Глава 31. Подарок для Айка

Айк

Я смотрю на свою Марию и обалдеваю от счастья, что она здесь.

В то же время не могу не злиться.

— Скажи мне, милая, почему ты не носишь часы с геолокатором? — Я стараюсь подавить возмущение в голосе, но оно все равно вырывается. — Я весь вечер пялился в телефон, ждал, когда точка двинется!

— Ну… — Мария от моей речи немного теряется, разводит руками. — Часы не подходят к платью, поэтому не надела.

Оглядываю ее синее платье с короткими рукавами, гадаю, почему же к нему не подошли часы с черным ремешком.

— К чему весь этот сыр-бор из-за часов? — Мария пристально на меня смотрит.

— Как это к чему? — шумно дышу. — Я чуть не поседел, пока тебя ждал! Думал, ты до сих пор дома у матери. Ты понимаешь, как я перенервничал?

— Айк, если бы я решила не пойти, написала бы тебе или позвонила, — пожимает она плечами. — К тому же ты сам давно не носишь свои часы, а договаривались, что все их будем носить. Понятие «все» включает и тебя тоже.

А вот это уже аргумент.

— Окей, — киваю ей. — Я ношу, и ты носишь, договор?

С этими словами подхожу к прикроватной тумбе, достаю коробку с часами, демонстративно надеваю их перед Марией.

— Ты всерьез думал, что я не приду? — Она выглядит настороженной.

Выразительно на нее смотрю, давая понять, что именно так я и думал.

Но все-таки она пришла. Моя Мария здесь!

Шумно вздыхаю, отпуская напряжение, которое еще недавно меня сжирало.

— Спасибо тебе, моя дорогая, что ты пришла! — говорю от сердца. — Я безумно рад. Это лучший подарок, какой ты могла сделать…

Мария неожиданно улыбается мне, показывает пальчиком на шкаф и признается:

— Но у меня есть другой подарок для тебя.

Оборачиваюсь к шкафу.

— Что там? — вскидываю брови.

— Я сейчас, — говорит Мария с улыбкой.

Берет стул, подставляет его к шкафу, тянется рукой к самому верху, к той самой полке, где обычно хранит подарки для детей, чтобы они не достали. Но я и предположить не мог, что она там хранит что-то и для меня тоже.

Очень скоро Мария достает фирменную белую коробку.

— С днем рождения, Айк. Извини, упаковать не вышло. — С этими словами она вручает ее мне.

Оторопело смотрю на коробку с изображением ноутбука и логотипом известной фирмы.

О как! Реальный подарок мне, купленный явно с любовью.

— Машенька, а когда ты умудрилась засунуть его в шкаф? — спрашиваю с вытянутым лицом. — Главное, зачем?

— Ну, он тут с дня рождения Лианы, я получила его в то утро, — пожимает она плечами.

Узнаю мою Марию: для всех готовит подарки заранее, ни про кого не забывает, в том числе и про меня.

Провожу по гладкой поверхности коробки и даже поначалу не верю, что все так сложилось. Еще пять минут назад я думал, что на хрен ей не сдался, и тут такое…

Я Марию расцеловать хочу.

Да что там! Я хочу ее расцеловывать каждый день семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. И ноутбук тут совсем ни при чем.

Кладу подарок на кровать, поворачиваюсь к жене:

— Спасибо тебе милая. За все спасибо — и за то, что пришла, и за подарок, и за то, что девять лет подряд устраивала мне замечательные дни рождения. Я, может, не мастер показывать чувства… Но я все ценю! Каждую малость, что ты для меня делала и делаешь до сих пор.

Говорю это и вдруг замечаю, как глаза Марии начинают блестеть влагой.

— Маш, все в порядке? — тут же начинаю беспокоиться.

Она кусает губу, смотрит на меня как-то странно, будто не решается что-то сказать.

Молчу, даю ей время собраться с мыслями.

