Глава 19. Один злой муж

Айк

Я откидываюсь на спинку офисного кресла, гипнотизирую взглядом телефон.

Рука так и тянется написать что-нибудь жене. Но я креплюсь, креплюсь со вчерашнего вечера, на самом деле, и это стоит мне дорого.

Что угодно могу терпеть спокойно. Совещания часами, переговоры с китайскими партнерами через переводчиков, бумажную работу дни напролет.

Все легко, даже не напрягаясь.

Но вот когда Мария меня игнорирует, появляется чувство, будто я, прямо как кусок баранины на вертеле, томлюсь над горящими углями. И меня уже передержали, я скоро обуглюсь, к чертям собачьим!

Нетерпеливо хватаю телефон, кручу в руке. Потом выдыхаю, заставляю себя отложить его в сторону.

Не буду ей писать. В конце концов, сколько можно?

Она мариновала меня безразличием все выходные. А я не железный, между прочим. Я волнуюсь, как они там, переживаю, ведь у жены нет денег, сама сказала. Понятия не имею, насколько серьезное у нее положение. Денег нет, остались последние сто тысяч? Пятьдесят тысяч? Пять? Может, у нее там на продукты не хватает! И мои дети голодают…

Я уже на грани.

Но четко понимаю, что если я сейчас включу задний ход, переведу ей сумму, то она поймет, что все мои угрозы — пшик. Еще и потратит эти деньги на адвоката. Получается, я сам оплачу жене адвоката, который будет помогать ей по куску отрезать от меня мясо.

Еще и от сына вчера получил зубодробительное сообщение: «Ты обещал, что все будет как раньше, а мама говорила с бабушкой про развод. Ты мне соврал!»

Мне в жизни не было так стыдно, как в тот момент. Не хотел, но и вправду соврал сыну.

Я ему ответил как мог сдержанно: «Стараюсь помириться с мамой». Не выдавать же ребенку все нюансы.

Давид мне выдал в ответ: «Старайся лучше».

Совет из разряда не бей лежачего.

Да если бы я знал, как лучше стараться, то постарался бы. Но что бы я ни делал, Марии все не так, все плохо. Ни один подход не работает.

Насколько раньше с ней было проще. Мне достаточно было грозно на нее взглянуть, и она спешила исправить ситуацию. А сейчас хоть обсмотрись, хоть оборись на нее, не работает эта методика больше.

Я, кажется, не умею нормально общаться с собственной женой. Десять лет брака, и не умею. Как так?

Все-таки пишу ей: «Мария, давай поговорим как взрослые люди».

Она читает и молчит… Минуты две, не меньше. Потом выдает неожиданное: «Я занята, давай позже».

Не выдерживаю, стучу кулаком по столу.

Занята она, видите ли! Чем она там занята? Себяжалением? Вопросов нет, занятие очень важное. Небось, еще и теща со свояченицей ей проехались по ушам по полной, все кости мне перемыли шампунем от блох.

От невеселых мыслей меня отвлекает телефонный звонок.

Вижу на экране мобильного имя Баграт Саркисян. Ему-то что надо?

— Привет, — отвечаю сразу.

Баграт басит в трубку:

— Привет, Айк, дружище. Как у тебя дела?

А мне вроде и хочется поделиться, но вываливать это все на человека с утра пораньше… Нет уж. Тем более он, наверное, по делу звонит. Моя фирма недавно поставляла холодильники для его гостиницы.

— Дела нормально, — отвечаю с тяжелым вздохом. — Какие-то проблемы с поставкой?

— Все получили, спасибо за скидку, приезжай отдыхать с семьей.

В ответ на его предложение у меня вырывается лишь нервный смех.

— Кстати, дружище, — продолжает Баграт как ни в чем не бывало. — Ты так и не сказал, зачем тебе нужно было видео из моего отеля. Я, конечно, не любопытный, разве что самую малость…

Не знаю почему, но все-таки признаюсь:

— Я встрял, Баграт.

— Во что ты встрял? — тут же настораживается он.

Признаюсь дальше:

— Я переспал в командировке с секретаршей, и она от меня залетела. Вот такие дела.

— Кхм, новость так новость. — Баграт закашливается, потом выдает: — Я знаю, ты честный не в меру, но только не вздумай говорить жене.

