ГЛАВА 68

Перемещали ребят по одному – сначала Яра, так что он успел провести две бессонных ночи в хате с незнакомыми зеками, от которых сам не знал толком чего ждать. Зеки, впрочем, смотрели на него с опасливым любопытством и никаких шагов предпринимать не спешили. Вообще новая хата с первого взгляда вызвала у него приступ злости и отвращения – здесь плохо пахло, а народу было столько, что казалось – стен в помещении нет вообще, сплошные этажерки из шконок и торчащих между ними голов. Яр присвистнул и подумал, что троих быков, пожалуй, может быть маловато… Знакомиться, впрочем, особо долго не пришлось. На вопрос, кто смотрящий, Яру долго не отвечал никто – зеки только переглядывались между собой, после чего один из них, самый опытный на вид, вышел вперёд и сообщил – будто отбарабанил доклад: – Смотрящий Громов из хаты выбыл вчера в районе двенадцати часов. Нового пока не назначил никто. – Выбыл? – Яр поудобнее устроил рюкзак с барахлом за спиной и прошёл вперёд, разглядывая ряды шконок – их тут было от трёх до пяти. – Выпустили что ль? В толпе произошло непонятное шебаршение, а затем всё тот же зек произнёс: – Того. Яр обернулся к нему и увидел, как зек проводит по шее рукой. Яр отвернулся, подошёл к окну. Обосновываться здесь, на самых холодных шконках зимой, он не очень-то хотел. С другой стороны, стратегически это место оставалось самым надёжным. Можно было к тому же отгородить пару шконок, как это было на прошлой хате, и устроить себе небольшой кабинет. – Я буду тут, – сообщил он наконец, приглядев себе пару шконок в тупичке. Сбросил на нижнюю барахло и, осмотрев верхнюю, ткнул пальцем в чужой мешок: – Это чьё? Какой-то зек торопливо прошмыгнул мимо, схватил мешок и исчез в темноте. – Вот и хорошо. Так это… За что? – В смысле? – Выбыл за что? – А… – зек почесал лысую макушку. Подошёл и пристроился боком к соседнему шконарю. – С Богатырём чё-то не поделил. – Что? Тот пожал плечами. – Хер его знает. Яр достал пачку сигарет и, закурив одну, протянул открытой стороной собеседнику, предлагая взять столько, сколько нужно. Тот благодарно кивнул и, вынув две, одну засунул за ухо, а другую тоже пристроил между губ. Яр не торопился продолжать. Огляделся, предлагая угоститься остальным. – У меня много ещё, – сообщил он. Трое самых смелых тут же подтекли поближе и, пристроившись на соседних шконках, взяли себе по одной. – Кто у нас Богатырь? – поинтересовался Яр, раскуривая свою и предлагая зажигалку остальным. – Богатырь… – протянул тот, что заговорил первым. – Могу свести. А что мне будет с того? Яр пожал плечами и стал устраиваться на своей койке. – Ты придумай что, – бросил он, не оглядываясь. – Я решу, давать или нет. И тем не менее, уснуть этой ночью Яр так и не решился. Хата была слишком большой, а тех, кто вроде бы поверил ему, слишком мало. Да и трудно было понять, каков местный расклад. Ясно было только, что в этом бараке какая-то своя, местная борьба, в которой предыдущий Смотрящий не поддержал Богатыря. А кого поддержал? Это был открытый вопрос. И ещё – с кем был Хрящ, который предложил ему переехать сюда? С этим Богатырём или против него? Хряща он, конечно, немножко по воле знал, но не настолько, чтобы ему доверять. Тот вполне мог попросту сплавить его, чтобы не мозолил глаза – или же по наводке Богомола, которого Яр, очевидно, уже достал. Ответы на основные вопросы Яр получил с утра и не от давешнего зека, которого, как оказалось уже позднее, звали Батрак, а от незнакомого шныря, который в столовке подсел к нему за стол. – В одиннадцать на второй этаж подойди, – бросил тот, уже вставая из-за стола. Яр поднял бровь и проводил его взглядом, но ничего не сказал. Он заметил, что в бараке два этажа, когда ещё перетаскивал вещи на новое место, но вот никакой лестницы накануне не заметил. Закончив есть, он совершил целенаправленный обход, в процессе которого выяснил, что барак состоит из десяти таких же перенаселённых хат, как и та, в которую он попал, и ещё двух поменьше, запертых на ключ. Тут же – рядом с одной из запертых хат, обнаружилась небольшая лесенка, заканчивавшаяся дверью со звонком. Яр позвонил. Открыл дневальный через пару минут. Яр заглянул ему за спину и присвистнул – в отличие от коридора на первом этаже, стены которого были выкрашены в какой-то бурый, замусоленный цвет, получившийся, видимо, в результате слива всех остатков красок в одно ведро, здесь царила голубая лазурь, а вдоль стен висели то ли картины, то ли репродукции – Яр издалека разглядеть не мог. – Мастер Шпонарёв, – пояснил