Глава 15

Яр достал сигарету и закурил. Обвёл взглядом Аню и Романа, сидевших на диване напротив, и произнёс:

– Ну.

Роман с Аней переглянулись.

– Давай, Роман. Ты знаешь, что я хочу спросить.

Роман прокашлялся.

– Камеры ничего не зафиксировали, Ярослав Игнатьевич.

Яр нацелил на Романа испепеляющий взгляд.

– И мои люди… Не видели никого. Может, её вынесли через чёрный…

– Хватит! – Яр саданул кулаком по столу и, привстав, ткнул в Романа сигаретой. – Я сделаю вид, что верю тебе. На этот раз. Но на будущее тебе лучше знать, что из моего бизнеса выбывали и за меньшее!

Роман поджал губы и промолчал.

– Три дня искать девчонку!

– Мы в Москве!

– Я знаю, что не в Калининграде! В Калининграде ещё бы мог понять – но здесь, где меня знает каждая собака!..

– Ярослав Иг…

– Молчать! – Яр ещё раз ударил кулаком по столу. – Запомни, Роман. Теперь я буду следить за тобой. И лучше бы тебе не проколоться второй раз.

Он повернулся к Ане и перевёл дух.

– А ты?

– А что я?

– Кто Якутского проверял?

Аня молчала.

– Кто его вообще допустил в мой кабинет?

– Так всё же было…

– Больше такого слышать не хочу, Аня.

Аня торопливо кивнула и потупила взгляд, хотя так и не поняла толком, в чём виновата.

– Теперь дальше. Что с этими, – Яр обвёл кончиком сигареты кабинет. – Изобретателями?

Он посмотрел на Романа, и тот кивнул так же быстро, как и Аня.

– Они отсюда уехали. Сели на поезд. Что было дальше – не знает никто.

– Я не про то, – поморщился Яр. – Ну, ты начальник СБ или кто, а, Роман? Ты правда веришь, что Якутский на такое решился сам?

Роман молчал.

– Чтоб такие дела воротить – хорошая крыша нужна.

– Ярослав Игнатьевич, сейчас не те времена…

– Тогда или сейчас, а крыша нужна! – рявкнул Яр. – И не спорь, если я говорю. А лучше думай своей головой. Кто-то здесь, – Яр постучал сигаретой по пепельнице, – в Москве. Надоумил их сотворить такое дерьмо. Потому что иначе они не нашли бы ни исполнителей, ни подвал. И кто-то здесь, в Москве, забыл объяснить им, что нельзя делать Толкунову такое дерьмо. А может быть, просто не захотел объяснять, а, Роман?

Роман сглотнул, глядя в налившиеся кровью глаза Ярослава.

– Наверное, Ярослав Игнатьевич. Может быть.

– Тогда ищи! Ищи, Роман! Пока кто-то ещё не нашёл тебя! Дошло?

Роман кивнул и встал.

– Разрешите идти?

– Иди. Стоп, – произнёс Яр, заметив, что Аня тоже собирается вставать. – А ты посиди ещё.

Аня послушно села обратно в кресло.

Яр дождался, пока Роман покинет кабинет и снова посмотрел на неё.

Аня не походила на Яну ничем. У неё были чёрные волосы, аккуратно собранные на затылке, как и положено яппи, аккуратные запястья и бледные губы, которые умели складываться только в дежурную улыбку.

Это не меняло, конечно, того, что Аня оставалась симпатичной и молодой. Вот только гадить на рабочем месте он больше не хотел – Кати хватило ему с головой. И потому подобрал такую, чтобы даже мысли не приходило о том, чтобы её завалить. Чтобы просто радовала глаз и не истерила – как истерила Даша в последний год.

– Значит так, – сказал Ярослав вслух. – За этим, – он ткнул сигаретой в дверь, которую только что миновал Роман, – установить надзор. Найми мне кого-то со стороны, не надо своих.

Аня сосредоточенно кивнула.

