ГЛАВА 88

В тот день Яр взялся готовить сам – хотя это “сам” и означало, что он обоих, и Яну, и Тука, загонял за водой, дровами и даже какой-то травой, которую, как оказалось, в лицо знал только Тук. Видно было, что Яр радуется. И не только потому, что прибыли документы. И хотя Яна всегда знала, что к своим армейским друзьям Яр относится по-особому, такую откровенную радость на его лице он видел в первый раз. Тук, кажется, тоже заметил что-то подобное. Всю дорогу, пока они искали растопку и ту самую травку, он искоса поглядывал на Яну с какой-то подозрительной усмешкой, но ничего не говорил. – Куда теперь? – спросил он ещё в лесу, наблюдая, как Яна пытается поудобнее перехватить охапку валежника. – Домой, – буркнула Яна машинально. – Я не про то. С документами – куда? Яна наконец разобралась с ветками и, плотно прижав их к себе, двинулась в направлении избы. – В Лондон думали, – сказала она. Тук кивнул и направился следом за ней. – Если что, – сказал он, не глядя на Яну, – ну, если вдруг захочешь… тебя можно попробовать отмазать от суда. Останешься в Москве. Яна бросила быстрый взгляд на него. – А Яр? – Яра – нет. – Тогда нафига? – В этом смысл, – пояснил Тук, – если ты хочешь от него уйти – устроить это я могу. И он тебя не найдёт. Яна остановилась и зло посмотрела на него. Она сама чувствовала, как против воли кровь приливает к щекам. – Тук… – Да не заводись ты, – Тук посмотрел на неё, насмешливо прищурился и двинулся вперёд, заставляя Яну поспешить следом. – Я сказал – если хочешь. Мало ли что. Яна покачала головой. Ей почему-то расхотелось продолжать разговор, так что домой они добирались в полной тишине. Когда вернулись, Яр стоял перед кухонным столом, оборудованным справа от печи, и что-то замешивал в горшках. Яна секунду смотрела на его широкую спину, чувствуя, как болезненно замирает её собственное сердце. Затем швырнула ветки в угол у двери и с разбегу обхватила его за пояс, прижимаясь к спине всем телом, почти прилипая к ней. Яр на секунду замер. Тело его напряглось. Сердце Яны забилось бешено, потому что она поняла вдруг, что сделала – на глазах у Тука, который, конечно, давно уже всё понимал, но не видел до сих пор никогда. Несколько мучительно долгих секунд Яр стоял неподвижно, так что Яне оставалось только слушать шум крови в собственных висках, а затем опустил половник и медленно повернулся, на ходу загребая её рукой и прижимая к себе с другой стороны. На Яну он не смотрел, но и не отпускал. Взгляд его был устремлён на Тука, замершего в дверях. – Что у вас произошло? – спросил он мрачно, продолжая прижимать Яну рукой так, что у той заломило в костях. – Да так… поспорили немного, – Тук выплюнул за порог листочек той самой вкусной травки, которую его отправили собирать. – Яна? – Яр опустил взгляд, но тона не сменил. Яна молча покачала головой. – Вообще ничего, – сказала она и прижалась к плечу Яра щекой. – Я просто скучала. Яр ещё раз с подозрением перевёл взгляд с одного на другую, а потом сказал: – Ладно. Душицу принёс? Сейчас посыпем и садитесь есть. Все трое молча разместились за столом – Яр сел последним, поставив сначала перед остальными горшки с едой. – Утка с грибами, – сказал он и отдельно для Яны пояснил. – Но соус другой. Яна кивнула и первой сунула ложку в густое месиво – Яр в последнее время старался половину готовки брать на себя, но обычно от него можно было дождаться только шашлык и утку на вертеле. И вообще, готовить на костре у него получалось лучше, чем в печи, хоть он и был знаком с этим хитрым устройством лучше, чем Яна. В итоге, как правило, за ним был обед и походная еда, если они оставались ночевать в лесу, а Яна занималась готовкой дома по вечерам. Какое-то время все трое сосредоточено звенели ложками, после чего Тук, расправившийся с уткой быстрей других, прокомментировал: – Отпад. Можешь, когда хочешь. Яр усмехнулся. Вскинул