У меня вырывается новый нервный смешок, просвещаю приятеля дальше:

— Уже знает.

— О как… Я даже не представляю, что бы мне моя сделала за такое. Наверное, отгрызла бы голову. Ревнивая — жуть.

Мне очень непривычно слышать такое от Баграта, но он недавно женился на русской, так что, наверное, понимает, что к чему.

— Мария даже разговаривать со мной не хочет, собирается подавать на развод. Короче, ситуация — полный звездец. Что делать, не знаю…

— А ты уверен, что секретарша точно беременна? — вдруг спрашивает Баграт.

— Она совала мне справку, — хмыкаю в трубку. — Но пока не видно, маленький срок. Потом, само собой, отправлю ее на ДНК-тест, сказал ей уже.

— Справка, я тебя умоляю, — Баграт почему-то начинает смеяться в трубку. — Пусть она знаешь куда свою справку засунет? Веди ее на анализ ХГЧ!

— Что за анализ? — удивляюсь познаниям Баграта в этом вопросе.

— По крови женщины можно четко определить, беременна ли и какой срок. Это всяко надежней, чем подсунутая тебе под нос справка со словами: «Я беременна, милый». К тому же если у нее срок больше, допустим пара месяцев, ты тоже узнаешь об этом сразу.

Подвисаю, прокручивая новую информацию в голове.

Стала бы Вера врать?

— Баграт, а какой смысл вообще врать про такое? Оно ж потом все равно выяснится…

Друг теперь уже не просто смеется, а откровенно ржет и говорит:

— Я тебя умоляю, не ты первый, не ты последний. Потом девчонка всегда может сказать — упс, выкидыш… А ты уже в середине бракоразводного процесса и общаешься с женой только через адвоката. Оно тебе надо?

Меня передергивает от идеи общаться с Марией исключительно через адвокатов, но все к тому идет. Это безумно меня ранит.

В то же время врать про выкидыш… Вера может быть такой конченой стервой?

— Баграт, врать про потерю ребенка — это днище, — громко возмущаюсь. — Дети — это святое…

— Айк, ты в каком мире живешь? — продолжает веселиться он. — Думаешь, на свете мало долбанутых баб? А, ну да, ты ж у нас воробей не стреляный, всю жизнь с одной женщиной. Так вот знай, мир полон сучек, которые сделают что угодно, лишь бы выйти замуж за упакованного мужчину типа тебя или меня. Поверь, у меня был опыт.

Оно вроде бы и паршиво — понимать, что женщина, оплот домашнего уюта и сердце семьи, даже чисто теоретически может быть на такое способна. Но Баграт прав, черт возьми. Люди вытворяют разное. Мне дико нравится мысль, что Вера в принципе может быть не беременна. Могла соврать мне? Справку подделать не проблема, вообще-то.

— Спасибо, Баграт, сделаю. — Я очень воодушевлен этой идеей.

— Давай, удачи тебе.

Сбрасываю звонок и тут же лезу в интернет читать про анализ ХГЧ. Делается на голодный желудок, результаты за один день, позволяет определить беременность уже с первых недель. То что надо!

Я смотрю на часы — десять утра. Вера уже стопроцентно на работе и наверняка завтракала, так что сегодня не вариант. Но завтра… Лично отвезу ее в клинику, где обслуживается моя семья, доведу до процедурной, и пусть сдает анализ.

Тут же пишу ей: «Завтра утром не завтракай, я заберу тебя из дома, кое-куда свожу».

«Куда?» — интересуется Вера.

Решаю не говорить ей заранее: «Это будет для тебя сюрприз».

После того как пишу Вере про сюрприз, мое настроение хоть немного улучшается. С головой погружаюсь в работу, тем более что ее навалом.

Однако моей сосредоточенности хватает ровно на пятнадцать минут. Потом снова-здорово, беспокойство о семье возвращается с прежней силой. Ведь главного-то я не добился — толком не узнал, как они там.

Марии писать бесполезно. Наведаюсь к ней вечером внаглую, ничего другого не остается. А вдруг не откроет? К тому же что мне делать до самого вечера? Мариноваться в неведении?

Впрочем, есть у меня одна лазейка… Оно вряд ли, конечно, но вдруг сработает?

Снова беру телефон, на этот раз пишу свояченице: «Катерина, поднимись ко мне в кабинет».