голос из глубины коридора, будто расслышав немой вопрос. – Копии с Пикассо. – Ага, – Яр кивнул. О Пикассо он знал в основном то, что копии его уходят за немалые деньги и очень хорошо. – Можно войти? – Само собой. Рыжик, брысь. Дневальный сдвинулся вбок, и Яр пошёл. Усмехнулся, расправляя плечи – в подобном месте, после нескольких месяцев мрака и холода, любой отдохнул бы душой. – Поговорим? – поинтересовался мужчина, которого Яр разглядел в проходе только теперь, и указал на открытую дверь. Яр проследовал за ним. – Одичал совсем, – признался он. – А у вас тут тепло. Мужчина рассеянно кивнул и уселся в одно из кресел, стоящих в комнате, куда они вошли. Кроме двух кресел тут были диван, сталинских времён дубовый письменный стол с кучей бумаг на нём и пара книжных шкафов. Яр подумал и устроился на диван напротив него. Он внимательно разглядывал сидящего перед ним человека, пытаясь вспомнить, знает ли его, но вспомнить не мог ничего. – Богатырёв, – представился мужчина наконец, и на секунду Яру показалось даже, что он протянет руку для рукопожатия, но этого так и не произошло. – Бывший ген. директор Премо-банка. – Премо-банк, – повторил Яр задумчиво. Эту структуру он знал довольно хорошо, хотя и не сталкивался с ней лицом к лицу. – За мошенничество? – и тут же опомнившись, добавил. – Ярослав Толкунов. Богатырёв рассеянно кивнул и покрутил сигаретку в руке. – Вроде того. Взгляды их встретились на несколько секунд, а потом Богатырёв произнёс: – Ну вот что, господин Толкунов, как будем уживаться на этой маленькой земле вдвоём? Яр повёл плечом. Подумал, взял лежащую на столе пачку сигарет и тоже закурил. – Мне здесь чалиться десять лет. Ты ж понимаешь, что я не буду всё это время на крайней шконке сидеть. Богатырёв поморщился. – Нет бы как цивилизованный человек… – произнёс он и обвёл взглядом комнату, – нафига в чужие разборки лезть? Яр не ответил. Он и сам уже задавался вопросом, зачем ему это всё, но говорить элементарную вещь – что там, на воле, он банкрот – не хотел. – Почему первый этаж перенаселён? – спросил он вместо этого. – Догадайся сам. – Догадался уже. – А ты что, за права неимущих борец? – Богатырёв усмехнулся. – Ещё один? Яр покачал головой. – Я больше по своим правам. И мне не улыбается ни на пятой шконке спать под потолком, ни перед тобой выслуживаться, а потом от братвы огребать. – А если не огребать? – Всё равно выслуживаться я не здоров. Снова наступила тишина. Яр затянулся. Парламент, которым угощал Богатырёв, казался слишком лёгким после его привычных сигарет. – Что под ключом на первом этаже? – спросил он. – Спортзал и подсобка. Подсобка не моя. Яр кивнул. – Ну так вот… Предлагаю что. Я не мешаю тебе, ты не мешаешь мне. Две хаты на первом ты нам отдаёшь. И я буду за бараком смотреть – но и следить, чтобы не трогали тебя. Богатырёв наклонил голову набок. – Или хочешь сам возиться с братвой? – уточнил Яр. – Мне это тоже не очень-то надо. Я согласен и наоборот. Отрежешь мне угол – и сам остальное решай. Богатырёв постучал пальцами по подлокотнику. – Гром тоже так говорил, да чё-то много стал не того мутить. Ты имей в виду, решаю здесь всё я. И если кто-то… Тебе предложит самому решать… могу и тебя порешить. – Кто-то? – Яр приподнял бровь. – Это кто? Богатырёв почему-то метнул взгляд за окно, где крупными хлопьями медленно падал снег. – Мало ли… Ну так что? Яр протянул руку. – Хорошо. Богатырёв ответил было, а затем замешкался на секунду. – А уверен, что сможешь пацанов удержать? Яр пожал плечами. – Как-нибудь. И на то ударили по рукам. Яр переоборудовать спортзал не стал – спальных мест туда влезло бы немного, и они только стали бы лишним поводом для драк между зеками. Вместо этого договорился с дневальным и устроил вход «по пропускам» – для тех, кто оказывал услуги ему. Вторую комнату вычистили от швабр и устроили там телевизионную – через Богатырёва Яр заказал старый телек и видеомагнитофон. Здесь же были установлены пустые книжные шкафы, в которых через некоторое время стала скапливаться перечитанная до дыр макулатура – газеты, журналы, детективы в мягких переплётах. Вход в телевизионную осуществлялся также «по пропускам», которые выдавал он сам. Ещё до того, как переоборудование было завершено, Яр разместил на новой хате свою «свиту». Хрюню было даже немного жаль – его теперь пришлось отселить к другим петухам, от чего он за последние месяцы успел отвыкнуть. Сам Яр пребывал в странном состоянии – с одной стороны, необходимость обустраиваться и устанавливать новые порядки в бараке немного