Глава 16. (Не) дурак

Айк

Жужжание телефона застает меня в тот момент, когда еду на встречу в ресторан.

Кручу руль вправо, перестраиваюсь в нужный ряд и уже потом бросаю взгляд на мобильный, который висит на магнитной подставке у приборной панели.

На экране телефона светится фото Лианы и надпись: «Любимая доченька».

У Лианы нет своего мобильного, но вот уже год она носит на запястье левой руки смарт-часы с функцией звонков и геолокацией. Это у нее третьи часы, на самом деле. Первые закопаны на пляже Черного моря и забыты, вторыми они с Давидом на спор кололи орехи, проверяли, насколько смарт-часы противоударные. Третьи неубиваемые, как мне обещал продавец.

Я несколько раз учил Лиану обращаться с гаджетом, показывал, как мне звонить. Но если она кому и звонила, так только Марии.

И вот я дождался великого момента.

Мгновенно растекаюсь по сиденью лужей, не вижу никаких светофоров, дорога кажется мне размытой.

Мне дочь звонит!

Если я и люблю в этой жизни кого-то больше жены, так это Лианочку, мою ненаглядную.

Сую в ухо наушник и быстро нажимаю кнопку приема вызова.

— Да, Лианочка, — отвечаю с придыханием.

А в трубке один сплошной рев.

— Па-а-апа, — тянет она, захлебываясь рыданиями. — Принцессу не дали! Принце-е-ессу…

Не пойму, что она говорит, но от ее всхлипов у меня переворачивается нутро.

— Лиана, что случилось, объясни толком.

— Я хотела принцессу! — отвечает она уже более членораздельно. — Мама сказала, купит, но не купила! Принцессу хочу…

— Куклу, что ли? — наконец до меня доходит.

— Да-а-а… — она рыдает пуще прежнего. — Не купили!

Потом в динамике слышится какой-то стук и голос Давида:

— Ты че, в ванной заперлась, мелочь? До сих пор рыдаешь?

— Я па-а-апе звоню! — голосит Лиана и снова начинает плакать.

— Жалуешься, что ли? — гаркает на нее Давид.

Дальше следует какая-то возня. Потасовка?

И голос Марии:

— Давид, ты что с ней делаешь?

На этом связь обрывается.

У меня внутри все обрывается тоже.

Что там происходит? Мария пожалела денег Лиане на игрушку? Что за идиотизм?!

Ну конечно, она лучше с мужем разведется, чем, как нормальная баба, будет жить в семье с достатком, растить детей в прекрасных условиях. Ишь какая гордая. Ушла она от меня, а что будет с детьми, подумала? Я не худший в мире отец, чтобы мной так разбрасываться!

Или она это назло? А что, логично. Как еще меня поддеть тем, что лишил содержания? Естественно, начать ущемлять детей в самом необходимом. Она ведь прекрасно понимает, что слезы Лианы мне как иголки под ногти. Понимает и наслаждается результатом. Стопроцентно так и есть!

А как еще Айку кровушку пустить. Так она, наверное, думает.

Не знай я, что у моей жены точно есть деньги, предположил бы, что просто не хватило средств. Но я-то знаю, деньги есть. Просто она не посчитала нужным позаботиться о собственной дочке.

Она же ежемесячно получает оклад и, насколько мне известно, толком не тратит те деньги. Сумма там небольшая, но вполне достаточная, чтобы прожить некоторое время. Значит, средства есть, а доченьке моей куклу не купила.

Это что такое? Хамство чистой воды.

Моя дочь ни в чем не должна знать отказа. Она моя принцесса, мой лучик, мое все…

Если Мария думает, что я позволю ей обижать моего ребенка, то она еще большая дура, чем кажется. При таком раскладе я имею полное право забрать у нее детей, пока не одумается и не явится домой с чемоданами.

У девочки должны быть куклы, платья, украшения. Все должно быть. Особенно, если эта девочка моя дочь.

Я для кого все эти годы вкалывал? Не для них ли? Я мечтал, чтобы у моих детей было все, и не отступлюсь от своей цели.

Перестраиваю в навигаторе маршрут, наговариваю секретарю сообщение, чтобы перенесла встречу на завтра. Еду прямиком к дому тещи.

У меня дела поважнее, мне дочку надо повидать, заодно поставить на место жену.

К слову, я страшно соскучился по детям. Не видел их всего-то три дня, а кажется, целую вечность.

По дороге все-таки торможу у большого детского магазина.

