Глава 21 - Попаданка

Никогда особенно не любила книг с попаданками. Ну… Когда героиня попадает в другое время и в другой мир. Бессарион нашел для меня бэкдор из матрицы, и я здесь! И мир другой и время другое. И никак из этого времени Артёму не написать, не позвонить… И я даже не знаю, мой ли он ещё. Может и некуда мне возвращаться. От этого дико щемит в груди.

Зеркал в моей комнате нет, одни ковры. И я смотрю в отражение в окно… Веду пальцем по щеке.

После операции от краешка губ к уху тонкий розовый шрам, словно провели линию карандашом. И, кажется, что я слегка ухмыляюсь. Я раньше ухмылялась именно так.

На одну сторону. Но сейчас лёгкая ухмылка приросла навечно. Поврежден нерв.

Меня это не напрягает. В конце концов, эта ухмылка итак всегда живёт во мне. Немного тона и шрам будет практически незаметен, а вот ухмылка останется.

Я обрисовываю этот шрам, а палец вместо этого сам пишет на стекле “Артём”…

На улице дождь. Оно запотело.

Цвет моих глаз теперь карий. Раньше я носила обычные линзы, теперь - цветные. В остальном, я - всё ещё я.

Фишка в том, что внешность моя значения не имеет никакого. Мало ли похожих девушек? Значение имеет только биометрия. Если меня вдруг задержат из-за сходства, могут проверить не только документы, но и отпечатки. И вот тогда я попала…

Я бы рискнула это исправить, да только вот ни телефона у меня, ни интернета в этой глуши нет. Я живу, как неандерталец, в очень уютной пещерке.

- Роксана! - раздается снизу требовательный голос. - Тесто!

- Черт! - несусь по ступенькам вниз, путаясь в длинном платье. Подхватываю полы, задирая повыше.

Мама… Вернее “мама”… встречает меня внизу лестницы, строго зыркая на обнаженные щиколотки. Отдергиваю поспешно руки, позволяя платью упасть и скрыть харам, чтоб его! Натягиваю покаянную улыбку. Не хочу ее расстраивать. Марьям очень добра ко мне, словно забывая иногда, что я не настоящая Роксана.

Она переводит строгий взгляд на мои волосы. Поднимаю с плеч платок и покрываю голову. Это здесь не обязательно, но… обязательно. Если ты хочешь, чтобы тебя считали приличной девушкой. Мне до звезды кем меня считают, но моим новым родителям нет. Поэтому я ношу. А когда изредка приезжает кто-то закрываю и лицо. Вот это совсем-совсем не обязательно. Но как мусульманка право имею. И я им пользуюсь. На всякий случай. Но даже не смотря на это, ко мне даже успели “посвататься”. Ну и конечно же - “нет”! Жених у меня есть… Ты же есть, Тёмный?.. Иногда я уже сомневаюсь, что та, прошлая моя реальность, не была сном.

Такие дела! Не мое время, не мой мир. Каблуки, алая помада и горячий секс здесь не существует.

Зато, у меня теперь реальная семья и история. Не подкопаешься.

Марьям - мама. Ильяс - отец. И пять младших братьев.

Два года назад настоящая Роксана потерялась в горах. Девочка была с особенностями. Что ее заставило пойти туда одну - никто не знает. Были обвалы… Тело ее не нашли.

Это такие дикие края, что они даже не сочли необходимым сообщать о своей потере в областной центр. И у меня теперь новый паспорт, по которому мне семнадцать и зовут меня Роксана Ильясовна Ахметова.

До ближайшей цивилизации километров пятьдесят. До более менее приличного города - все триста.

Ахметовы - какие-то не сильно близкие родственники Бессариона Давидовича по отцу. Но приняли нас как родных. И отнеслись к нему с большим уважением. Разговор происходил без моего участия.

Бессо уехал. Я осталась…

Отсюда я выезжала только два раза с “отцом” - первый на пластику во Владикавказ. Второй - менять паспорт под предлогом травмы лица. На паспорте я - Гуинплен! Ещё и месяца не прошло тогда после пластики. Теперь, конечно, все гораздо терпимее.

В общем…

И - да, здесь нет ничего, к чему я привыкла в своем мире! И тьма всего, о чем я могла только догадываться. Я полный ламер в этой гаме.

Например, необходимость ежедневно печь хлеб или какие-то плюшки! И моё многострадальное тесто опять сбежало.

Марьям ежедневно учит меня готовить, и каждый раз приходит в ужас от моей криворукости.

Бормоча ругательства, мну тесто, засовывая обратно в таз. За спиной драка мелких.

Тимур постоянно задирает маленького Давида. И, сцепившись, они отчаянно лупят друг друга. Переворачивают сушилку с овощами, курага летит на них сверху и на пол.

- А ну-ка! - метлой успеваю зарядить по их спинам, пока они убегают.

- Мама! Рокс дерётся!

- Мало вам! Жалуются ещё…

- Где мой самый любимый кабанчик? - вытерев руки, поднимаю трехлетнего Муратика, жующего поднятую с пола курагу.

Он такой неженка…

- Выплюнь, давай, я тебе помою?

Чем ещё тут заниматься? Только детьми и кухней. Без этих кабанчиков я бы чокнулась от скуки.

Здесь нет даже телека. Вернее он есть, но его смотрит только “отец”. В основном новостные передачи. Пара каналов…

Держа Мурата на одной руке, второй заливаю горсть кураги кипятком.

