Глава 86

Последняя ночь перед приплытием в Хрустальное была изматывающей. Местное лето входило в свои права, и дневная духота лишь слегка разбавлялась ночной прохладой. А трёхдневное нахождение на местном корабле на веслах в такую погоду было реальной галерой и меня настолько вымотало, что я зареклась пользоваться этим транспортом для поездок в Срединное. Конечно же, это были только мечты, потому что мои новые владения, специально приобретённые для производства сахара, не могли остаться без присмотра хозяйки. Во всяком случае я планировала в самом начале, после сбора урожая, всё сделать самой — показать, объяснить и потом уже оставить всё на управляющего. Так что следующая поездка будет уже осенью и, надеюсь, пройдёт лучше, чем эта.

Всё это время Вет был рядом со мной и пытался как мог помочь мне перенести все прелести передвижения по реке. В последний день перед отплытием мы с ним очень серьёзно поговорили. После того, как меня осмотрел местный лекарь и заключил, что со мной всё было в порядке, хотя он так и не смог точно объяснить, почему я была в таком состоянии. Но предположения всё же были, а их, как говорится, можно только предполагать, но не располагать.

Как оказалось, после того как Вет нашёл меня в странном состоянии в компании Ивана и валяющегося рядом с кроватью вняжина Стенцова, он, оставив выяснения и размышления на потом, предпочёл быстренько унести меня оттуда, чтобы никто не видел моего состояния не стояния, и вернуться домой. А когда он меня укладывал в кровать, то, по его словам, я сама начала приставать к нему, ну а он, естественно, решил не отказывать своей молодой жене. И только уже потом, когда всё произошло и реальность оказалась не такой, как он полагал, муженёк заподозрил неладное. Вот поэтому он и пригласил лекаря, объяснив ему ситуацию и моё странное поведение.

— Сейчас я могу сказать, князья, что вы вполне здоровы. Есть некоторое обессиливание, но, судя по тому, что вы были на соборе, то это нормально, — вынес своё заключение местный доктор.

— То есть, такое состояние после собора является нормальным? — поинтересовалась я.

— Конечно! Вы же провели столько времени, предаваясь чрезмерному поглощению различной пищи и напиткам. А если добавить нескончаемые беседы, шум и пляс, то… Уверяю вас, многие настолько устают после таких соборов, что нуждаются в отдыхе в несколько дней.

— Но я пробыла там совсем немного, ничего не ела и всего лишь сделала несколько глотков какого-то ягодного напитка, после которого и почувствовала сначала усталость, а потом… — я посмотрела на сидящего рядом князя и даже ощутила, что краснею как девственница, которой я, давно там и совсем недавно тут, уже не была. — После возвращения домой я очень неприлично себя вела и мужу пришлось… усмирять мой буйный нрав.

— Вы уверены, что только сделали несколько глотков? — уточнил лекарь.

— Дда. Уверена, потому что почти сразу ко мне подошёл отец с… и я просто не смогла больше ничего сделать.

— Интересно. Очень интересно, — как-то задумчиво произнёс лекарь. — А кто вам подал этот бокал с напитком?

— Я сама взяла бокал, и сама налила напиток из одной бадьи… эм… большой чаши с напитком, что стояла на столе. Я взяла какой-то особенный напиток, который приводит к… подобным последствиям?

— Видите ли, князья, на соборе всё яства и напитки могут привести лишь к их чрезмерному потреблению и соответствующим от этого последствиям. Но то, что вы мне рассказали, очень похоже на опаивание пастисидом. Он уже давно запрещён, потому что может привести к очень печальному последствию. И уж точно на соборе таких напитков нет.

— Вы хотите сказать, что мою жену опоили прямо на соборе⁈ — буквально взвился Вет, который, видимо был в курсе, что это такое. — Чем это может грозить князье, какие последствия?

— А что это такое — пастисид? — поинтересовалась я.

— Пастисид, — он посмотрел на меня и даже улыбнулся. — Хорошо, что вы о таком не знаете, князья.

— Что ж тут хорошего! Меня чем-то накачали, а я даже и не знаю, что это и чем мне оно потом аукнется!

— Вы очень витиевато говорите, князья, но я думаю, что понимаю о чём вы спросили. Пастисид — это такая хмельная настойка на нескольких травах, которая сначала приводит к кратковременному безволию, а потом к очень сильному буйству. А чем всё это могло бы закончиться, если бы с вами рядом был не муж…? Да и неизвестно, сколько кругалей пастисида вы приняли…

— Кругалей?

— Да, кругалей, — он пальцами показал мне средних размеров шарик. — Или глобулей. Они маленькие и твёрдые как камни, поэтому их надо долго размешивать, а вот кругали быстрее таят.

Уже потом, обдумывая слова лекаря, я вспомнила, где слышала о голубях, как мне тогда показалось. Видимо, говорили мои родственнички совсем не о птицах.

— Так с князьей всё будет в порядке? — требовал ответа Вет.

— Я думаю, что да. Конечно, нужно больше отдыхать и пить. Лучше, конечно, молоко или что-то с молоком, но и ягодные отвары тоже хорошо.

После ухода лекаря у нас с мужем был серьёзный разговор о том, как мы теперь будем жить дальше. Я решила дать нам шанс, но потребовала от Вета официального отказа от всяких там Марисс, крыс и приёмных от них детей, которые могут потом появиться в качестве новых принятых в семью родственников. Как ни странно, но князь со всем согласился и нам пришлось наведаться в воластулад для подписания своего рода брачного контракта, исключающего всяких содержанок, приживалок и очень близких подруг и друзей как с его стороны, так и с моей.

Вет никак не мог успокоиться по поводу Искры и настаивал на общении с Иваном только в его присутствии.

Вот и как мне теперь всё узнать и с ней общаться? А я ведь ещё и про «колхоз» никак не могла забыть. Ну не помнила я, в каком году появились первые колхозы и это выражение про долг! А вдруг Иван уже его тут использовал, а Вет просто запомнил? Спрашивать же у него самого я пока не решалась, потому что не знала к чему такие расспросы могут привести. Ведь всем известно, что в любом расследовании и в поисках шпиона, главное — не выйти на самого себя. А мне пока было о чём подумать и чем заняться, а не выяснять и разбираться откуда он это знает.