Глава 4

Голова была тяжёлой, а в висках кололо. Неужели так переработала вчера? Дари поежилась, ощущая, что лежит на чем-то твердом. И холодном. Неужели дома на полу уснула? В висках неприятно заныло, забилось, в груди кольнуло, наливаясь жаром. Это ТА сила просилась наружу. Она не хотела, не просила её. Думала, мечтала быть стихийным магом, но эта тёмная мощь… пугала. Её было невозможно принять. Или слишком сложно.

Дыхание было тяжёлым, с присвистом. Глаза открывала медленно-медленно. Они нещадно слезились и приходилось очень сильно постараться, чтобы разглядеть хоть что-то. Особенно, учитывая то, что находилась она, кажется, в кромешной тьме. Пальцы скользнули по камню. Это точно не дом.

Что она вчера делала? Где она? Страх обжёг душу, очистил разум. Память вернулась вспышкой. Бал. Спутник. Глупое ощущение, что отпустила кого-то нужного и важного. Что её предали. Бокал вина. Расторопный слуга. И…

Сердце забилось, как сумасшедшее. Похитили. Глупо, но другого объяснения этому нет. Вот только зачем? Понятно, что не девчонка без роду-племени им понадобилась. Но если дело в выборе Зимы… все равно — зачем? Ведь она не представляет из себя ничего особенного.

Дари старалась продумать каждую мелочь, чтобы не поддаваться паники. Тьма перед глазами постепенно рассеивалась, и стало понятно, что она находится в огромном каменном мешке, напоминающем пещеру. Светло-серые стены кое-где поросли мхом. В глубине мелькнули светящиеся грибы. А ещё… она не заметила сразу, потому что эта часть пещеры была наиболее темной. Но здесь лежало ещё одно тело. Мужчина — более массивная фигура, широкие плечи, сапоги по колено.

С трудом, справляясь с накатившей мутотой, она поползла к нему. Сердце гулко бухало в ушах и кончики пальцев показывало от накатившего ужаса. Ей показалось, что это лорд Аргон, и он не дышит.

Отчего-то тьма перед глазами почти отступила, и обводя пальцами скулы мужчины, она всё отчётливее видела его лицо. И вскрикнула, не удержавшись — потому что на ледяном каменном полу, бледный, с окровавленной головой лежал Его Высочество дарх Анарис. И его дыхание едва теплилась. Ноги и руки принца были закованы в цепи.

Мысли разбежались молниями, больно жаля.

Все меньше это напоминало попытку поставить на место недалекую конкурентку, и все больше… что? Заговор?!

Что-то внутри надломилось, открывая ей глаза на саму себя. Глупую, недалекую девицу, которая только и могла, что мечтать о лучшей жизни. Да, у неё было мало времени. Да, она делала всё, чтобы заработать на жизнь себе и детям. Но что она начала делать, когда воплощённая мечта постучалась в окно? Не замечала очевидного. Отрицала свою силу. Забилась в самый дальний угол, несмотря на благословение самой зимы, и надеялась там отсидеться.

Пальцы осторожно ощупали рану мужчины.

Отсиделась. Как бы теперь посмертно в покое не оставили.

Рана, кажется, не очень большая. Но неприятная. Когда один из мальчишек арны Гаэр вот так упал и головой ударился — стал дурачком. Оставалось надеяться, что у темных аристократов черепа крепче. Сила изнутри куснула болью, словно сердясь.

— Ну что я сделать то смогу? Что? Если не умею, если ни воды, ни лекарств! — выкрикнула отчаянно и тут же замолкла, слушая, как гуляет эхо.

Сеть пещер. И совсем не весело будет, если пещеры эти — те самые, под академией. О которых легенды даже до слуг доходили. А уж сколько любопытных старшекурсников там сгинули в погоне за славой! А кто возвращался — те в самую глубь не заходили. И всё же они с принцем здесь. Одни.

Все чувства неожиданно обострились. Она вдруг разом поняла — это ведь не тьма отступила. Это её глаза стали видеть в темноте, как у кошки. И слух стал острее — она слышала неровное биение чужого сердца. Далёкое шуршание и шелест. И звук падающих капель…

Капель?!

Подобрала юбки, медленно поднимаясь. Губы скривились. На ней было то самое, роскошное бальное платье. Грязное, намокшее — подол тяжеленный. Но холодно не было. Мир вокруг был чётче и объемнее, голова постепенно переставала болеть, а ситуация больше не казалась безнадежной.

Вот только платье… Хмыкнула. Ладно, ей уже и так не быть приличной аристократкой. Она помнила, что говорила служанка. Верхняя юбка снимается. Нижнюю же если что порвать легко. Хоть и не стоит. Под ней не старомодные панталоны, а недавнее и ужасно стыдное изобретение императорского портного — тонкие, кружевные… ладно, сейчас это точно не важно.

Двигаться и дышать всё ещё было немного тяжело, но она справилась. С тихим шелестом опал бесполезной тряпкой прекрасный наряд. Бал окончен, а прекрасная принцесса становится снова поломойкой. Но у той больше шансов выжить, потому что единственный рыцарь… в общем, его самого нужно спасать.

Воду она нашла. Проход привел в соседнюю пещеру — почти полную копию первой. Только вот в ней находился небольшой скальный уступ, с которого и спускался маленький родник с удивительно чистой, нежно-бирюзового оттенка водой. Сначала сама попробовала — добивать лорда Анариса, не смотря на его хамское поведение, не хотелось бы.

От ледяной воды заломило зубы, но была она настолько вкусной, что Дари не заметила сама, как припала губами к источнику.

Оторвалась только с осознанием — время принца утекает. Она не знала, чем сможет помочь, но, доверяясь внутреннему чутью, смочила оторванную часть подола в воде и набрала немного воды в тряпку. Бросилась назад.

Мужчина тяжело дышал. Глаза под веками беспокойно двигались, то и дело сжимались пальцы на руках.

Горячий, как печка. Эти часы были одними из самых страшных в жизни. Балы, отборы, танцы, женихи — всё это было таким неважным! А вот утекающая сквозь пальцы чужая жизнь…

— Да что же мне делать-то?

В голосе было больше отчаяния, чем хотелось бы. Она не целитель, не маг, даже не травница.

Рана на голове темного была некрасивая, с рваными краями. А оковы его, похоже, непростыми. Она едва ощущала этим своим новым чутьем трепет чужой силы.

Можно ли снять цепи?

Обломав все ногти, признала — до взломщицы ей далеко.

В пещере стало ощутимо холоднее, а знак на руке — снежинка, налился иссине-голубым свечением. Полыхнул, распространяя вокруг запах мороза и снега.

И вдруг раздался тихий перезвон — словно колокольчик звенел.