Обняв меня за шею одной рукой, он водит пальцем по шраму. И играет с серьгой. Серьги у меня теперь увесистые. Марьям следит за тем, чтобы я выглядела прилично.

- Бессо не звонил? - я спрашиваю у Марьям каждый день…

- Нет, дочка. Но отец сказал, что сегодня гости будут. Будем осетра готовить.

Вспоминаю, как сказала Артёму, что не готовлю. Дура была, потому что! Надо было готовить…

Если мы когда-нибудь встретимся…

Да и плевать, если больше не мой! - стекленеет все внутри и лопается на осколки. Я его уведу у любой! И придушу, нахрен.

Марьям забирает у меня из рук Муратика.

Отправляет его в большую гостиную.

- Дочка… - зовёт отец.

Ильяс очень пожилой и старше жены лет на двадцать. Очень консервативный мусульманин, но добрый человек. Его я тоже стараюсь не расстраивать.

Присаживаюсь рядом с ним.

- В школе дали тебе аттестат, - отдает в руки.

- Я ж там не была ни разу.

- Мой старинный друг директор школы. Была, не была, какая разница? Девушке нужен аттестат. И замуж.

- Замуж?! - отстраняюсь в ужасе. - Нет-нет! Я учиться хочу. В университете.

Он очень уважает университеты…

- На кого?

- Программиста.

- Это с компьютерами? Нет. Не хорошая судьба для девушки. Нет.

- Учителя! - переобуваюсь на ходу, щелкая пальцами.

Только верните меня в моё время пожалуйста! Там где-то есть Нечаев. Я больше не могу ждать…

- Учитель - хорошо. Учитель - можно.

- Спасибо, отец! - выдыхаю я.

Рядом с ним лежит телефон. Жадно смотрю на него… Бес запретил приближаться к интернету. И искать любых контактов. Моя ломка до сих пор не прошла. Но я не могу ослушаться. Он рисковал из-за меня, он нашел мне семью. Они меня приняли только из уважения к нему. У меня может быть новая жизнь.

- Иди, помоги Марьям. Гости приедут…

- Бессо? - с надеждой заглядываю в глаза ему.

- Бессо…

Меня всю трясёт. И посуда валится из рук. Специи просыпаются, вода проливается.

Я дико нервничаю.

Очень надеюсь, что он приедет с Артёмом.

И, кажется, сейчас разревусь! Потому что - приедет, не значит, что заберёт. И не значит, что привезет его! Я ему не нравлюсь, я знаю. Хотя он был очень внимателен и тактичен в дороге.

Но я все равно очень жду, потому что он - это тоже немного Нечаев. И я хочу хоть немного прикоснуться.

Темнеет, а его все нет. За окном дождь… Я уже уложила всех кабанчиков, дочитав им “Маленького Мука”.

Я учу кабанчиков читать, они учат меня своему языку.

Положив голову на стену, закрываю глаза.

- Иди спать, дочка, - шепчет мне Марьям.

- А как же Бессо?

Грустно разводит руками.

Я в глубоком разочаровании иду к себе.

Падаю на кровать. И слушаю шум дождя, вспоминая, как мы целовались с Артёмом под дождем. Он был теплым, весенним, практически летним. А этот можно уже сказать - осенний.

Прошло несколько месяцев. Но здесь такой уклад, что мне кажется прошло года три. И все что со мной до этого было - это было в другой жизни. И в этой Темного не будет.

От тоски хочется повыть…

Обнимая подушку, верчусь. Ночи мучительны! Я так хочу его рук… Чувствовать, как он двигается во мне, как двигаются его мышцы под моими ладонями, как кончает…

Я хочу услышать - люблю. И очень хочу сказать! И каждую ночь я долго не могу заснуть, плавая в этих мучительных грёзах.

Ночью просыпаюсь словно от удара в живот, и в ушах звенит, словно крикнул кто-то в ухо - “Ксюша!”. И мне кажется, я даже знаю этот голос.

Сердце бьётся от адреналина!

Натянув платье, бегу вниз, в гостиной приглушённый свет, голоса.

Я замираю на лестнице.

Встречаюсь взглядом с Бессарионом.

- А Артём?!

- Здравствуй… Роксана.

- Здравствуйте.

- Артем не приехал? - двигаю я губами.

- А он тебя “не знает”, Рокс, - качает головой Бессо. - Зачем ему ехать сюда?

- Я могу позвонить? С вашего…

- Ночь. Давай утром поговорим.

Опускаю взгляд.

Он всовывает мне в руки коробку.

- Что это?

- Не знаю. Мне кажется, это твоё.

На этом всё?!..

Молча бреду наверх. Открыв коробку, высыпаю на кровать… письма.

Письма?!

Врубив свет, трясущимися пальцами открываю одно за другим. Глаза ловят строки.

“Люблю… Сдыхаю… Не могу без тебя… Хочу… Люблю… Если бы я мог… Люблю… Люблю!!.. Не могу больше!… Люблю! Умираю без тебя…”

Взахлёб и не по порядку читаю его отрывистый мужской почерк.

“Я зaплету тебе кocы…

Куплю мapтини и poзы…

У нaс не будет пpoзы…

И нaс oбoйдет метель…

Мне без тебя не coгреться…

Ты зaбpaлa мое сердце…

Кoгда в oдном полoтенце…

Босaя и кoфе в пocтель…”

Падаю прямо на письма, закрывая глаза и сжимая их в руках.

Улыбаюсь…

Реву…

Мой!

Засыпаю в этих письмах, словно в его объятиях.