Глава шестнадцатая

Осень нещадно хлестала ливнями по окнам моей лоджии. Как же хорошо, что я купила квартиру с уже застекленной и утепленной этой частью жилища. Тут невероятно комфортно предаваться рефлексии, сжимая в руках остывающий чай.

То, что я увидела в конверте, стало настоящим шоком для меня. Я была почти на сто процентов уверена, что каким-то необъяснимым образом биологический материал Демидова перепутали в клинике, разместив среди донорских. Но оказалось, путаница образовалась лишь в моем воображении.

Никакого совпадения не было. Маша не унаследовала ДНК Демидова. Наверное, мой шок и в некоторой степени разочарование отразились на моем лице в тот вечер. И когда Андрей молча протянул руку, я будто машинально отдала ему бумагу.

Лишь на секунду заглянув в результаты экспертизы, Демидов снова поднял на меня взгляд. И в нем, как мне показалось, промелькнуло удовлетворение. Словно наконец-то закончились мучения и Демидов может с чистой совестью поставить жирную точку.

И все. Наступила какая-то неловкая пауза. Маша к тому времени уже залипала на моих руках, и нам пришлось разъезжаться по домам, больше не обсуждая эту тему. Да и нечего, наверное, было уже обсуждать. Для Демидова жизнь вернулась на круги своя, для нас с Машей в какой-то степени тоже.

Настя, которой я, конечно, все рассказала, уже второй месяц не может угомониться, выдумывая, как мне снова «случайно» встретиться с Андреем.

— А может, в клинике все-таки перепутали? Ты же видела его фотографию! А экспертизу он тебе специально подсунул фальшивую, чтобы ты на его миллиарды рот не разевала! — выглянув из окна кухни, выходящего на лоджию, выкинула очередное предположение Анастасия.

— Я ездила в клинику, Настя. Донор действительно чем-то похож на Демидова. Но это не он. Просто… когда я увидела Андрея, я почему-то сама поверила, что они одно лицо.

Бывает же такое — когда видишь людей по отдельности, то они могут показаться очень похожими. Но как только ставишь рядом — совершенно разные. Тем более столько лет прошло.

— Это все твое женское начало шутки шутит. Потому что как ни отрицай необходимость сильного плеча рядом, как ни огораживайся заборами, все равно природу, уходящую в глубину веков, не искоренить, — закончив обрезать мои цветы себе на рассаду, Настя вышла ко мне, притащив коробку печенья.

— Наверное, — не стала я спорить.

Во-первых, потому что уже устала доказывать Насте, что это мой неизлечимый кошмар — мужчина в доме. Во-вторых… потому что отчасти была с ней согласна. Как бы старательно я ни усыпляла в себе женщину, эта зараза проснулась-таки, когда на моем пути попался тот, в ком я не сумела найти таких недостатков, которые сразу бы убили мой интерес.

— Дура ты все же, Ирка. Он же предлагал дружбу. Могла бы держать его в этой… как ее? Френдзоне! Глядишь, помогал бы иногда хоть. С него не убудет, а у тебя лишней копейки не бывает, — костерила меня Настя, провокационно тыча пальцем себе за спину и намекая, что ипотеку мне еще платить и платить.

— Нет, ты что! Это неправильно и подло. И по отношению к нему, и по отношению к Маше, — возразила я.

Особенно к Маше. Демидов взрослый человек и сам способен решить, кому помогать, кому нет. А вот Машуля — ребенок, который сейчас начал осознавать, что наша семья не такая, как у многих ее детсадовских друзей. И так не вовремя нарисовавшийся Демидов только сильнее разбередил хрупкую психику малышки.

И что уж говорить о маленькой женщине, если Андрей Юрьевич понравился даже ее матери. Что было совсем неожиданным, и мое нетренированное подобными чувствами сердечко трепетало от одного его взгляда.

— Я же говорю — дура ты. И я тоже. Ты — потому что даже не пытаешься поиметь что-то с мужского пола, я — потому что думала, что строя из себя скромницу и абсолютно не алчную девушку, заставлю полюбить себя. А в итоге что? Я у разбитого корыта, ты бьешься как рыба на суше ради каждого рубля. А в шоколаде кто? Девки, которые себе цену знают и без айфона в подарок даже разговаривать не будут.

— И что у них есть, кроме айфонов и прочих тряпок из брендовых магазинов, Настя? И те хорошо если оригинальные?

Настя досадливо шмыгнула носом. Не успела она погасить задолженность по кредитке, как тут же «выгодно» купила топовый бренд «на распродаже». Кредитка была опять опустошена, а Настя выяснила, что этот бренд принципиально не распродает оставшийся товар, а варварски его уничтожает.

— Да все у них есть. Живут как по кайфу. Путешествия, спа, фитнес-зал, питание нормальное, а не наши эти кастрюли борщей на неделю. Все!

— У них нет себя, Настя. А я так не смогу. Давай не будем больше на эту тему, а? Надоело.