— Айк, ты вчера спросил… — начинает она сдавленным голосом.

— Что именно? — подаюсь к ней.

Мария мнется, я вижу, что разговор дается ей с трудом, и все же она отвечает:

— Про мои чувства к тебе, остались они или нет.

Замираю на полувздохе, смотрю на нее во все глаза. Так хочется, чтобы она продолжила говорить.

И она продолжает:

— Есть чувства, их много. Ты единственный мужчина, кого я любила.

Это что сейчас происходит?

Это меня сейчас прощают?

Ловлю каждый ее вздох, каждый взмах ресниц, фиксирую все на подкорку.

Неужели дождался этого момента?

Я шалею от такого развития событий.

Я пьян от счастья.

— Машенька моя…

Тянусь к ней, хочу сжать в объятиях, впиться в ее губы.

Но она вдруг выставляет вперед ладонь, стремясь удержать меня на расстоянии.

— Айк, я сказала это не потому, что готова вернуться, нет…

Это какая-то бесконечная пытка.

Не готова она вернуться, не хочет.

Наконец не выдерживаю:

— Объясни мне русским языком, что происходит? Почему ты так сильно не хочешь ко мне возвращаться? Я знаю, безмерно виноват перед тобой. Но я очень стараюсь наладить наши отношения, пытаюсь изо всех сил. И если честно, я не знаю, что еще сказать или сделать… Маша, ну неужели ты до сих пор хочешь развода?

— Нет, — качает она головой.

Ее ответ меня немного успокаивает, но не делает ситуацию более понятной.

— Тогда почему ты не хочешь ко мне возвращаться? Все из-за Веры? Не можешь простить?

При упоминании имени Веры Мария морщится, но все же отвечает совсем не то, что я ожидал услышать:

— Дело не только в ней. Мне страшно, понимаешь?

Эти ее слова припечатывают меня к месту.

— Почему тебе страшно? — спрашиваю хриплым голосом.

— Мне страшно, что если я к тебе сейчас вернусь, то все исчезнет! — выдает она совершенно непонятный мне аргумент.

— Что исчезнет? — Мои брови встречаются у переносицы.

— Как что? — разводит она руками. — Твое особое отношение! Я боюсь, что когда страсти улягутся, ты снова прекратишь меня замечать… У тебя, как и раньше, будет стоять на первом месте что угодно, только не я, не дети. Я опять превращусь для тебя в невидимку, какой была долгое время. А потом появится новая Вера, или Катя, или Таня…

Ее слова будят во мне огромный протест.

— Маша, ты никогда не была для меня невидимкой, — говорю на выдохе. — Просто меня бесило, что ты не уделяешь мне достаточно времени, как мне тогда казалось. Думал, ты нарочно меня игнорируешь…

— Что? — она охает возмущенно. — Айк, я только и делала, что жила семьей, тобой!

Машу рукой, отвечаю:

— Да понимаю я все теперь. Раньше я просто не учитывал, насколько ты была загружена, не замечал, как много ты делаешь. Знаю, мог бы разделить твои обязанности, и тогда у тебя было бы больше времени на меня, но… Но мне это даже в голову не приходило, Маш. Ты никогда ни о чем не просила, не жаловалась, просто сократила дозу внимания лично мне, и меня это уничтожало. Я любви твоей хотел, вот и все. И сейчас хочу того же. У меня ничего с годами не остыло, сейчас я люблю тебя даже больше, чем в восемнадцать.

Она смотрит на меня недоверчивым взглядом.

— Ты понимаешь меня? — спрашиваю глухо.

— Кажется, да, — говорит она тихо.

— Мы можем все наладить, — говорю с чувством. — Если оба захотим. Я очень хочу, а ты?

— Айк, я хочу подумать над этим, — заявляет она с серьезным видом.

Подумать — это всяко лучше, чем что-то из разряда: «Иди в жопу, Айк».

