Глава 5

Влад

— Че-то я вообще не вкуриваю, — нервно и недовольно бурчит Александр, пока я листаю фотографии, что он переслал.

Фотографии фотографий с моим участием.

— Я пока тоже… — тяну задумчиво.

Листаю снова. Брезгливо морщусь: выглядит всё омерзительно и весьма однозначно. Тот, кто это снял — настоящий профессионал: не каждому дан талант так виртуозно извращать факты. Врожденный, сука, едва ли этому научиться можно.

Мат. Мат. Мат.

В голове сплошная чернуха, в самом центре которой ослепительно ярко горит звезда тщеславия. С одной стороны, выяснить, что за мразь моей девочке это дерьмо подсунула — вопрос чести, с другой… как же она расстроилась. Как разозлилась, приревновала и разрыдалась от бессилия. Любит. Любит, чтоб меня! Она! Совершенная! Не задохнуться бы собственным величием.

Не без труда давлю самодовольную ухмылку.

— Ты молодец, — заслуженно хвалю своего подельника.

Прошло как по нотам: Вера ничего не заподозрила. Просто держал сумку поближе к кустам, братец её ловкий, в этом я уже давно убедился, на личном опыте. Вытащил конверт так, что я даже не почувствовал. Только когда клал обратно движение уловил, но тут извинительно: он вор, возвращать — не его профиль.

— Ага, — отзывается кисло. — И че мы с этим делать будем?

— Ты — ничего, — отбиваю жёстко, блокируя телефон и разворачиваясь к нему. — Это ясно? — его глаза вспыхивают огнём, я сразу же переобуваюсь и меняю тактику: — Без меня — ни шагу. Я понятия не имею, что происходит, попробую почву нащупать, резкие движения могут привести к нежелательным последствиям. Аккуратно нужно действовать. Нет права на ошибку.

— Понял, — выдыхает недовольно, но хотя бы без агрессии. — Но мысли-то у тебя есть? Я лично вообще не знаю даже, что думать. Она так рыдала, у меня сердце кровью до сих пор обливается. Сама выскочила за другого и убивается, как будто заставил кто! Слушать ничего не хотела, все мои доводы как горох об стену. А Туров вообще в Сабину втрескался с полтычка, ты не видел, он её одним взглядом семнадцать раз раздел за десять минут! Разве такое по щелчку проходит? У вас вон не прошло, а у него что, сердце из камня?

Триста слов в минуту, но даже сквозь этот рой сумбурных мыслей прослеживается пара действительно дельных, коррелирующих с моими собственными. Чую, нутром, сердцем, что не все так поверхностно, как мне преподнесли, что сам заставил себя поверить в их байку о внезапно вспыхнувшей страсти, но выводы делать рано. Нужно собрать как можно больше данных. И сегодняшняя ночь будет весьма показательной. При любом раскладе.

— Я ничего не исключаю, — пресекаю его трескотню, но стараюсь звучать деликатно. Эти творческие натуры исключительно впечатлительные. — Самая безумная и вместе с тем простая теория — они расписались, чтобы… — однократно цокаю языком, как будто пытаясь выбить застрявшее между зубов чувство собственной неполноценности, и стискиваю челюсти, логично потерпев неудачу. Не хочу вслух произносить. Думать даже яростью захлёстывает, но парень ждёт и, если не закинуть в его голову эту примитивную мысль, он может наломать дров. — Чтобы зачать. В браке, — договариваю через силу.

— Трындец, — коротко высказывает наше общее мнение и спешно отводит взгляд.

О том, что я бесплоден, рассказал ещё два месяца назад, когда он влетел ко мне в офис с обвинениями. Я тебе доверял, я тебе сестру отдал, а ты… еле угомонил. Хороший парень. Ценности правильные. Голова только горячая, молодость, гормоны, кровь кипит. Неугомонный.

— Да, — соглашаюсь, откидываясь на спинку сиденья и поднимая взгляд к козырьку, под который подсунута фотография Веры. Оберег от нервного срыва. Если бы не её улыбка, свихнулся бы давно.

— А если он ее ну… реально заставил? — предполагает совсем уж невероятное.

— Я его с обоссаных колготок знаю, — обрубаю всякие намёки. — Точно нет. Забудь.

— Обоссаные колготки вы не делили, — язвит и упорствует. — И ты не видел, один момент был, когда мы без приглашения с ним приперлись, а Верка влетела полуголая. Смотрит он кабздец просто, я не знаю как женщины это выносят. Особенно те, которым это не надо… И снимки вписываются, показывает ей, что тебе вообще до фонаря.

— Снимки передал курьер, ты видел сам, — терпеливо переубеждаю. — А ещё, ты видел фотографии, которые сделал детектив сразу после росписи. Никто никого не принуждал.

Мелькнула у меня тогда тень сомнения. Проблеск, пожалуй, если брать в расчёт последние события. Решил убедиться своими глазами, что они в самом деле поженятся, но лично, разумеется, присутствовать не мог, даже негласно: Вера кожей мой взгляд чувствует, да и Туров бы мою неумелую слежку раскусил на раз-два. Но детектива послал. Хорошего, опытного, дорогого. В сейфе теперь храню их трепетные объятия на ступеньках Загса, да в душе грузом. Как в спину его вцепилась до белых костяшек, как щекой к груди жалась. Как он волосы её целовал и шептал на ухо. Вину в их глазах видел и кольца на безымянных пальцах. Все тогда сложилось.

— Я и те, что ей сегодня передали видел. И что же, ты спал с администраторшей? — находит контраргумент.

Вздыхаю. Пока без раздражения, но ладонь под оплеуху уже зачесалась.

— Всё весьма неоднозначно, ты абсолютно прав. Именно поэтому мы, никого не обвиняя и не осуждая, спокойно соберем факты. И вот тебе сразу два — у тебя горят сроки по проекту для маркетинга, а у меня через пятнадцать минут встреча на другом конце города.

— Точно, — хлопает себя ладонью по лбу и наконец-то выходит, напоследок придавив ещё парочку нервных клеток громким хлопком дверцы.

Не нужно было его впутывать. Понимаю, осознаю. Этот парень — сгусток неуемной энергии, сестру любит сильнее, чем кого бы то ни было, включая себя самого, но именно в этом, при всей нашей непохожести, мы и сходимся. Действовать нужно было быстро, а вовлекать чужаков — опасно. Чужаков без договора.

— Покровский, — скупо приветствует меня худощавый мужчина с блеклым безжизненным взглядом, когда я спускаюсь в его тесный, поросший пылью и пропахший сигаретным дымом офис. — Присаживайся, если не побрезгуешь, — нагло хмыкает, кивает на облезлый, будто бешеным енотом подранный стул.

Вообще-то, в самом деле брезгую. Но сажусь, даже бровью не веду: этот странный мрачный тип, предпочитающий подвал, смрад и обстановку с помойки, лучший детектив в городе.