руку, инстинктивно потянувшись к Яне, и тут же опустил. Яна поймала его взгляд, мгновенно из довольного ставший виноватым, и сама ощутила укол обиды, который тут же попыталась стереть. – А утку я подстрелила, – похвасталась она. – Яр чё-то всё больше по грибам в последние дни. – Потому что ты всё равно лисичек от мухоморов не отличишь, а одно только мясо достало уже жрать. – Мог бы научить, – обиделась Яна. Яр снова машинально потянулся к ней и снова опустил руку, будто натолкнувшись на какой-то барьер. – Янчик, мне нравится как есть, – сказал он и если бы не эта рука, которая дважды поднималась и замирала, не решаясь обнять, эти слова могли бы помочь. – Забей, – бросила Яна, откинулась на стуле и замолкла. Наступила тишина – столь же тягостная, сколь лёгким было настроение Яра несколько часов назад. – Так что теперь? – повторил свой вопрос Тук, когда тишина уже стала напрягать и его. – В смысле? Выбираться отсюда, что ещё. Скоро зима. Генератор сломан. Если тут жить – надо другой покупать. Ты, конечно, наверное бабок привёз, но не будешь же ты нас содержать. Если тут жить, то надо думать, где их напостоянку брать. – Я не хочу, – буркнула вполголоса Яна. Встала и отошла к окну. Яр проводил её взглядом, но следом не встал. – Опять, – так же тихо прокомментировала она, обращаясь к одному только Туку. – Это у него через раз. – Могу его понять, – Тук тоже смотрел Яне вслед. – Да ты ещё только не начинай! Яр слегка стукнул кулаком по столу и сконфуженно замолк. Потом взялся за термос и разлил по кружкам дымящуюся коричневую жидкость, которую продолжал называть сибирским грогом. – Яна, будешь пить? – рявкнул он, замерев над последней чашкой. – Потом, – буркнула Яна и крепче обхватила себя за локти. – Я думаю, – сказал Яр снова вполголоса, – это на неё так действует тайга. Он одна не сможет жить. Тук поднял бровь. – А ты не действуешь так на неё? Яр поджал губы. – Это наше дело. Мы разберёмся, Лёш. Тук поджал губы и, взяв в руки чашку, потянул горячую жидкость. Поболтал, размешивая специи, и сделал ещё глоток. Он хмурился, но Яр уже решил, что Тук так и не скажет ничего, когда Тук наконец заговорил. – Ты понимаешь, что она всё бросила ради тебя? Яр поднял глаза от кружки и серьёзно произнёс: – Да. Снова наступила тишина. – И ты тоже мог не помогать, – продолжил после долгой паузы Ярослав, – спасибо. Что пришёл. Что достал телефон. Что выбраться помог. И что не бросаешь теперь. Тук поморщился. – Это неважно всё, – сказал он. – Тебя… – Тук замолк, покосившись на Яну, и продолжил уже совсем тихо. – Тебя ищет Журавлёв. – Он вышел? – Да он толком и не сидел. Отпуск решил устроить себе. Паломничество… к святым местам. Его тогда, в девяносто четвёртом, сняли. Когда со шлюхами был скандал. Ролик ведь ты запустил? Яр поджал губы. – Ну, я. – Ну и дурак. Он и так бы тебя не простил, а тут ещё это дерьмо. – Сам же говоришь – и так бы не простил! – разозлился Яр. Он не заметил, как заговорил в полный голос, и тут же Яна обернулась и поинтересовалась: – Вы там про кого? Яр замолк и напряжённо посмотрел на него. Яна поймала его взгляд, вскинула бровь и, медленно приблизившись, опустилась бёдрами на стол около него. – Чё-то я не понял ничего, – сказал он. Тук тоже молчал, внимательно глядя на Яра, и ждал, когда тот примет решение. Да и сама Яна не смотреал на него. Её интересовал только Яр – и то, что стоило появиться в их жизни кому-то третьему, пусть даже это и был Тук, как сразу всё возвращалось на круги своя. Снова Яр боялся коснуться её. Снова не собирался ничего говорить о своих проблемах. Наконец Яр недовольно крякнул и озвучил: – Про отца твоего. В его взгляде, устремлённом на Яну, отобразились усталость и вызов. Яр готовился к истерике. Они с Яной о Журавлёве-старшем не говорили никогда, разве что в тот раз, когда Яр хотел подложить её знакомому отца. Воспоминания