оживляли его. С другой – всё происходящее казалось каким-то дурным сном. Здесь было грязнее, чем в первом его обиталище на зоне, и народ был какой-то сумрачный, так что нескольких пришлось макнуть в парашу головой, прежде чем остальные начали за собой следить. Зато, когда в полку чушек прибыло, нашлось, кому поручить уборку, и постепенно барак не то чтобы засиял, но по крайней мере запах хлоркой, а не чесноком. Грев здесь был не так нужен, как в четвёртом – всё необходимое мог обеспечить Богатырёв, только бы ему не мешали жить в его апартаментах. С другими зека он ладил тяжело и почти все проблемы решал через активистов и быков. Яра же довольно быстро Богатырь подпустил к себе. Звал посидеть вечером за коньячком и даже потихоньку снизошёл до того, чтобы рассказать, как попал сюда. – Махинации… – Богатырёв усмехнулся. – Да какое там… Кто за что… Бабу я убил. Яр приподнял бровь и присвистнул. – Изменила мне, – Богатырёв сделал большой глоток и не сказал больше ничего. Чувствуя, что установившуюся паузу нужно чем-то закрыть, Яр произнёс. – И я… вроде того. Говорить подробнее не хотелось совсем – не в тему здесь были ни настоящая Яна, ни девочка, так похожая на неё. И даже то, что его подставили, Яр сказать не мог, потому что это означало признать, что он полный лох. – Выпьем, – произнёс он наконец и на том завершил разговор. Впрочем, Богатырёв всё больше говорил о себе. Яру было довольно легко с ним, потому что тот никогда не спрашивал о нём самом. По крайней мере о том, что было по ту сторону решетки – только о том, что внутри. Ещё Богатырёв то и дело проговаривался о том, что здесь, на зоне, у него есть враги – но всё никак не говорил кто. И Яр так и не узнал ответа на этот вопрос, пока не встретил его лицом к лицу. Трое пацанов зашли с двух сторон, когда Яр устроился покурить в небольшом тупичке слева от двери. В первую секунду Яр пожалел, что не взял с собой быков. Потом оглядел пацанов ещё раз и просто сплюнул в снег. – Здорово, братва, – произнёс он и усмехнулся, ожидая реакции, но её не последовало. – Чё за дела у тебя с Богатырём? – спросил один из троих и, всмотревшись в его лицо ещё раз, Яр узнал автоматчика, который околачивался вокруг Хряща, а затем куда-то пропал. – Хорошие дела. А тебе-то чё? Автоматчик тоже закурил. – Тебе Лысый привет передаёт. Яр нахмурился. Никакого Лысого он не помнил в упор. – И ему от меня, – ответил он на всякий случай и стал ждать продолжения. – Лысый говорит, что если ты нормальный пацан, то будешь делать так, как он говорит. – А что он ещё сказал? – Что Богатырёва надо убрать. – И чё? – Яр усмехнулся. – Типа он мне заказ сделал что ль? Автоматчик покачал головой. – Ясно, что убирать будешь не ты. От тебя только требуется побазарить с ним подольше, да побольше разузнать… Яр кивнул – больше в знак того, что понял, что от него хотят, чем в знак согласия. – Подумаю, – ответил он и, выставив вперёд плечо, вклинился между двумя быками, перегородившими проход. Весь остаток дня на душе у него было неспокойно, и он думал в основном, как бы подловить Хрюню, пока не видит никто, и как бы потише отправить его разузнать что почём. Ближе к ужину ему это удалось, и перед сном, запершись в телевизионной, он выслушал всё от и до: – Лысый – Лысенько Тимур Семёнович. Из Пермской ОПГ. С Богатырёвым что-то не поделил давно. – Что? – перебил его Яр. – Говорю же, давно. Да и не всё ли равно? – Ладно. Что ещё? – Ну… Лысый давно уже думает, как его убрать. Только Богатырь же не выходит никуда. Яр протянул Хрюне пару сигарет. – Только здесь не кури, – тут же напомнил он, заметив, что тот уже суёт сигарету в рот. Хрюня торопливо спрятал валюту и снова посмотрел на него. – Ещё… – произнёс неуверенно он. – Что? – Говорят, у Богатыря с начальством подвязки вовсю. Яр фыркнул. – Трудно не заметить. – Да не… Не только в том смысле, что он так живёт. Говорят, он кого-то там сдал. И Лысого бесит это всё. Яр не заметил, как сам потянулся к сигаретке и, только почувствовав на губах привкус бумаги, торопливо спрятал её. – Хорошо, – сказал он. Подошёл к двери и открыл её, выпуская Севу наружу. А сам остался стоять, покручивая сигаретку в руке и размышляя о том, что ожидало его впереди. Впрягаться за Богатырёва, если он кого-то там кинул, было, конечно, западло. И Лысый был бы в своём праве, если бы наказал его за это вместе с Богатырём. С другой стороны, Богатырёв, по всему выходило, был нормальный мужик. Да и Яр вроде как уже заключил с ним договор. Так что кидать его теперь, получалось, тоже западло.