Глава 59

Все последующие дни должны были пройти в постоянных разъездах, потому что началась первая весенняя, как я её про себя называла, ярмарка. В княжество Хрустальное съехались торговые отовсюду откуда было можно к нам добраться. В основном, конечно, сюда приехали купцы из нашего Срединного княжества, но были и такие, которые приехали в Белый Сад даже из такого далека, как четвертая большая земля. Кто откуда и как они сюда добирались меня особо не интересовало, потому что и своих дел было невпроворот. У меня на это местное торжище были большие планы.

Мне нужно было обойти всю ярмарку и посмотреть, чем торгуют приезжие и за какую цену они готовы продать свои товары, есть ли возможность торговаться и, если да, то на сколько они готовы снизить цену. Так как для меня это был первый здешний опыт посещения такой большой торговой площадки, я собиралась не просто с ним познакомиться, но и, если увижу, что интересное, то и перенять, конечно же купив пару-тройку экземпляров на «развод».

Ну а что? Есть же у нас такая старая добрая традиция, которой злоупотребляют не только китайские товарищи, а все кому не лень. Так почему бы и мне здесь её не перенять? Тем более, что у меня в замке аж целых два мастера на все руки! Вот и проверим их мастерство. Надеюсь, владизов у торговцев не будет, а если и да, то — договоримся.

Для того, чтобы не было никаких ненужных помех, а меня местные, пусть и не все, но уже знали, я подготовилась к походу на рынок основательно. В первые два дня я собиралась появиться там не только переодетой в одежду простой возрастной горожанки очень приличных форм, но и с немного изменённой внешностью.

Когда тебя никто не знает и не узнаёт, любое общение получается и проще, и познавательнее. Вот я и собиралась первый день походить-потолкаться и послушать, что люд говорит.

Естественно, для чистоты эксперимента, о своих планах я почти никого не ставила в известность, потому что всё должно быть правдоподобным. Поэтому, подготовив всю необходимую одежду и грим, я проснулась утром очень рано, оделась, загримировалась и спустилась не к парадному входу, а хозяйственному через кухню. Конечно же я не была слишком уж смелой и отчаянной, чтобы рискнуть и оправиться на ярмарку совсем уж одной, пусть и выглядевшей лет на пятьдесят. Для того, чтобы не привлекать особого внимания, ну и «поддержки штанов» как говорила моя бабушка, а к одиноким женщинам, даже в возрасте ту всегда присматриваются, за мной заехал родственник Елийи, который был пастухом и жил не в городе. Хоть кто-то рядом — всё ж не одна.

Это был высокий худощавый, но плечистый парень лет двадцати на вид. Такой простецкий, то есть простоватый местный пастушок. Моя помощница попросила его за небольшую плату сопроводить по ярмарке старую няньку князьи, которая сюда приехала с ней и хотела бы посмотреть на местный торг. Парень, конечно же был не в курсе кто приехал сюда вместе с князьей, да и ему было без разницы за кем таскать корзинку, если ему за это «ручку позолотят».

Естественно, уйти из замка, не поставив никого в известность, я не могла. Да и Милаша, проснувшись и не обнаружив свою Ваю рядом, могла бы закатить такой концерт, что выступление ансамбля песни и пляски им. Александрова, показались бы всем оставшимся в замке тихой сельской дискотекой. А так как привлекать внимания к моему внезапному отсутствию рано утром в планах у меня не было, то пришлось рассказать о них и Радолине, и Елийи, ну и конечно же Милаша со Сладой тоже были в курсе. Им я пообещала привезти в этот раз с ярмарки что-нибудь необычное, а в последний день и самих туда отвезти.

Радолина, на правах моей компаньонки, не одобрила мою выходку, то бишь выезд инкогнито в свет во время ярмарки, но ни она, ни Елийя не смогли меня отговорить.

И вот, проехав на деревенской телеге всё расстояние до города, я почувствовала всю прелесть и разницу такого средства передвижения в сравнении с каретой, всеми своими и мягкими, и не мягкими местами. Кое-как выбравшись с помощью Ильи и буквально повиснув у него на руке, я потихонечку поковыляла на ярмарку. Что, кстати, вполне соответствовало моей легенде о пожилой няньке князьи.