– И проверь вот эти досье, – Яр достал из верхнего стола стопку бумаг и вручил их Ане. Та ещё раз кивнула.

– Что интересует, Ярослав Игнатьевич?

– Чёрные пятна… Всё как всегда.

– А задача?

– Не задача, а вопрос. Кто из них сможет возглавить СБ.

Аня кивнула и торопливо спрятала бумаги в глухую чёрную папку, которую носила с собой.

– Это всё.

Яр затушил сигарету и задумчиво посмотрел на телефон. Яна, должно быть, уже ложилась спать. Или просто спала – в больнице ведь, наверное, рано наступает отбой. А так хотелось вернуться домой и увидеть её… Как когда-то давно.

Яр качнул головой.

– Мире позвони, скажи – на работе задержусь. И организуй мне… Ну, ты поняла. Как всегда.

Аня встала и направилась к двери.

– А, хотя, подожди, – окликнул её Яр. – Не надо, как всегда. Принеси лучше коньячка… и каталог сообрази.

– Каталог чего?

– Каталог Calvin Klein, чего ж ещё?

Аня помедлила.

– Ярослав Игнатьевич, я тут в журнальчике кое-что нашла, хотите покажу?

Яр пожал плечами и кивнул. Аня торопливо вышла и вернулась уже со свежим декабрьским номером в руках.

– Вот, – опустив журнал перед Яром на стол, она открыла его на тридцатой странице, где под надписью «40 вещей, которые…» красовался загорелый черноволосый красавец.

– И что? – спросил мрачно Яр. – Ты мне предлагаешь его?

Аня покачала головой.

– Фамилию фотографа посмотрите. Вот тут?

Ярослав опустил глаза и расплылся в глуповатой улыбке.

– Это ваша? – уточнила Аня.

– Может быть, – Яр помолчал. – Но получилось хорошо. А знаешь что… Подбери-ка мне лучше каталог фотоаппаратов, – Яр усмехнулся. – Я сам в детстве увлекался. Надо же… И она.

Яр качнул головой, разгоняя ворох нахлынувший мыслей.

– В общем, принеси каталог.

– А Calvin Klein?

– И его. Оба принеси.

Серёга днём так и не зашёл. Не зашёл он и вечером, в отличие от Димы, который вместе с обычным набором деликатесов принёс коробку кассет.

– Короче, я выбрать не смог, – сказал он и опустил коробку рядом с Яной на кровать. – Ты смотри, я вскрыть упаковку помогу.

Яна посмотрела на разноцветные корешки и зажмурилась. Сердце снова свела боль.

– Дима, ты где это взял?

– А что не так? – Дима в недоумении посмотрел на неё.

Коробку от края до края наполняли штабеля рокопопса. И всех до одного исполнителей Яна знала в лицо.

– Ничего, – не открывая глаз, покачала головой. – Не надо. Пожалуйста. Убери.

Дима торопливо спрятал кассеты обратно в пакет и оповестил Яну:

– Всё. Убрал. Ты это… Извини. Я тебя расстраивать не хотел.

Дима замолк, взволнованно глядя на неё, а Яна сидела ещё какое-то время, прежде чем произнесла, всё так же не открывая глаз:

– Дима, у тебя было когда-нибудь такое… Что ты не хочешь прошлое вспоминать? Вообще.

Дима замешкался, и Яна продолжила:

– Просто, за что ни возьмись… Любая точка приносит только боль, – она открыла наконец глаза и внимательно посмотрела на медбрата. – А я не хочу боли. Понимаешь? Совсем.

Дима поджал губы. Он не знал толком, что сказать, и Яна, поняв это, вздохнула и отвернулась.

– Ты в голову не бери. Спасибо тебе за всё.

Дима не шевельнулся. Сидел молча и продолжал смотреть на неё, но Яна так и не повернулась, и Дима просто накрыл её здоровое запястье своей рукой, а затем спросил:

– Яна, это дело не моё… Но за что тебя взяли, а?