Быстро паркую джип у входа, залетаю внутрь, прошу первого попавшегося продавца:

— Мне принцессу самую красивую и дорогую. Быстро!

— Конечно, конечно, — она явно рада щедрому покупателю.

Очень скоро у меня в руках оказывается здоровенная коробка с синеволосой куклой по имени Эльза. Принцесса, все как полагается.

С ней и еду к семье.

Сейчас вручу ребенку куклу, успокою, а заодно задам Марии по первое число.

Паркую джип у дома тещи. Прихватываю с собой куклу и выхожу на улицу.

У подъезда толпится какая-то молодежь, успеваю войти вслед за ними.

В мгновение ока поднимаюсь на нужный этаж, перепрыгиваю сразу через две ступеньки.

И вот я уже у двери в квартиру, куда меня еще сегодня ночью не пустили.

Скриплю зубами, гадая, откроют ли в этот раз. Стучу.

В глазке мелькает свет, и… О чудо — мне открывают сразу.

— Привет, пап, — на пороге стоит Давид.

— Привет, — киваю ему, захожу. — Где Лиана?

В коридоре раздается оглушительный визг:

— Па-а-апа!

Лиана несется ко мне со всех ног.

Сажусь на корточки, распахиваю руки для объятий. И она бросается мне на шею, целует в щеку, крепко прижимается всем телом.

Как тут не разомлеть на полную катушку? Меня обнимает дочка!

Прижимаю к себе Лиану, целую в макушку и млею от удовольствия.

Сладкая! Пахнет конфетами и детством, век бы держал ее возле себя.

Однако Лиана быстро отстраняется, спрашивает меня, хитро поглядывая:

— Привез принцессу?

Я ставлю возле нее коробку с куклой. Причем эта коробка почти доходит Лиане до плеч, что неудивительно, ведь роста в моей дочке пока что немногим больше метра.

— Вот, принцесса для моей принцессы, — презентую куклу. — Лучшая во всем магазине.

Странно, но Лиана не разделяет моего восторга. Кривит губы и выдает:

— Папа, это не та принцесса. Ты что, не видишь? она не та!

Честно и откровенно, в этот момент я теряюсь, даже не знаю, что ответить.

— Тебе не нравится? — спрашиваю с обалдевшим видом.

— Это Эльза, я не люблю Эльзу, — сообщает дочка, при этом смотрит на меня осуждающе.

Такого взгляда не ожидаешь от пятилетнего ребенка.

Не угадал, надо же.

— А какую ты хотела? — спрашиваю у нее.

— Никакую, — вдруг слышу голос Марии.

Жена появляется в дверях коридора, сверлит меня взглядом.

На ловца и зверь бежит.

— Милая моя жена, — говорю строгим голосом. — Ты не хочешь объяснить, что у вас происходит?

Мария поджимает губы, сверлит меня взглядом.

Видно, понимает, что виновата, потому что быстро просит сына:

— Давид, отведи Лиану в спальню, дай ей планшет. Нам с папой надо поговорить.

Сын смотрит то на нее, то на меня, явно не хочет оставлять нас наедине, но все же кивает. Лиана и вовсе рада, ведь услышала волшебное слово «планшет».

Мария кивает в сторону кухни.

— Ты хотел поговорить? Пойдем.

Иду за ней, подмечаю, что, как только сажусь за стол, она закрывает дверь.

Впечатывает в меня разъяренный взгляд.

— Ты зачем приехал?

— Не очевидно разве? — начинаю возмущаться. — Мне звонит моя дочь, рыдает, просит куклу. Я что, каменный?

— И что? Если я что-то ей не купила, значит посчитала, что так нужно.

— Я, по-твоему, должен игнорировать собственную дочь?

— С чего такое внимание именно сейчас? Чтобы ткнуть меня носом? Ты ведь никогда раньше не покупал ей игрушек сам.

— Это неправда, — стучу ладонью по столу.

— Серьезно? — Мария приподнимает левую бровь.

Чешу лоб, пытаясь вспомнить, когда одаривал дочку самостоятельно. И почему-то не могу, ведь было попросту незачем. На каждый праздник жена приобретала подарки сама, делала это заранее, сообщала мне, что купила. Даже для моих родителей она выбирала презенты сугубо самостоятельно. И что, она будет выставлять меня невнимательным отцом, потому что сама выбирала кукол для Лианы?