— Думай, Машенька, — киваю ей. — Я буду ждать сколько надо. Только прими положительное решение, пожалуйста.

— Нас там, наверное, уже заждались, — она машет в сторону двери.

Действительно, мы здесь провели неприлично много времени.

— Пойдем? — беру ее под руку.

И до того мне приятно, что она позволяет касаться себя, что чуть не издаю довольный рык.

Веду ее вниз.

А в гостиной людей прибавилось.

— Папа! — кричит Лиана.

Дочка несется ко мне через всю комнату, визжит от счастья.

Я тоже счастлив, что она здесь.

Тут же подхватываю ее на руки, прижимаю к себе.

— С днем рождения, пап, — это говорит Давид.

Он подходит ко мне.

Обнимаю своих детей, целую обоих в макушки, ловлю на себе одобрительный взгляд Марии.

Почти сразу подмечаю, она приехала не только с детьми.

В углу комнаты расположились теща и свояченица. Они держатся поодаль от остальных, но уже сам факт, что пришли, для меня много значит.

Я довольный, как удав, который сожрал дюжину кроликов.

С гордостью оглядываю свою семью. Все пришли на мой день рождения, все уважили.

Вдруг слышу, как открывается входная дверь.

Веду бровью вверх, ведь все до единого приглашенные уже находятся в комнате.

Хочу спустить Лиану с рук и посмотреть, кто пришел, но не успеваю. В гостиной показывается…

Вера!

— Ты пригласил ее на свой день рождения?! — стонет Мария полным обиды голосом.

* * *

Мария

Когда я вижу Веру в нашей гостиной, впадаю в натуральный шок.

Я только-только начала отходить от всего этого. Только-только впустила в голову мысль, что, может быть, все наладится, что я смогу забыть про измену Айка, как-то свыкнуться, выстроить с ним новые отношения.

Я готова была попытаться простить, ведь я люблю его, ношу его ребенка…

И тут на тебе, пожалуйста!

Смотрю на Айка и стону с болью:

— Ты пригласил ее на свой день рождения?!

Замечаю, как расширяются его глаза. Он оторопело смотрит то на меня, то на Веру.

— Я ее не приглашал! — заявляет с чувством.

— Что ж, она сама себя пригласила? — развожу руками.

А эта длинноногая выдра стоит возле двери с ангельским выражением лица. Разоделась во все белое, лохмы накрутила, губы красной помадой намалевала и явилась, как так и надо.

Айк спускает с рук дочь, делает шаг к Вере, рычит на всю комнату:

— Вера, я тебя не приглашал!

— Знаю, — отвечает она с достоинством. — Но я пришла вручить тебе подарок.

После ее слов замечаю, что она действительно держит какой-то белый конверт с красный лентой.

— Пошла вон, — шипит на нее Айк. — Мне не нужны твои подарки!

— Нужны не нужны, а придется получить, — она гордо вздергивает подбородок.

— Я не понял, мне тебя силой выгнать? — взмахивает руками Айк.

— Станешь выталкивать взашей беременную от тебя женщину? — фырчит она.

Я просто обалдеваю от ее наглости. Это же надо, как она умеет преподнести ситуацию, и не стесняется ничего.

Больше не могу смотреть на это молча, тоже делаю шаг к ней, но в этот момент оживают остальные гости.

Меня оттесняет в сторону свекровь и начинает голосить, гневно смотря на Веру:

— Ты посмотри, какая поганка, в чужую семью влезла, грязными сапогами натоптала, еще и явилась без приглашения. Ни чести у тебя, ни совести!

Мои мать с сестрой тоже спешат к нам, встают по обе стороны от меня.

Катя шипит на Веру:

— Хватит пить чужую кровь, иди вон, пока я тебя за волосы не оттаскала!

Казалось бы, Вера сейчас должна округлить глаза, развернуться и дать деру. Но она семижильная, похоже, потому что на все эти оскорбления даже ухом не ведет.