были не самые приятные, но в эту секунду они Яну не очень-то волновали. – Он тебя посадил, да? – выпалила она. К этому вопросу они тоже не подходили ни разу. – Думаю, да, – устало согласился Яр. – Сам знаешь, что да, – раздался голос Тука с другой стороны стола. – И что он хочет теперь от тебя? – продолжила допрос Яна. Яр поморщился. – То же, что и всегда, – сказал он наконец и беспомощно посмотрел на Тука в поисках поддержки. – Яна, сядь, неудобно с твоей задницей говорить. Яна поспешно опустилась на стул, но на сей раз будто бы невзначай так продвинула его вдоль края круглого стола, чтобы оказаться с Яром плечом к плечу. – Журавлёв сейчас шпыняет ментов, чтобы искали быстрей. Этот ваш дом не числится нигде. У Яны был договор купли-продажи, подписанный с какой-то фирмой, которая лопнула давно – договор я изъял. Но есть же ещё налоги со сделки и прочее дерьмо. Я так думаю, что рано или поздно он вас найдёт. Так что вам по-любому надо отсюда уходить. Решайте куда. – В Лондон… – растерянно протянула Яна. – Прямо в Лондон я бы не советовал. Надо хоть немного запутать следы. – В Швейцарию, – ответил твёрдо Яр, – через Магадан. Тук повёл плечом. – Нормальный вариант. Но надо брать билет. И в Магадане вас уже могут искать. Я предлагаю так, – он извлёк из кармана телефон и потряс его в руке, а потом негромко выругался. – Вот чёрт… С дороги ещё ловил. Тук покачал головой. – Короче, билеты куплю я и дам вам знать – найдите только место, чтобы он ловил. Яр кивнул и взял из его рук телефон. – Спасибо, – произнёс он, глядя на стол перед собой. – Ты уже говорил, – Тук усмехнулся. – Ты больше не вляпайся ни в какое дерьмо. Ну и если что… Буду потом звонить. Будешь у меня в Европу окном. Тук усмехнулся и, встав, хлопнул Яра по плечу рукой. – Ты что, не останешься до утра? – спросил тот. – Да это. неохота вам мешать. Тук окинул взглядом обоих сидящих за столом. Яна плотно прижался к Яру плечом, и тот на сей раз не пытался уклониться, напротив, так же изо всех сил вжимался в него. «Голубки», – хотел было пошутить он, но представил реакцию Яра и передумал. – Оставайся, – вдруг попросила Яна. – Яр соскучился, видишь же. Когда увидитесь ещё? Тук замешкался и перевёл взгляд на Яра. Тот молча смотрел в стол перед собой. – Дорогу всё равно развезло, – буркнул Тук наконец и вернулся за стол. Тук остался не на ночь, а на три дня – Яна, которая сама выступила инициатором этой идеи, чувствовала, как стремительно выпадает из повседневной жизни Яра – на охоту тот ходил с Туком, Тук теперь заботился о дровах, и даже воду Яр таскал вдвоём с Туком. Зачем здесь нужна она сама, Яна не понимала, тем более, что Яр не прикасался к ней все эти три дня – не было ни утреннего секса, который уже стал привычным, ни даже простых объятий по вечерам. Яна начинала беситься, и неизвестно, до чего бы в конце концов дошла её нарастающая злость, если бы на четвёртое утро не выпал снег. Стояло ещё только начало октября, и никто не ожидал этого снега – даже Яр, который больше всех говорил о приближающихся холодах. Белая пелена одеялом накрыла деревья и палую листву, и только вода в озере пока ещё оставалась водой, хотя ночью ненадолго и превратилась в лёд. – Дождались, – сообщил Тук, закуривая сигарету. Сигареты он привёз с собой – Яр и Яна давно уже перестали курить. Яна куталась в свой новенький пуховик. Яр пока ещё нормально чувствовал себя в свитере и ветровке, а вот Туку, который не собирался задерживаться здесь надолго, не повезло больше всех – у него не было ничего, кроме водолазки и пиджака. – Надо ехать, – сказал он и посмотрел на Яра. Тот только кивнул. Тем же утром они попрощались. Тук оставил им дополнительную флягу бензина и уехал, оставив между деревьев длинный след из примятого снега. Яр повернулся к Яне, и Яна уже думала, что сейчас, когда Тука рядом нет, Яр наконец обнимет его, но тот просто