Глава 12.3

Не разуваясь, пихнула магазин в кошачий корм, стоящий как раз в шкафу в коридоре, и тут же услышала, как открылась дверь. Это был Роман. Человек, которого видеть мне совсем не хотелось. Не только сейчас, но и вообще никогда.

— Настя, ты так быстро проскочила мимо, — начал с порога Роман, — прости, мне сегодня совсем не до тебя. — Мужчина запустил пальцы в свои взъерошенные волосы, и мне опять стало не по себе. Неужели между ними что-то было? Хотелось убивать.

— Конечно же, ты же все время поисками занимаешься.

— Да, сейчас перекусил и опять пойдем искать, хотя толку мало, но пока есть возможность потянуть время, не докладывая.

— Скажи мне, — я сложила руки на груди и просверлила капитана взглядом, — почему ты так печешься из-за Курковых?

На лице Романа отразилось удивление. Да что ты? Неожиданно?

— Они мои друзья, Настя. Антон и так на не очень хорошем счету, один строгач у него есть.

— Да ты что, — закивала я болванчиком.

— Да. И вообще, ты что, сама не знаешь, какие могут быть последствия? От строгача и вплоть до тюрьмы, особисты что угодно напридумывать могут.

— Так, может, оно и к лучшему?

Как же меня бесил его правильный вид и честные глаза. Выцарапала бы их, не задумываясь, да ногти жалко, они и так на последнем издыхании, гель-лак откалываться начал.

— Что к лучшему? — нахмурившись, спросил Роман, видимо, только сейчас заметил, что я не в адеквате.

— Ну, — я мотнула головой в сторону стены, соединяющей мою квартиру с соседями, — Антона в тюрьму — и путь открыт.

— Ты дура? — вмиг похолодевшим стальным голосом спросил Калинин.

— Ах, это я дура? Я дура! — взвизгнула и, задрав голову к потолку, усмехнулась. — Знаешь, — я опять посмотрела на Романа, — я и правда дура! Непроходимая, несусветная дура! Тебе нужно было лишь прикрытие перед Курковым.

Мужчина выпучил глаза и задрал брови так высоко, что, кажется, еще чуть-чуть — и они поднимутся до линии роста волос. Ар-р-р-р! Ненавижу!

— Нет-нет. — Капитан выставил вперед ладонь, смеясь, зло смеясь. — Ты не дура. Ты больная на всю голову, Ворон.

— Да как ты?.. А ты нормальный? Благородный рыцарь на белом коне, Вике слезки подтираешь, а сам за жопу свою, наверное, опасаешься?

Я подошла к нему вплотную и осеклась. Калинин смотрел таким убийственным взглядом, таким страшным и жутким, что впору было испугаться за сохранность своей жизни. На скулах Романа ходили желваки, а кулаки были сжаты так сильно, что кожа местами побелела.

Я отошла. Сделал аккуратный шаг назад и замолчала. Калинин ухмыльнулся, зло и мерзко ухмыльнулся.

— Свою жопу, значит, прикрываю. Не скажешь ли, перед кем?

Крыть было нечем, я действительно сморозила глупость. Сделала еще шаг назад, а Роман повел головой так, будто у него затекла шея, и опять посмотрел на меня.

— Молчишь, — он кивнул, — правильно. Будь добра, молчи со мной и дальше. — Капитан развернулся и, взявшись за ручку, остановился. Не оборачиваясь, он ударил меня словами наотмашь: — Хорошо, что твое гнилое нутро проявило себя сейчас. Ведь, как говорится, лучше раньше…

И ушел, не окончив фразу. А я рухнула на пол и зарыдала. Сволочь! Сволочь! Какая же он сволочь, сам он гнилой. Сам. Еще и смотрел так честно-честно в начале разговора, что мне закрались в голову подозрения, будто я что-то перепутала, не так восприняла. Но он так нежно её обнимал, гладил щеки и так проникновенно заглядывал в глаза.

Нет, мне не показалось, между ними что-то есть, однозначно. А говно… да с кого бы оно не полезло, это говно… Конечно, он искренне хочет помочь Антону, но какая разница? Какая? Мне никакой! Никакой!

С трудом поднялась, чувствуя себя самой настоящей старухой, у которой не желали разгибаться суставы, дошла до ванны и, засунув ладони под ледяные струи, попыталась прийти в себя. Хоть как-то собраться. Перестать плакать. Перестать вести себя как истеричка, перестать быть маленькой папиной дочкой. Пора быть взрослой и рассудительной. Взрослой и рассудительной. А Калинин… пошел к черту этот Калинин.