Глава XLVI. Алексей

Это, определенно, был вечер сюрпризов. Причем последующий стал еще краше предыдущего.

Я, пожалуй, ожидал от Агаты чего угодно — что она разозлится, обидится, уедет обратно… но только не того, что, войдя в свой небольшой съемный домик, обнаружу ее там.

На своей, на минуточку, постели. И не совсем, между прочим, одетую.

Хотя, если учесть то, во что она была облачена, лучше бы Агата была вообще голая. Это зрелище даже само по себе куда приятнее. А уж на фоне ее наряда…

— В курятнике день открытых дверей? — поинтересовался я невозмутимо. Будто застать ее восседающей на моей постели одетую в какие-то блестящие перья, для меня самое обыденное дело.

Начиная развязывать галстук, я наблюдал за тем, как Агата соблазнительно выгибается на постели. Она, определенно, знала, как преподать себя в самом сексуальном виде, но я хотел совсем не этой заученной демонстрации.

— Тебе не нравится? — спросила она и я ясно различил в ее голосе томные нотки.

Боже, зачем это все? Я хотел ее совсем не такой. Я хотел ее, когда она была одета в старое тряпье и без грамма косметики. Я хотел ее естественной. А от тех ужимок, что она демонстрировала мне сейчас, хотелось лишь с отвращением поморщиться.

Хотя я не мог отрицать, что даже в таком виде она вызывала у меня желание. И что гораздо важнее — переворачивала мне душу вверх тормашками.

От того, что я не понимал, почему она здесь и чего хочет. От того, что боялся верить в то, во что так хотелось. И что я, возможно, лишь сам себе придумал.

— Нравится, — ответил небрежно, скидывая наконец с себя удушающий галстук. — Но давай перейдем к более насущным вопросам. Например, как ты оказалась в моем доме?

И тут — о чудо! — я впервые увидел, как Агата Полянская покраснела. Как интересно, неужто это было коварное проникновение через окно?

— Ну так что? — выгнул я бровь, любуясь ее смущением.

— Я… я сказала охране, что я твоя жена! — выпалила Агата то, от чего я едва не выронил запонки.

А вот это смелая заявка на победу! Интересно, данное заявление совпадало с ее желаниями?

— Рискованный финт, — хмыкнул я. — А что, если я уже успел обзавестись другой женой?

Агата так поменялась в лице, что это доставило мне мстительное удовольствие. Очевидно, мысль о том, что я мог завести другую, даже не приходила ей в голову.

— А ты успел? — наконец выдавила она из себя.

— А если и так? — ответил я вопросом на вопрос.

И тут Полянская меня снова удивила. Вскочив с кровати, подлетела ко мне, как разъяренная фурия, и стала молотить кулаками по груди.

— Негодяй! Сволочь! Козел!

Схватив ее за запястья, я остановил этот акт избиения и сказал:

— Сколько комплиментов разом и все мне! Только вот чем я их заслужил?

— Чем?! — буквально выкрикнула Агата, вырывая запястья из моего захвата. — Я тебя искала чертовых три месяца! Приперлась сюда, как дура! А ты нашел мне замену?!

— Я этого не говорил, — заметил я и тут же получил тычок пальцем в грудь.

— Плевать! Ты заставил меня поверить, что я тебе нужна! Нужна без завода, без денег, без модной одежды и маникюра! А сам меня бросил!

— Ты перевираешь, — пришлось мне снова поправить. — Я звал тебя с собой.

— Ну так вот я, тут!

— Зачем, кстати? — лениво поинтересовался я, складывая на груди руки.

— Ты что, ничего не понял?

— Вообще-то нет. И знаешь, лучше говори прямо. Я слишком устал, чтобы разгадывать загадки.

— Я хотела тебя соблазнить!

— Зачем? — снова спросил я, чувствуя себя заевшей пластинкой.

— Чтобы вернуть!

— Ты выбрала не тот способ. Ты же не проститутка, в конце-то концов!

Я невольно повысил голос и увидел, как резко Агата сникла. Словно растеряла в один момент всю свою уверенность.

— Я не знаю, как еще сделать так, чтобы ты мне поверил.

А я ей уже верил. Верил этому сдавленному голосу, верил упрямо поджатым губам и потупленному взгляду. Но что-то подсказывало — говорить ей об этом сейчас нельзя. Она должна понять, что другого человека нельзя купить ни заводом, ни телом.

И что меня вообще не нужно покупать! Потому что я ее люблю.

— Подумай, — ограничился я коротким ответом.

Наши взгляды скрестились. В ее глазах снова была растерянность беззащитного ребенка. Как тогда, в деревне, когда плакала от того, что думала, будто стала некрасивой. И снова внутри у меня что-то дрогнуло, но я твердо добавил:

— Я ложусь спать.

— А я? — выдавила из себя Агата.

Неужто думала, что отправлю на улицу?

— И ты ложись, — пожал я плечами. — Можешь занять гостевую спальню.

— Леша…

Надо запретить ей называть меня по имени. По крайней мере до тех пор, как мы помиримся. Потому что от того, как она чувственно произносила мое имя, можно было кончить.

— Что? — все же сумел ответить я.

Она замялась, словно думала, стоит что-то говорить или нет. А я ждал. Ждал таких простых и очевидных слов… Но в итоге Агата сказала: (3303c)

— Нет, ничего.

И вышла из спальни, оставляя меня бороться с желанием вернуть ее обратно.

Немедленно. Навсегда.