Глава 13.2

Впрочем, я решил держаться от Насти подальше, потому и вычеркнул из круга своих интересов все, что происходило в её семье.

Было тяжело, признаться честно, меня безумно к ней тянуло, и сейчас, спустя три месяца, не изменилось практически ничего. Обида прошла, осталось лишь сожаление, что сложилось все настолько глупо и театрально.

Уже потом, в середине сентября, когда Ворон начала заново общаться с Викой из-за забеременевшей кошки, мы узнали причину Настиного поведения. Точнее, причину узнала Вика, она же потом и поведала мне, что принцесса увидела, как я успокаивал одноклассницу, и приревновала.

Такой бред бредовый, что мне даже ответить было нечего на это. Женская логика непобедима, и нам, мужчинам, не под силу её понять. Я так и ответил Виктории, заодно попросил, чтобы она раз и навсегда закрыла тему с Ворон. Видимо, недостаточно доходчиво объяснил.

— А ты знаешь про Рассохину? — нарушила тишину Вика, задав неожиданный вопрос.

— Что именно? Кроме того, что она больная на всю голову?

— Рома, — цыкнула Куркова.

— Ну что Рома? У нее живот скоро уже на нос полезет, а она до сих пор живет здесь. Я про Андрея вообще молчу, нет чтобы жену домой отправить, он только и делает, что в стрелялки свои играет.

— Мой тоже играет.

— Ну Антон, думаю, несмотря на это, сразу же вышвырнул бы тебя под бок к матери, если бы ты оказалась в положении. Не сделал бы этого он, сделал бы я. — Я отпил чай осторожным глотком. Надо же, до сих пор горячий. — Так что ты там хотела сказать?

— Люба Насте сказала, что у нее двадцать шестая неделя, — проникновенным шепотом произнесла подруга.

— И что? — Я прикинул в уме. — Это сколько? Седьмой месяц, ну оно и видно.

— Шесть с половиной, вообще-то, но не суть, — она взмахнула рукой, — ты посчитай лучше, когда она забеременела.

— Вика, давай без шарад. В мае же вроде…

— Вот именно, что вроде, Рома. У нее двадцать шесть недель, отними две, которые прибавляют врачи, и получаем начало июня, Рома. А на день пограничника её уже…

— Здесь не было, — сипло произнес я. — Я помню, как Андрей тут буянил.

— Вот-вот, — еще тише ответила мне девушка.

— Ты?

— Да я даже Антону этого не говорила, — возмутилась Вика и залпом допила чай.

— Нужно побыстрее как-то её выпроводить отсюда.

Вика закивала, поднявшись, собрала пустую посуду со стола.

— Только вот она единственная, у кого есть опыт кошачьих родов.

— Вика, кошки рожают сами.

— Не всегда. — Девушка выключила воду и, вытерев руки полотенцем, крепко сжала его в кулаках. — Маруська очень худая, а ты видел, какой у нее огромный живот? — выпучила глаза Вика так, будто это был её собственный живот.

И в этот момент раздалось дикое мяуканье. Вика прижала руки вместе с полотенцем к груди, а я закатил глаза.

— Нет! Нет! Только не гово… — Еще один то ли писк, то ли визг, то ли рычание. — Вика?

Девушка еще пару секунд смотрела на меня с такими же выпученными глазами, а потом сорвалась с места. Она скрылась в комнате, а через пару секунд с бешеным визгом: «Мы рожаем!» — побежала в подъезд.

Я затаился на кухне: не хотел встречаться с Ворон, а наблюдать за рожающей кошкой тем более. Но Вика в квартиру вернулась одна, а следом послышался хлопок подъездной двери. Видимо, Ворон побежала за подмогой в лице всезнающей Любы. Еще и с женщиной надо что-то решать.

Я тяжело вздохнул, обдумывая как бы лучше поступить в этой ситуации, чтобы ничего экстремального по вине женщины на заставе не произошло, и поспешил поскорее к себе домой.

Пока не прибежала группа поддержки. Да и слушать кошачьи крики надоело. Маруська так орала, что, наверное, и в моей квартире будет слышно.

Переступил порог служебного жилья, скинул тапки, включил телевизор и уже стянул с себя свитер, когда входная дверь распахнулась и в квартиру забежала заполошная Ворон, оставлявшая за собой мокрые следы от снега.

— Ром-ма, Рома-а… т-там, — запинаясь, непонятно что тараторила она.

— Настя?

Девушка выглядела напуганной и вела себя еще более неадекватно, чем в тот день, когда её кот принёс домой мышь. Волосы, с недавних пор короткие, мокрыми от снега прядями налипли на лицо, шапка с помпоном грозила вот-вот свалиться со своей хозяйки, а голубой пуховик до середины бедра расстегнут. Я опустил взгляд и невольно хмыкнул: левая пижамная штанина Ворон была заправлена в новомодный валенок с какими-то бусинками, а правая, напротив, закрывала собой обувь.

— Там… Там такое… Что? Что теперь делать? — лепетала девушка.

Подошел к ней и убрал намокшие от снега пряди с её лица, сам не понял, как почувствовал позабытую нежность, до того потерянной выглядела девушка. Взял её за плечи, слегка тряхнул и, поймав голубой испуганный взгляд, стал дожидаться ответа.

— Я пошла за Любой. — Настя облизала губы и замолчала.

— И-и-и?

— И её нет.