Глава 21. Осколки розовых очков
Аня
Не хочу приходить в себя. Просто не хочу. Но это неизбежно происходит и я в очередной раз возвращаюсь в реальность, которая скручивает меня болью в тугие узлы. Жгучие соленые слезы нескончаемо льются из глаз. Я кричу в бессильном отчаянии сжимая зубами подушку.
Его бархатный голос лезвием проходит по нервам и мой крик переходит на самый настоящий вой раненой волчицы, лишившейся самого ценного — частички себя.
Осколки розовых очков больно режут глаза. Мир вокруг потерял краски, он стал серым и мрачным, таким же мертвым, как что-то внутри меня.
— Малыш, — Аслан сидит со мной с момента, как меня поместили в палату и утыкали капельницами, успокоительными уколами, накачали таблетками. Сколько точно прошло времени, не имею ни малейшего понятия. Пару дней, судя по тому, как меняются его футболки. — Анюта, — муж невесомо гладит по волосам. Отшатываюсь, голова начинает кружиться, запуская перед глазами вертолеты.
— Не трогай меня, — сорванный голос слушается с трудом. — Уходи отсюда, Ас. Не могу видеть тебя.
— Нет, Ань, я буду рядом, — настаивает мужчина, которого я считала своим миром.
— Не хочу. Уходи. Мне больно, — отворачиваюсь. Не могу смотреть на него. Закрывать глаза тоже не могу.
— Детка, это не обсуждается. Отсюда я уйду только вместе с тобой, — хорошо, что Аслан убрал руку. Мне даже дышать стало немного легче. Спорить не стану. Бесполезно. Лучше молчать и постараться расслабить тело, чтобы была возможность сделать полноценный вдох.
На тумбочке у кровати стоит трехлитровая банка с большим букетом нежнейших кремовых роз. От него до меня доносится приятный сладковатый аромат. Сосредоточилась на этом запахе. Заставляю себя глубже дышать: вдох через нос, выдох через рот. Становится немного легче. Голова не так сильно кружится и икры не сводит судорогой.
В палату вошла женщина с подносом. На нем тарелки с какой-то едой и стакан сока.
— Спасибо, — Аслан забрал у нее все это и поставил на край тумбочки. — Девочка моя, надо поесть, — отрицательно кручу головой. — Тебе силы нужны, Ань.
— Уходи, — повторяю одно и тоже. Слышу, как муж скрипит зубами и пальцами по стакану.
— Ну-ка, давай, — осторожно приподнимает за плечи, двигает выше подушку, а затем и меня, обхватив за талию, облокачивает на подобие мягкой спинки. Передергиваю плечами, он снова сжимает челюсть, но садится на край кровати протягивая мне стакан сока. — Держи. Ты же любишь яблочный, — приняла, сделала маленький глоток смочив сухие губы, вернула обратно. — Аня, твою мать! Ты решила заморить себя голодом?!
— Тебе то что? — стараюсь больше не плакать сегодня. Не получается. Аслан двигается ближе, накрывает ладонью мои, сжатые в кулаки.
— Я люблю тебя, — заявляет мой предатель. — Все объясню, обещаю. Как только тебе станет легче, мы поговорим.
— О твоей любовнице? — пытаюсь освободить свои руки из его захвата.
— И об этом тоже, — смотрит строго, будто это я провинилась.
— Ненавижу тебя! — мне снова хочется свернуться пополам и кричать. — У тебя мог бы быть сын! Ты ведь хотел! Это ты виноват! Ты! Слышишь?!
— Я знаю, знаю, девочка. Мне тоже больно, Анют. Мне пиздец как больно! — срывается Аслан. — Но я буду держаться ради тебя, потому что нужен…
— Не нужен, — перебиваю.
— Нужен! — настаивает муж. — Малыш, ты не сможешь без меня. Ты сама это прекрасно знаешь. Ань, ты спотыкаешься на каждом шагу, и кто тебя подхватит, девочка моя, если однажды ты вдруг упадешь? Тебе нужен сильный мужчина, детка. У тебя есть я. Я не смогу без тебя, Ань. Не плачь. Мы обязательно поговорим обо всем, что произошло. Я постараюсь объяснить, но ты должна быть готова меня выслушать. Пока не готова. Отдыхай, — муж целует в лоб, задержавшись на коже губами слишком долго. Не получив отклика, Аслан больше не давит.
Сок я все же допила, а вот к еде так и не притронулась. Повернулась к мужу спиной, завернулась в одеяло и зажмурилась сильно-сильно. Перед глазами так и стоит картинка из его кабинета. Не могу поверить… Я просто не могу поверить…
Прижала ладонь к животу, где больше нет нашего малыша и одними губами лишь для него произнесла: «Прости меня».