Яна устало посмотрела на него.

– Ты прав. Это дело не твоё.

Дима замолк, пытаясь придумать следующий вопрос.

– Что у тебя в прошлом? Те, кто там, ещё могут быть опасны для тебя?

Яна пожала плечами.

– Я не знаю. И мне просто… Всё равно, – она помолчала и добавила, – я просто не хочу вспоминать. Вот и всё.

Она замолкла, облизнула губы и продолжила.

– Но как? Как, если всё, что там, это и есть я? Если выбросить всё то, что было в прошлом, то что останется? – она подняла перед собой забинтованную руку и провела ей в воздухе. – Ничего. Разве что этот палец. И всё.

Дима отвернулся.

– Знаешь, – произнёс он после долгой паузы. – Я тут три года уже. Скоро практика закончится и стану вроде как… Врачом.

Яна выжидающе посмотрела на него.

– Вот только я столько насмотрелся, что уже не уверен, хочу ли видеть это всё, – он обвёл взглядом палату, – всю жизнь. Понимаешь?

– Нет.

– И не надо, – Дима вздохнул. – Я просто о том… Что тут много умирают. И это часто можно увидеть на лице. Не знаю, как тебе объяснить. Просто… что человек не хочет жить.

Яна прикрыла глаза, не в силах на него смотреть.

– И я? – спросила она.

Дима улыбнулся и покачал головой.

– В том-то и дело, что нет, – он протянул руку и пальцами провёл по виску Яны, а затем поймал её щёку в ладонь. – Ты устала, зверски устала. Но ты ещё будешь жить. Ты из тех, кто победил бы даже рак. С тебя всё стекает водой.

Яна открыла глаза и поймала его взгляд, а Дима улыбнулся.

– Считай, что смерть коснулась тебя – и прошла стороной.

Яна поймала его руку и накрыла своей.

– Попробую, – сказала она. – Но я как-то устала… радоваться тому немногому, что у меня есть.

Дима улыбнулся ещё шире.

– Оглянись по сторонам. И скажи мне, чего у тебя нет?

– Любви, – ответила Яна резко, не успев даже подумать, и тут же отвернулась, устыдившись своих слов. – Как идиотка…

– Почему?

– Что – почему?

– Почему нет?

Яна пожала плечами, всё так же не глядя на него.

Дима снова улыбнулся и, наклонившись к самому её уху, прошептал:

– Хочешь, я буду тебя любить?

Яна резко качнула головой и попыталась отстраниться.

– Не надо, Дим.

– Почему?

– Потому что я не хочу… Вспоминать ещё одну боль.

Дима смотрел на неё какое-то время, а потом высвободил руку и встал.

– Как хочешь, – сказал он и кивнул. – Выздоравливай, Яна

Серёга всё-таки пришёл, но уже утром и не один – следом за ним в дверях появился красивый, но немного зажатый парень, которого Яна скорее могла бы представить не в модельном бизнесе, а в библиотеке.

– Привет, – Серёга сразу же устроился на соседней кровати и взглядом указал на своего приятеля, – это Евгений.

Яна подняла бровь.

– Яна, – сказала она. – И как же вы познакомились?

Серёга усмехнулся и начал было рассказывать про какое-то кафе, но потом, заметив, что его приятель всё ещё стоит в дверях, встал, подошёл к нему и, усадив на другой стороне кровати, снова забрался на неё с ногами.

Всё это время он продолжал какой-то малосвязный рассказ, так что в конце концов Яна, неотрывно смотревшая на Евгения, подняла вверх здоровую руку, останавливая этот сумбур.

– Серёж, один вопрос.

– Ну, – нетерпеливо ответил тот.

– Почему ты думаешь, что у нас что-нибудь получится? Я не тебя имею в виду, – торопливо остановила она собиравшегося было встать и уйти Евгения. – Я имею в виду, – и она посмотрела на Серёгу, – почему ты думаешь, что получится у меня.