— Зато я оплачивал все ее игрушки, — нахожу убийственный аргумент. — Или это не считается? Вообще, сейчас речь не обо мне. Объясни, почему Лиана позвонила мне в слезах. Что у вас происходит?

Мария меняется в лице, вижу, что ей неловко.

Она садится напротив меня, кусает губу. Видно, хочет в чем-то признаться, но не делает этого.

Начинаю сам:

— Почему ущемляются желания моего ребенка? Какого лешего ты не купила ей то, что она хочет? К чему этот цирк? Я подобного не потерплю.

Мария резко вскидывает на меня взгляд и отвечает:

— А на что ты рассчитывал, когда сказал, что не будешь платить алименты? Что я буду ежедневно их всячески одаривать, что ли? На какие деньги?

О как. Оказывается, я еще и в этом виноват.

— У тебя есть деньги на твоей карте, сама говорила в прошлом месяце, что накопила сумму. Но ты пожалела их для дочки. Как мне это воспринимать?

Она снова меняется в лице, кривит губы и наконец признается:

— Денег нет.

Это качественно новая для меня информация.

Я все-таки вовремя приехал, надо же.

Одариваю ее победным взглядом, интересуюсь с усмешкой:

— Что, милая, волшебник Айк понадобился раньше, чем ты думала? Ты живешь без меня всего три дня, а уже все потратила. Шустро справилась. Впрочем, я ожидал, что ты без меня и недели не протянешь…

Мария резко краснеет, прячет взгляд.

А меня несет на поворотах, продолжаю тем же тоном:

— Сколько у тебя было бравады, сколько пафоса. Засунь, Айк, карту в жопу, чемоданы в зубы и усвистала… Теперь что ты от меня ждешь? Что я растаю, переведу тебе денег, а ты дальше будешь жить здесь и изображать обиженную? Этого не будет! Ты получишь карту обратно, когда вернешься домой. Так и никак иначе.

— Иди ты со своими картами… — цедит она зло.

— Куда? В жопу? — спрашиваю все с той же ухмылкой. — Уже ходил, да вот пришлось вернуться, понадобился.

— Не понадобился! — шипит она. — Я у тебя ничего сейчас не просила, просто сказала про деньги.

— Ответь мне, милая, как ты собираешься при таком раскладе сама растить детей? — спрашиваю, буравя ее жестким взглядом.

— Как-то, — говорит она решительным тоном.

Нормальный ответ. Женский, очень информативный.

— Ты даже дочке куклу не купила, не в состоянии обеспечить детям необходимое!

— Необходимое? — хмыкает она. — Ты правда считаешь, что сто пятисотая игрушка — это необходимая вещь?

— Прям уж сто пятисотая, — отмахиваюсь от ее слов. — Лиана должна получить максимум…

— Пойдем, — перебивает меня жена. — Сам увидишь.

С этими словами она встает, манит меня в гостиную.

Иду за ней, наблюдаю за тем, как она обводит комнату рукой.

— Ничего не замечаешь?

Оглядываюсь.

Комната и вправду видоизменилась. На диване мягкие игрушки в количестве семи штук, на журнальном столике выставка пупсов разных размеров, возле телевизора восседают рядком куклы с волосами всех цветов, какие только можно представить. Блондинки, рыжие, брюнетки, с розовыми волосами и даже синими — одни с коронами, другие с диадемами, в бальных платьях.

— И это еще мы не все забрали, — вещает Мария. — У нее достаточно игрушек. Без той принцессы, что ей не досталась, она прекрасно проживет.

Оно-то, может, и так, но меня такой ответ в корне не устраивает.

— А давай спросим у детей, к кому они хотят? — цежу с издевкой. — К маме, которая ничего не может им обеспечить, или к отцу, в их родной дом, где всего с избытком.

— Ты о чем сейчас? — Мария испуганно на меня смотрит.

— Что тебе не нравится? — хмыкаю зло. — Посидишь тут одна и подумаешь, стоит ли оно того. Дети побудут со мной, я о них позабочусь. А потом, когда тебе надоест дуться, когда соскучишься по семье, позвонишь, и я тебя заберу.

— Айк, не надо так! — просит Мария.

Но мне настолько надоело ее ослиное упрямство, что иду до конца.

Громко зову их:

— Дети, собирайтесь. Хотите домой с папой? Я заберу вас!

— Айк! — Мария предостерегающе шипит.

Но поздно, Лиана с Давидом уже в комнате.

— Лианочка, доченька, — обращаюсь к ней ласково. — Хочешь, пойдем в магазин и выберем тебе ту самую куклу, которую ты хотела? Потом поедем домой, Давид тоже поедет.