И как только раньше люди пользовались таким видом транспорта как телега? Это же не способ передвижения, а отбойно-побойная пыточная камера какая-то! Нет, в следующий раз только в карете. Там тоже не сахар, но всё же не сравнить с тем, что мне пришлось испытать. Надо было, видимо, другую легенду придумать, чтобы в карете прикатить. Но хотелось же как правдоподобнее, а получилось… Что всё мягкое место отбилось!

Немного расходившись и чувствуя не очень приятные ощущения в том месте, откуда ноги растут, я занялась тем, ради чего и пострадала.

Ну что сказать о местной ярмарке? Много всякого разного добра, начиная от различных семян, правда никаких диковинных, все известные местным, которые хорошо распознавал даже пастух, и заканчивая редкими певчими птицами. Птичек мне было жалко, потому что видно было, что местный климат им явно не подходит. И, как бы мне ни хотелось, но купить я их не могла. Очень дорого. Из тех вещей, что мне были нужны, то, если не ошибаюсь, я даже встретила хлопковую ткань, правда стоимость её не идёт ни в какие сравнения с местной льняной самого высокого качества. Почему такая дороговизна, если её привезли из южного княжества нашей же земли? Ответа на этот вопрос я так и не узнала.

— А что это у вас за косточки такие? Почём? — приценивалась я к интересующим меня семенам.

— Иди, бабка отсюда! Не по твоим монетам такая редкость! — вежливо отвечали мне продавцы дорогих товаров.

— Ты скажи сколько, а я уж сама свои монеты посчитаю, можа что и куплю.

— Маленькое семечко — одна большая монета или три средних. Да только не по тебе это, мы для самой местной князье их привезли!

— Так зачем они нашей князье и почему это три средних?

— Иди, не отвлекай, бабка. Не тебе такую красоту продавать, да на глупые вопросы отвечать. Не занимай наше время. Вон иди туда, там как раз семена редких кореньев для твоих свиней. Откормишь и будешь потом мясом торговать.

Вот примерно такие разговоры были с продавцами редких, на их взгляд, товаров. Видимо, они надеются на юный возраст и неопытность князьи, чтобы было выгодно ей продать всё, что ей не нужно и совсем того не стоит.

Кстати, я заметила, что тут не только покупали и продавали, но и обменивали некоторые товары, хак хрустали, например. Значит не всё, что добывается сдаётся «государству»? Надо бы уточнить законно ли это.

Проходив по ярмарке почти целый день и действительно, во всяком случае я, не чувствуя ног, мы возвращались в замок. В этот раз я уже совсем ни на что не обращала внимание и была так рада наконец-то оказаться в телеге, что даже застонала от удовольствия.

— Тётка Варья, что подустала? — обратился ко мне Илья, расставляя в телеге корзинки с нашими покупками. — Не побрезгуй, нака пригуби моей бабки здоровилку. Только не много, а пару глотков. Сразу полегчает, да и обратно дога веселее будет.

Я, уставшая и голодная, потому что с собой ничего не взяла, а на ярмарке мы немного перекусили с Ильёй только в обед, взяла из его рук какой-то небольшой горшочек, который мне передал мой сопровождающий и сделала хороший глоток этой самой здоровилки. Мне хотелось пить, поэтому я даже и не заподозрила никакого подвоха. И только глотнув и почувствовав, как и рот, и горло обжигает такой знакомый вкус, хотя и с чувствующимся привкусом каких-то трав и чего-то ещё, я поняла, что это за здоровилка. Видимо, это из-за запаха трав я подумала, что это травяной взвар, но, как оказалось — показалось. В кувшинчике была какая-то очень сильная настойка если и не на спирту, то на очень крепком его местном аналоге.

А глоток здоровилки, а может и не один… Да и не важно сколько, но он действительно оказался живительным, потому что, по моим ощущениям добрались мы до замка и быстрее, и удобнее чем из замка до города. Как и кто меня выгружал из телеги, я точно сказать не могу, но помню, как радовалась Милаша, получившая свои обещанные гостинцы, а больше… Только и помню, что злые заледенелые глаза, смотревшие на меня так, что я даже попыталась их закрыть, но не получилось.

— Ой, ну и что за беда, эти льдистые глаза. Ну и ладно! Не закроем так растопим — и никакого льда, а всё равно одна вода!