Сергей ослепительно улыбнулся.

– Потому что вам обоим нечего терять.

Они поговорили ещё. Сергей всё время с опаской поглядывал на перебинтованную руку Яны, будто та могла оказаться заразной, и в конце концов Яна сжалилась над ним и, махнув здоровой рукой, велела уходить – только попросила напоследок зайти и проверить, заперта ли в её квартире дверь. Серёге она доверяла не слишком, но больше попросить всё равно было некого – разве что Диму, но тому Яна доверяла ещё меньше.

На руку свою она боялась смотреть и сама. Палец всё время чесался и болел, и Яна не могла до конца поверить, что какое-то время у неё пальца просто не было, – а теперь вот опять есть.

Тем не менее до снятия бинтов оставалось два дня, и Яна ждала этого момента с нарастающими нетерпением и опаской.

Серёга больше не приходил, но всё время звонил и справлялся, как дела. Обещал к тому же найти ещё парочку моделей, если сессия пройдёт удачно.

Дима, напротив, заходил каждый вечер, но стал каким-то замкнутым и отстранённым, так что Яна уже жалела о сказанных в порыве откровенности словах.

Подарков он больше не приносил – по крайней мере, от себя; однако ещё один подарок Яна всё же получила. Если быть точным, упакован он был как один, но внутри вещей было целых три: кашемировая безрукавка золотисто-коричневого цвета, в тон ей крупной вязки шарф и фотоаппарат – не только дорогой, но и просто хороший, один из трёх, которые Яна подумывала купить, но не решалась, не имея толком дохода.

Едва Яна увидела фотоаппарат, её пробрала дрожь. Принимать анонимных подарков она не хотела, а с некоторых пор и не любила. Однако, когда взяла его в руки, поняла, что отказаться просто не может. Это были не безликие золотые часы, которые прислал ей когда-то Эдуард, и не одна из его картин, больше славившая дарителя, чем получателя. Эта вещь была «её». Она идеально лежала в руке и, казалось, дышала едва уловимым теплом. Яна хотела и боялась поверить, кто мог её прислать – и желая проверить свои подозрения в последний раз, развернула безрукавку, рассчитывая отыскать на ней знакомые буквы Calvin Klein. Однако на бирочке не было ничего.

Яна глубоко вздохнула, проклиная собственную глупость, но именно потому, что не могла толком ни подтвердить, ни опровергнуть свои подозрения, решила фотоаппарат всё же оставить себе.

Дима нервно облизнул губы, услышав, как звонит телефон, но трубку всё-таки снял.

– Да?

– Это я. Узнал?

– Да.

Яр побарабанил пальцами по столу.

– Ну… как у неё дела?

– Выписывают завтра. Всё уже хорошо.

Наступила тишина.

Яр думал о том, как неожиданно приятно оказалось просто что-то Яне дарить. Выбирать для неё одежду и технику, даже просто еду. Ничего подобного он не испытывал ни с кем – ни с Мирой, ни с другими женщинами.

И то, что не надо было потом смотреть Яне в глаза, делало эти подарки только приятней. Он ничего не ждал – и потому ничего не боялся потерять.

– Простите… Может, это не моё дело… Но я должен спросить, – решился Дима наконец.

– Ну, – бросил рассеянно Ярослав.

– Вы… Что вы хотите от неё?

Яр помолчал.

– Ничего.

– Мне кажется, она боится чего-то… Может быть, вас?

Яр скрипнул зубами.

– Ты прав, – процедил он. – Это не твоё дело.

– Простите, но если так, я не хочу больше вам помогать.

– Это, милый друг, не тебе выбирать.

– Она выписывается. Я больше не должен за ней следить, ведь так?

– Нет, не так, – отрезал Яр. – Ты будешь вести её дома. Как хороший врач вёл бы пациента. Ты понял меня?

Несколько долгих секунд царила тишина. Потом Дима ответил глухо:

– Да.

– Вот и хорошо. Оплата – та же, что и была.