— Ура! — дочь начинает прыгать чуть ли не до потолка. — Домой хочу!

Лиана тут же хватает с пола розовый рюкзачок и принимается с азартом пихать туда пупсов с кофейного столика.

Я приосаниваюсь, смотрю на Марию победным взглядом. Что и требовалось доказать — дети выбрали поехать со мной.

Однако вскоре замечаю, как Лиана замирает, оглядывается на Марию и Давида, спрашивает с детской непосредственностью:

— Че не собираетесь? Папа сказал, берет нас домой.

В этот момент вижу, как мой единственный обожаемый сын как-то совершенно по-взрослому приосанивается, складывает руки на груди и говорит:

— Я без мамы не поеду.

— Как без мамы? — глаза Лианы увеличиваются в размере.

Она бросает на пол свой рюкзачок, дует губы, смотрит то на мать, то на меня, а потом начинает всхлипывать.

— Я с мамой хочу! — твердит она. — Папа, возьми маму тоже!

Такого расклада я не ожидал.

— Лиана, — зову ее. — Кукла, ты не забыла?

Я вижу, что ей очень хочется ту загадочную куклу, но… Она такая же упрямая, как ее мать.

— С мамой хочу, — повторяет она и топает ножкой.

Оглядываюсь на Марию.

У жены уже глаза на мокром месте, она смотрит на меня так, будто я последний подонок на свете. А что я такого сделал, чтобы на меня так смотреть? Я же не навсегда хотел забрать детей, а только пока она не одумается. Я сидел дома один и ничего, пусть бы и она посидела тоже.

В то же время понимаю — палку конкретно перегнул.

Прошу по-человечески:

— Маш, поехали, пожалуйста. Все, достаточно, хватит… Навыяснялись и наругались. Ну хочешь, я извинюсь?

Мария не отвечает, просто мотает головой.

Тут моя нервная система не выдерживает.

Говорю не терпящим возражений голосом:

— Так, мне это все надоело. Мария, быстро собирай детей и поехали!

— Айк, ты нормальный вообще? Нет! — кричит она.

А я уже в таком состоянии, что готов силой запихать ее в машину.

— Поедешь как миленькая, прямо сейчас. Как я решил, так и будет…

Однако стоит мне сделать к ней шаг, как в прихожей раздается звук отпираемого замка. В гостиную открыта дверь, поэтому сразу вижу, кто пожаловал: теща и сестра жены.

Эти двое тут же спешат к нам.

— Что здесь происходит? — спрашивает теща, оглядывая нас.

— Ничего, — качает головой Мария. — Айк уже уходит, один.

Шумно дышу, прикидывая в уме варианты.

Уходить вот так не хочу категорически. Но не могу же я вытащить Марию из квартиры на глазах у тещи, свояченицы и собственных детей. А сама не пойдет, упрямая ослица.

— Лианочка, Давид, поехали со мной, — прошу их. — Сегодня пятница, потом выходные, побудем вместе хоть пару дней. В понедельник привезу вас обратно.

Решаю, что это достаточная уступка, я ведь имею право видеться с детьми.

Но Давид даже не отвечает мне, просто качает головой.

Лиана дует губы и выдает стандартный ответ:

— Без мамы не поеду.

Их отказ очень больно ранит. Я им не нужен, что ли? Как я без них? Без Марии… Я не хочу!

Поворачиваюсь к жене, взглядом прошу, чтобы пошла со мной.

Однако Мария игнорирует мой молчаливый призыв, отворачивает лицо.

Что я должен сделать в этой ситуации?

На ум приходит только одно — убиться головой об стену.

* * *

Айк

Я спускаюсь в подъезд на негнущихся ногах.

Забираюсь в машину, вставляю ключ в замок зажигания, завожу мотор… И никуда не еду, глушу двигатель.

Не могу переварить все, что случилось. Даже злиться — и то сил не осталось.

Внезапно оживает сообщением телефон.

Послание от Марии. Не жду ничего хорошего, но все равно открываю.

Она пишет: «Не уезжай, я сейчас спущусь».

Не уезжай.

Да я и не хотел! Я вообще никуда не хочу уезжать от семьи.

Оглядываюсь на подъезд, жду. Неужели правда спустится ко мне?

Однако Мария не спешит. Проходит добрых десять минут, когда она появляется на улице.

Лицо у жены серьезное дальше некуда, волосы непослушными локонами струятся по плечам. Она спешит к машине.

