ванную, остановился, разглядывая себя в зеркало. Ну что, Даниил Николаевич, завтра вам тридцать пять. Вы многого добились: свой бизнес, счет в валюте, хороший дом в два этажа с бассейном и сауной, а да, еще маленькая дочь, которой три года и красавица жена, которая сбежала на кухню. Супер! Залезаю под душ, включая почти холодную воду, чтобы снять возбуждение и выскакиваю из него через пять минут, клацая зубами. Зато своего добился, могу спокойно надеть тренировочные штаны и боксеры, не порвав их по швам. Вышел из комнаты, спускаясь по широкой лестнице, слушая, как из кухни доносятся голоса дочери и жены. Заглядываю тихо в кухню и улыбаюсь. Мои девочки вдвоем пекут блинчики. Надюшка стоит у плиты, рядом с ней на невысокой скамеечке дочка и наливают в сковороду тесто, затем ловко переворачивают золотистый блин. Рот наполнился слюной, не часто Надя печет блины, а сегодня суббота и домработница на выходном, вот и орудуют они сами на кухне. – Папа! – спрыгивает Вика со скамейки и подбегает ко мне, – Ты сегодня дома? – спрашивает дочь, цепляясь за мою ногу и поднимая взгляд котенка. – Да, Котенок, дома, – улыбаюсь ей и подхватываю на руки. Вика довольно визжит и обнимает за шею. – Мы с мамой блинчики печем, – сообщает дочь, – У нас есть сгущенка и сметана, ты с чем будешь? – смотрит на меня серьезно. – И с тем, и с этим, – пытаюсь шутливо укусить ее за нос, отчего она визжит, смеется. Подхожу к жене, наклоняюсь и провожу губами по изящной шее, покусываю ушко с золотой маленькой сережкой-гвоздиком с бриллиантиком. – Предательница, – шепчу ей, намекая на неудавшееся утро. Надя улыбается и поворачивается ко мне, целуя в щеку. – Вика встала рано, я ушла, чтобы не будить тебя, дать поспать, – оправдывается жена, а я рычу, пытаясь ее укусить. Надя смеется, а Вика восторженно кричит. Мои девочки. – Вечером, – обещает жена и я закатываю глаза, – Отвезу Вику к родителям и весь вечер и ночь наша, – тихо шепчет мне на ухо, отчего в штанах снова становится тесно. – Я запомнил, ты обещала, – наигранно сердито говорю ей, сажая Вику у стола на ее высокий стульчик. – Обещала, значит, сделаю, – смеется Надя, а я провожу рукой по ее упругой маленькой попке, черт, как же хочу! – Не трогай, – шутливо бьет по рукам Надя и всовывает мне в руки тарелку с горячими блинами. – Я голодный, как волк, – ставлю тарелку на стол и добавляю, – Похотливый волк. – Папа, что такое похотливый? – сразу подхватывает Вика незнакомое слово, а я как всегда впадаю в ступор при таких вопросах дочери. – Папа хотел сказать прожорливый волк, да папа? – грозно смотрит на меня Надя, и я выдыхаю с облегчением. – Ага, прожорливый, ты не расслышала, котенок, – сажусь напротив дочери и тянусь к блинам, складывая себе на тарелку и обильно поливая сгущенкой. Жмурюсь от сладости и вкусности, блин будто тает во рту. – Вкуснотища то какая! – Вкуснотища, мама! – сразу повторяет дочь, но это слово можно, поэтому я киваю с набитым ртом. Надя ставит передо мной чашку эспрессо, а перед Викой какао и садится сама. – Мы сейчас уедем к маме, я отвезу Вику. Мама с отцом собрались вести ее в парк, а потом на день рождения к Варапаевым, там Вику ждет Инга. – докладывает Надюшка, поедая вареное яйцо всмятку. Жена вечно сидит на диетах, хотя мне ее фигура нравится, даже можно чуть мясца нарастить. Она и так стройная, высокая, с длинными волосами пшеничного цвета, красота моя. Сижу любуюсь ею, соскучился, месяц почти не видел. – Ты только отвезешь Вику и сразу домой? – уточняю я, хочу приготовить ей сюрприз, романтический вечер. – Немного побуду у родителей, но в парк с ними не поеду, – Хорошо, – лукаво улыбаюсь я, одной из своих чарующих улыбок. – Так, Золотницкий, ты что там задумал? – прищуривается Надя. – Я? Ничего, – поднимаю руки будто сдаюсь и все равно хитро улыбаясь. – Ну —ну, – не верит мне Надя.