Делает шаг в сторону и с оскорбленным видом заявляет:

— Какие же вы тут благородные, все на одну беременную женщину… Я пришла сюда защищать права своего ребенка!

С этими словами она раскрывает белый конверт и вытаскивает оттуда какой-то документ с изображением УЗИ.

— Вот, первое фото твоего ребенка, милый! — Вера подходит к Айку и тычет листком ему в грудь.

Айк берет листок, но даже не смотрит на него, комкает в руке и отбрасывает в сторону, затем тянет руку к Вере, примеряется точнехонько к ее шее сзади. Но схватить не успевает, поскольку в этот момент с мест вскакивают его брат и отец.

Они кричат:

— Брат, успокойся, не трожь ее!

— Поранишь, сын!

Они спешат к нему.

Вера не будь дурой отскакивает на безопасное расстояние и шипит:

— Как спать со мной, так ты первый, а как позаботиться о ребенке, так слабо? Сослал меня работать к извергу, ни копейки на пропитание не выделил…

— Скажи спасибо, что не прибил! — орет он.

— Я у тебя такая плохая, недостойная, нет мне веры, — кричит она. — На ДНК-тест отправляешь… А жену свою на ДНК-тест отправить не хочешь? Ведь изменяет тебе в открытую!

От ее наглости меня уже буквально трясет, громко возмущаюсь:

— Да как ты смеешь?

— Что, Маша, будешь отмазываться? — Вера ехидно мне улыбается. — А вот я тебе не дам. Выведу на чистую воду!

— Лилит, что она несет? — всплескивает руками свекор.

— Я понятия не имею, о чем она… — свекровь, кажется, в шоке.

— Скажи про мою жену еще хоть слово, и тебя ничто не спасет! — Айк выступает вперед.

— А я не скажу, — с надменным видом отвечает Вера. — Я покажу. Ведь я пришла к тебе не с одним подарком, а с двумя!

— Что ты хочешь показать, девочка? — гудит мой свекор. — Быстро объясни, в чем дело.

— Сейчас, сейчас, Барсег Артурович, — лебезит она перед ним.

Потом достает из сумки небольшое желтое устройство, со скоростью звука подключает его шнуром к своему мобильному. Это оказывается портативный проектор, изображение с которого она направляет на белую стену.

Вера делает шаг к выключателю, и вот комната погружается во мрак.

А на белой стене сменяют друг друга фото…

На этих фото я иду к кафе с Геворгом Туманяном. Вот я у дверей кофейни вместе с ним, а дальше мы пьем кофе. Есть и другие фото, где мы вместе в магазине детской одежды…

Мне очевидно, что первый набор снимков был сделан в тот единственный раз, когда я сама водила Лиану на курсы английского. В дальнейшем, чтобы избежать неприятных встреч с этим типом, я попросила маму водить дочку вместо меня.

А вот второй набор фото из магазина определенно сделан этим утром.

Ведь именно сегодня я водила Лиану за новым платьем для праздника. Мы с ней спокойно гуляли между рядами с одеждой, как вдруг передо мной возник Туманян. Улыбка во все зубы, виноватый взгляд.

Он мне тогда сказал:

— Машенька, что-то вас не видно на курсах.

Я попыталась вежливо от него отвязаться, как вдруг он начал передо мной извиняться:

— Вы простите, я в прошлый раз приклеился к вам, как банный лист. Просто у меня личное — очень переживал ситуацию с сестрой, вот и молол всякую чушь. Я искренне не хотел обидеть вас свой прямотой, больше ни слова про ваш брак не скажу.

Я, уж конечно, приняла его извинения, стремясь побыстрее уйти.

Но в тот момент он буквально взмолился:

— Машенька, помогите выбрать племяннице кофточку в подарок, они ведь с вашей Лианой одного размера и роста. А то я уже всю голову сломал, что купить, чтобы ей точно понравилось.