посмотрел с минуту молча, отвернулся и пошёл в дом. Яна обхватила себя руками, чувствуя, как каждой клеточкой тела ощущает теперь приближение зимы. Весь последующий день Яр таскал телефон с собой и отыскивал точки, где будет хоть немного пробиваться связь. Тук прозвонился к вечеру второго дня. Яр молча выслушал его и, поблагодарив, повесил трубку, а затем посмотрел на Яну. – Самолёт будет только двадцать шестого числа. – А сегодня какое? – Четвёртое. Яна присвистнула. Яр усмехнулся одним краешком губ. – Вот и посмотришь, каково тут зимой. Зимой на самом деле – по крайней мере в октябре – оказалось не так уж и страшно. Разве что пришлось отказаться от ночёвок у костра, да от купаний в озере. Купаться и бриться тоже теперь было трудно – но Яна старалась не пропускать ни дня, в то время как Яр на эти процедуры попросту наплевал. Зато он снова стал успокаиваться. Говорил он после визита Тука немного и на охоту с появлением снега снова стал ходить один, но зато постоянно тянулся Яну обнять – даже когда тот был занят готовкой или дремал. Яне не нравился его взгляд – какой-то грустный и протяжный, как деревенская песня-плач, и не нравилось то, что хрупкая гармония, установившаяся между ними, дала трещину, стоило только между ними встать кому-то ещё. Она необыкновенно отчётливо понимала, что в Лондоне будет куда больше людей и куда больше соблазнов. Невольно вспоминалась их первая поездка на Байкал, когда они были почти что счастливы – недолгих несколько недель. Выбора, впрочем, не было, она и сама понимала, что жить здесь до конца дней не сможет. И двадцать четвёртого октября Яр заправил джип, закинул сумки на заднее сиденье и остановился около дверцы. Ни ему, ни Яне не хотелось покидать этот дом. Яр необыкновенно отчётливо осознавал, что не вернётся сюда, в дом своего детства, уже никогда. Яна тоже чувствовала нечто похожее – она хотела подарить этот дом Яру. Из всего, что они сделали за десять лет, только он и принёс пользу им двоим. Это место не хотелось терять, и она просительно посмотрела на Яра, будто уговаривая остаться ещё хотя бы на денёк. Яр прикрыл глаза и покачал головой. На денёк остаться было нельзя – никто из них представить не мог, когда будет следующий рейс. Он первым нырнул в салон, а следом и Яна. – Меняться будем? – спросила Яна. Яр кивнул. Ехать по прямой дороге было бы не так уж долго, но, учитывая погоду и поваленные деревья, можно было рассчитывать часов на двадцать в пути. Яр бы предпочёл переночевать в машине, а утром продолжить путь, но иногда Яне проще было уступить, просто чтобы не заглаживать непонятную вину потом. Часов через пять пути стало ясно, что прогнозы сбываются целиком – недавно прошла метель, и под тяжестью снега кое-где обвалились деревья, да и просто, чтобы продвигаться по сугробам, нужен был снегоход, а не джип. Колёса без конца буксовали в сугробах, пока, в конце концов, мотор не издал последний вздох и окончательно не заглох. Было уже совсем темно, и за окнами машины косыми брызгами снова мела метель. Яр выругался. Яна вопросительно, даже с надеждой, посмотрела на него. – Сможешь починить? – спросила она. Яр уже знал, что не сможет, но на всякий случай всё-таки выбрался наружу и поднял капот. Посмотрел на неё какое-то время, больше подбирая возможные решения, чем пытаясь разобраться, что же именно там сорвалось. Можно было вернуться назад. И что потом? Сидеть взаперти в избушке в четырёх часах езды от населённого пункта всю зиму. Хорошо хоть Тук оставил телефон, только трудно было представить, что кто-то, кроме самого Тука, потащится их спасать. А сам Тук уже должен был быть в Москве. Ярик попытался прикинуть, сколько ходу до Магадана – получалось, что если не спать ночью, ещё можно было успеть на самолёт. Он захлопнул капот и засунул нос в салон. – Перебери шмотки. Выкинь всё лишнее. На сборы пятнадцать минут и идём пешком.