Глава 10.4

На заставе было тихо. Тише обычного, и никого не было видно, лишь дежурный тихо сидел за столом, уставившись в стену. Да уж, бедный Курков: обычно они в ноутбуках или телефонах сидят, играют… но не при начальстве же.

Все остальные военнослужащие словно забились в свои норки, их не было ни слышно, ни видно.

— Ну что, есть какие новости? — спросил я у Антона.

— Есть. У старшины Соснового есть своя лодка, но она сдутая. Насос найти не могут…

— Они что, издеваются? У них что, в гараже нет ни одного насоса? Бред.

— Ну-у-у…

— Вот тебе и ну. Где Каблуков?

— Кажется, в столовую пошел, — пожал плечами Антон.

— Знаешь, что надо делать, когда кажется? — Меня всё бесило. Всё и все… Причина была даже не в Каблукове. А в том, что Настенька моя так и не зашла на заставу и стоит до сих пор на крыльце с этим.

— Товарищ капитан, — возмутился Курков, но я уже вышел из дежурки.

Открыл канцелярию, быстро дошел до своего стола и резко выдвинул верхнюю полку. Распечатал упаковку шоколадных вафель. Мне было нужно что-то посерьезней. Конфеты меня не брали.

Откусил хрустящее лакомство и попытался успокоиться.

Вот так. Сладко. Вкусно. Почти как Ворон.

Точно ведьма.

Я сел на стул, постучал пальцами по столу и взял телефонную трубку. Соединившись с узлом связи, попросил перевести на Хабаровск: мне нужен был дед.

На самом деле поговорить я хотел с отцом. Но связаться по внутренней связи с другим регионом было проще, чем просить связистов соединить меня с сотовым номером.

— Калинин, — ответил резкий голос на том конце трубки.

— Это я, привет, — поздоровался, отмечая чересчур шумные помехи, которые не могли быть нормой: очевидно, связисты опять греют уши.

— Ромочка, как там у тебя дела? Я слышал, совсем до вас теперь добраться тяжело.

— А вы там и рады, наверное, — фыркнул я и поспешил свернуть эту тему. — Все нормально у меня. Ты как? Давление не скачет?

— Ты меня в старики-то не записывай, паразит. — В трубке послышался смех, а шуршание прекратилось. Неужели связисткам стало неинтересно нас слушать? Прекрасно.

— Деда, мне с отцом нужно поговорить, скажи ему, чтобы он сегодня часиков в десять-одиннадцать позвонил, я как раз в ночь. Да и связь чище будет.

— А со мной ты, значит, беседы вести не хочешь? — наигранно возмутился мужчина.

— Что ты, — усмехнулся я, — просто мне кое про кого нужно навести справки. Ты же мне откажешь. Наперед знаю.

— Догадливый какой. Ромка, если ты про семейство Ворон что-то хочешь знать, то мой тебе совет: не связывайся лучше.

— И кто из нас догадливый? — фыркнул я и достал из шкафчика еще одну вафлю.

— Это же очевидно: засунь к вам на заставу женщину и менее симпатичную, но такую же свободную, ты бы так же поплыл.

— Фу-у-у, дед, что за жаргон? Никто никуда не поплыл… Нам до Амура тридцать километров, забыл, что ли? Правда, в другой реке сегодня кое-кто купался, — рассмеялся, вспоминая шествие Кота по воде.

— Мало тебя родители в детстве били.

— Вот не надо. Ты же сам всегда меня и выгораживал!

— Был неправ, сознаюсь, — громко разразился хохотом Калинин-старший. — Ладно, Ромка, давай закругляться, ты меня на пороге уже подловил. Мариша мясо в духовку поставила и скомандовала, чтобы я через сорок минут дома был.

— А прошло сколько? — растянул губы в улыбке, вспоминая, как великолепно готовит бабушка. Желудок мгновенно сжался, и я понял, что надо срочно подкрепиться, иначе на одних конфетах загнусь скоро.

— Прошло пятнадцать, Ром, сам понимаешь, аккурат до дома добраться.

— Ну давай, бабушке привет и про папу не забудь.

— Не забуду, не забуду. Спокойной службы тебе, внук.

Да уж, спокойствие бы мне не помешало.

Ворон тихонечко зашла в канцелярию и села за свой стол на другом конце кабинета. Она уткнулась в свои тетради и не обращала больше на меня внимания.

Ладно. Я тряхнул головой и уже собирался приступить к работе, когда на пороге появился Курков.

— Товарищ капитан, с Соснового связались. У них готово все.

— Отлично. Пойду Каблукова спрошу, надеюсь, он предпочтет ночевать на Сосновом или на Калинде.

Подполковник действительно не захотел оставаться у нас, возмущался, кряхтел что-то, постоянно смотря на свои ноги. Да, понимаю его, ему еще надо над Котовым поиздеваться, а тот теперь на другой стороне.

На заставу я вернулся около восьми, и у меня оставалось пятнадцать минут до приказа. Быстро сполоснулся, схватил пару пакетиков чая и ушел на заставу. Настю больше не видел, и это меня как-то расстраивало.

Ожидая звонка отца, весь извелся, непонятно почему волнуясь. Коротко спросил, как у него дела, перекинулся парой слов с матерью и, когда папа забрал у нее обратно телефон, попросил его разузнать какую только можно информацию про генерал-лейтенанта Ворон и выпускника погранинститута Ливанова.

Про саму Настеньку я не стал ничего спрашивать. Зачем? Что надо, сама расскажет, а чего не расскажет, значит, оно мне и не надо.

Только вот и про отца её уже не очень-то хотелось слушать. Ведь, что бы я ни узнал, я уже не отступлю. Не после сегодняшнего.

Я повесил трубку и облокотился на мягкую спинку стула. Закинул руки за голову, прикрывая глаза и воскрешая манящий образ Настеньки.

Нет.

Если вчера я еще пытался как-то сдержаться, не придавать значения своей тяге, то сегодня четко осознал: не смогу.

Не сдержусь. Сорвусь. Возьму то, что само плывет мне в руки! Так зачем мучиться и оттягивать неизбежное?