Хочу выйти, но вижу, как она быстро обходит мой джип. Собралась сесть в машину? Открываю для нее пассажирскую дверь, и жена заскакивает в салон.

Стоит ей сесть, как она тут же поднимает указательный палец и тычет им в меня.

— Ты не можешь себя так вести, понял? — голос Марии звенит от возмущения.

— Как так? — буравлю ее взглядом.

— Ты не можешь являться к нам без предупреждения, подкупать Лиану куклами, пытаться забрать детей…

— Я что, не имею права видеть собственных детей? — задыхаюсь от возмущения. — Я же потом уточнил, что хочу забрать их только на выходные.

— Это выглядело не так, Айк! — Мария ничуть не успокаивается. — Если ты просто хотел повидаться с детьми, почему не сделать по-нормальному? Я же тебе не запрещала их видеть! Неужели ты не мог договориться со мной заранее, обсудить время, дать мне возможность с ними поговорить, настроить?

Смотрю на свою жену. Умом понимаю, что мне, пожалуй, так и стоило сделать. А вот сердцем…

— Они мои дети, мне что, надо спрашивать твоего разрешения, чтобы с ними увидеться? — начинаю с ней спорить.

— Ты считаешь, что правильно сделал? — возмущается Мария громко. — Давайте, дети, собирайтесь, я вас забираю у мамы. Лиане пять лет, неужели ты думаешь, это подходящий возраст, чтобы заставить ее выбирать между мной и тобой? Ты же травмируешь ее!

— Я?! — моя челюсть летит вниз.

— Ты! — шипит Мария. — Она любит куклы, да, но больше кукол она любит маму, Давида. И тебя тоже любит! Ты думаешь, ей было приятно видеть нашу ссору, твой уход? Она сейчас рыдала у меня на руках, я ее еле успокоила.

Последними словами Мария припечатывает меня к плинтусу.

Но жена не успокаивается даже на этом, продолжает тыкать в меня пальцем и шипит:

— В общем, так, Айк, слушай меня внимательно. Я не позволю тебе рушить психику наших детей! Я забочусь о них с рождения и защищаю, и, если придется, буду защищать их от тебя тоже. Больше никогда не смей при них выяснять со мной отношения, и если хочешь их видеть, то договорись о визите заранее, чтобы я их подготовила. Запомни, я наизнанку вывернусь, но в обиду детей не дам, понял?

Тут уже не выдерживаю, рычу на нее:

— Ах какой я плохой. Прям монстр! Мария, как у тебя поворачивается язык такое говорить? Я же все эти годы для вас, ради вас старался, вкалывал, заботился…

— А я не обнуляю твоих прошлых заслуг, Айк! — вдруг восклицает она. — Еще недавно я считала тебя лучшим из мужчин. Ты молодец, ты с восемнадцати лет делал все для своей семьи, добился приличных высот, стал большим человеком, заботился о нас. Но сейчас ты ведешь себя как свинья, в первую очередь по отношению к своим детям!

— Да я люблю их больше жизни! — восклицаю громко. — Как ты мне можешь такое говорить, Мария?

Она щурит глаза и продолжает:

— Если ты их любишь, зачем ставишь перед выбором, с кем они хотят быть, с тобой или со мной? Им нужны оба родителя, даже если они живут порознь. Можно же видеться, можно как-то договариваться…

— Много ты со мной договаривалась, когда потребовала развод? — подмечаю зло.

— Я по крайней мене не говорила, что хочу полную опеку. Я предлагала тебе общую! Ты же обрушил на меня лавину злобы. Алименты через суд, еще и смел сказать, что заберешь детей. Как у тебя только язык повернулся мне такое сказать? Потом еще явился сюда качать права. Зачем ты со мной так жестоко? Что такого ужасного я тебе сделала, что ты со мной так?

Смотрю на возмущенное лицо жены и понять не могу — она правда не догадывается?

— Ты от меня ушла! — напоминаю ей. — Ты сделала мне очень больно…

— И ты делаешь все, чтобы я к тебе не вернулась! — бросает она напоследок.

После выскакивает из машины, со скоростью пули мчится в подъезд.

Сижу, смотрю ей вслед, соображаю.

А ведь она права.

Своими действиями я только глубже себя закапываю. Каждый раз умудряюсь настроить Марию против себя еще сильнее. Даже детей втянул…

Что я делаю вообще? Я прямо сейчас просераю свою семью.