Настя хоть и надулась как мышь на крупу, но перевела тему на насущные и приземленные наши дела. Где какие акции, кэшбэки и как бы так взять кредит в банке, чтобы он еще должен остался.

В общем, мало у нас общего с миллиардерами. У них голова не болит, чем коммуналку оплачивать. Но этот факт, конечно же, не мешал мне иногда, тайком от Насти, разумеется, воспроизводить в фантазиях какой-нибудь из ее сценариев случайной встречи.

Вот только наши дороги с олигархом вообще не пересекаются. Он там на верхах крутится среди элиты, я же на самом дне этой жизни натираю до блеска их унитазы.

Несомненно, и я, и тем более Маша потихоньку бы забыли этот маленький эпизод недолгой сказки в нашей жизни. Если бы однажды один из самых приметных персонажей снова не ждал у подъезда.

— Кусты облетели, теперь бегать по ним никакого удовольствия, — вместо приветствия сообщил Коджо, сверкая белозубой улыбкой.

— Мии-и-ишка! — обрадовалась Маша, побежав обнимать своего громадного друга. — А мама сказала, что ты в спячку ушел, в берлогу.

— Правда? — укоризненно покосился на меня громила.

Я махнула рукой, типа «отстань». Что я еще должна была сказать ребенку на ее бесконечные почему?

— Привет, медведь. Тебе что, у нашего подъезда медом намазано? — вместо оправданий спросила я.

— Была бы моя воля, я бы сюда каждый день шефа возил, но ему только сейчас надоело страдать, — ухмыльнулся Коджо.

Страдать? О чем он говорит? И что значит — только сейчас?

Ответом мне стал запищавший замок домофона. Первой из-за двери показалась резная трость, а затем и нога в отполированном ботинке переступила через порог.

Я лишь мельком успела встретиться глазами с Андреем, потому что к нему на руки уже карабкалась Машуля, как мартышка.

Наверное, это не звоночек, а огромный такой колокол, что моему ребенку не хватает папы, раз она кидается на шею всяким этим… олигархам блудным.

Тихий свист с третьего этажа привлек мое внимание. Настя с таким энтузиазмом показывала мне кулачки с задранными вверх большими пальцами, что едва не вывалилась с подоконника.

— Привет, Ирина, — дохромал до меня Демидов с Машей на руках.

Спускаться на землю моя дочь наотрез отказывалась, будто боялась, что волшебник опять исчезнет. Даже «мишка» ее больше не вдохновлял.

— Привет. Что-то случилось? — стараясь не подавать вида, как я рада его видеть, спросила я. Получалось у меня, по всему судя, паршиво, и голос все-таки дрогнул.

— И да, и нет, — загадочно улыбнулся Андрей. — Если ты хочешь знать весомый повод, по которому я сюда приперся, то его нет. Я так и не смог его придумать.

— Поводов мы придумали много, — подсказал Коджо, снимая Машу с рук Андрея. Возражать никто не стал — все-таки в ней далеко на четыре кило, а Демидов еще с тростью ходит. — И ипотеку хотели закрыть, и машину новую подарить. Но каждое обсуждение подарка скатывалось к гаданию, куда ты его пошлешь, предварительно запихав подарок нам в…

— Коджо! — одновременно произнесли мы с Андреем, испугавшись, что он назовет это самое место, отвечающее и за приключения, и за интуицию, и Маша раньше времени узнает всю глубину родного языка.

— В общем, повода нет, но есть причина, — закончил свою мысль Демидов. — И вот она, очень весомая.

Демидов кивнул на Машу, но сам смотрел на меня, как кот на новогоднюю елку. И глаза его светились так же радостно и шкодно. Никто и никогда в жизни на меня так смотрел. Так, будто я предел мечтаний.

Я смущалась и волновалась тоже как никогда в жизни. Украдкой покусывая щеку изнутри, чтобы губы не расплылись в счастливой улыбке. Но и это было зря, конечно, потому что я чувствовала, как полыхают щеки снаружи, и, уверена, мои глаза сейчас сияют не меньше, чем у Андрея.

— Давайте в машину, народ. Обсудите свои причины за ужином. А то в доме уже все окна облепили любопытные, — просветил нас бдительный Коджо.

Соседей можно понять. Не каждый день во дворе дежурит массивный, баснословно дорогой лимузин, а по подъезду шастает одетый с иголочки миллиардер в сопровождении устрашающего громилы.

— Начнем сначала? Я Андрей Демидов. Олигарх, меценат, без вредных привычек. Одинок, как пес бродячий, но чистоплотен, привит, к дрессировке готов. Ищу семью под ключ, — выдал Демидов, пока Коджо опускал Машу на землю.

Коза эта мелкая тут же нырнула в услужливо распахнутую дверь автомобиля. Вот откуда в ней столько хитрости и сообразительности?

И, несмотря на то, что нет никаких доказательств отцовства Демидова, я убеждена, что Маша — его дочь. Возможно, кармическая. Пришедшая в этот мир с определенной миссией.

— Поехали, блудный олигарх. Миску тебе купим и поводок, чтобы больше не убегал.