Я подумала, будет проще, если я ему помогу, тогда он отстанет. Так и случилось. Мы за пять минут выбрали ему кофточку с единорогами. Он подарил Лиане конфету и ушел.

Естественно, я понятия не имела, что за мной кто-то может следить, тем более делать гадкие снимки. Вообще не помню, чтобы Туманян так близко ко мне подходил, как на фото, ведь на последнем снимке стоял ко мне практически вплотную, довольный донельзя. Крайне неудачное фото, к слову, и компрометирующее.

— Маша, кто это с тобой? — спрашивает мама.

— Это дядя Геворг, — отвечает за меня Лиана. — Он веселый…

Сдает с потрохами, хотя было бы что сдавать.

Свет включается, и теперь уже вместо Веры именно я оказываюсь тем объектом, на который смотрят все без исключения.

В мои уши врезается голос Веры:

— Ну что, Айк, посмотрел? Они вместе ходят по кафе, даже шопятся, твоя дочь его прекрасно знает. Ты все еще веришь, что у тебя верная жена?

— Откуда у тебя эти фото? — спрашивает Айк хриплым голосом.

— А я без дела не сидела, наняла детектива, чтобы за ней проследил. Как вижу, не зря! Я буду бороться за права моего ребенка до конца, ясно?

— Ты лживая дрянь! — я почти кричу.

— Я лживая? — пищит она. — Это не я разгуливаю под ручку с каким-то типом. Хоть бы дочки постеснялась!

— Мне нечего стесняться! — заявляю с возмущенным видом. — И от дочки прятать нечего.

— Как ты это объяснишь, Мария? — вдруг слышу громогласный голос свекра. — С моим же другом, где твоя совесть?

Мне хочется стукнуть себя ладонью по лбу. Почему я еще должна оправдываться? Мне попросту не в чем. А вот у свекра рыльце в пушку, ведь это наверняка он разболтал Туманяну про наши с Айком проблемы.

Поворачиваюсь к нему, отвечаю, расправив плечи:

— Вы сейчас серьезно про мою совесть, Барсег Артурович? Я ничего плохого не делала, по стечению обстоятельств оказалась с Туманяном в кафе. Он водил племянницу на те же курсы английского, что и я Лиану. И в магазине одежды мы с ним тоже случайно встретились…

— Ага, случайно, как же. Ты посмотри, как заливает, — плюется ядом Вера.

— Это ты заливаешь! — строго на нее смотрю. — Умная какая, и фото приготовила, и даже проектор притащила. Вот только компромат у тебя на меня паршивый и шит белыми нитками…

Вера ничуть не унимается, громко кричит:

— Если я делаю тест ДНК, пусть она тоже делает! Должна в этом мире быть хоть какая-то справедливость.

Я вопросительно смотрю на Айка, мне жутко интересно, что он скажет.

Но тут в разговор снова вступает свекор:

— Пусть Мария тоже сделает ДНК-тест.

Честно и откровенно обалдеваю от такого предложения. Снова смотрю на мужа, а у него лицо каменное. Он что, поверил в эту чушь? Тоже считает, что я могла наградить его рогами?

— Хотите тест? Сделаю! — кричу всем. — Но ноги моей в этом доме больше не будет.

Хватаю детей за руки и иду к выходу.

— Мария, подожди! — орет мне вслед Айк. — Объясни мне все немедленно!

— Я все объяснила, — бросаю ему через плечо.

Он хочет меня догнать, но у него на пути возникают мои бравые защитники, сестра и мама.

— Не смей подходить к моей дочери, — возмущается мама. — Хочешь верить своей подстилке — верь, а Марию не трогай!

Мы всей дружной компанией спешим на улицу к машине сестры, на которой приехали. Через пару минут уже мчимся домой, подальше от этого места. Но меня не покидает чувство, будто меня только что вываляли в грязи.