Не зря же я в свое время отнесся к ней по-человечески, взял в штат, выделил ей приличный оклад, исправно плачу премии.

Пусть хоть немного поможет или по крайней мере поделится информацией.

Спустя пять минут секретарь докладывает мне по внутренней связи:

— Айк Барсегович, к вам Катерина из бухгалтерии.

— Зови, — тут же прошу.

Попиваю уже успевший остыть кофе, гипнотизирую взглядом закрытую дверь.

Катерина и вправду появляется уже через несколько секунд.

Она убирает хвост назад, улыбается мне дежурной улыбкой, проходит в кабинет.

— Дверь прикрой, — прошу ее.

Она недовольно на меня зыркает, но слушается. Потом проходит к моему столу, интересуется с самым невинным видом:

— Вызывали, Айк Барсегович?

Смотрю на нее в упор. Вот так, значит. Обычно она меня по имени-отчеству не величает, только при других сотрудниках, и то далеко не всегда. Родственница же, и все об этом знают.

— Присядь, надо поговорить, — прошу ее.

Она устраивается напротив и тянет губы в издевательской улыбке:

— Как прикажете, Айк Барсегович.

— Прекращай это, — строго на нее смотрю. — Катя, нормально же общались, зачем устраивать цирк?

— То, что ты с Верой устраиваешь, — цирк, — шипит она. — Я лишь соблюдаю субординацию.

— Я позвал тебя поговорить по-родственному, попросить помощи.

Катерина распахивает глаза, смотрит на меня с недоумением.

— Какого рода помощь тебе нужна? — спрашивает она.

— Скажи, как твоя сестра? — начинаю спрашивать. — Как дети? Мария сказала, у нее нет денег…

— И ты позвал меня сюда позлорадствовать на эту тему? — фырчит она.

— Ты издеваешься, что ли? — выдаю с чувством. — Мы сейчас говорим о моей семье, ты думаешь, вся эта ситуация мне приятна? Я волнуюсь…

Моя речь заставляет Катерину усовеститься. Она смотрит на меня пристыженно, отвечает:

— Нормально они. Но ты не считаешь это верхом глупости — волноваться за них и одновременно не платить ей алименты?

— Я не собираюсь оплачивать Марии адвоката, — упрямо сжимаю челюсти.

— Ты думаешь, адвокат — единственное, на что она может потратить деньги? — удивляется Катерина.

— Большую их часть так уж точно, — стою на своем.

— Что ты хочешь от меня, Айк? — спрашивает она с серьезным видом.

— Помоги мне с ней помириться, а? — прошу ее с горечью в голосе. — Мария гладиться не дается, может хоть тебя послушает. Нет у меня ничего с этой Верой, я твою сестру люблю. Поможешь?

— А то что? Уволишь? — спрашивает Катерина с издевкой.

Вот же язва… Не будь она сестрой Марии, влегкую бы вылетела с работы за вредный характер. Но мне совершенно не нужен лишний повод ругаться с женой.

— Не уволю, по-доброму прошу, — буркаю недовольно.

— Раз так, значит я тебе по-родственному отвечаю — сам мирись! — пыхтит недовольством она. — Сам ругался, сам и мирись! Меня не вмешивай.

— Кать, как я с ней помирюсь? — развожу руками. — Она даже встретиться со мной не хочет. Мне караулить ее у дома, пока соизволит хоть куда-то выйти? Посодействуй как-то, хоть увидеться с ней помоги…

А она, вместо того чтобы войти в положение, лишь посмеивается, потом говорит:

— Айк, Мария ближе, чем ты думаешь…

— Что это значит? — не понимаю.

Катерина пожимает плечами и встает с места, всем своим видом показывает, что отвечать не станет.

Уже на выходе она бросает мне:

— Прекрати уже на нее наезжать, может удивишься результату…

Какое-то время перевариваю ее слова. Потом решаю проверить по геолокации местонахождение жены. Мария все выходные просидела безвылазно дома. Я думал, пустила корни в диван, а теперь с удивлением обнаруживаю, что она сейчас в этом здании…

Ровно в ту же минуту мне звонит главный бухгалтер, Роберт Аппендиксович, и елейным голосом интересуется:

— Айк Барсегович, надеюсь, вы в курсе, что ваша жена вышла на работу?

— Что она сделала?! — возмущаюсь громко.