Глава тринадцатая, в которой сладкая парочка летит к вещунье
Диана
В этот раз мы летим совсем с другим настроением! Никуда не торопимся, заворачиваем на всяческие островки, на которых, к счастью, нет людей. Зато есть чудесные пляжи, экзотические фрукты и никаких чупакабрусов!
Аман много рассказывает о драконах: их магии, физиологии и прочих нюансах. Оказывается, когда драконица беременеет, ей нельзя оборачиваться, чтобы не навредить плоду.
— Именно поэтому их оберегают как зеницу ока, пока те не разродятся.
В его глазах застарелая боль, пусть сейчас всё хорошо.
— Потому она, то есть я и упала в пропасть — не смогла взлететь, — тяжёлая тема, но нужная.
Без этих знаний я не смогу нормально здесь жить.
— Да, со дня на день должны были начаться роды, в таком состоянии, даже если захочешь обернуться, то не сможешь, — Аман говорит с горечью, но она уже не настолько болезненна, как раньше.
— Неужели твой брат так сильно хотел власти, что решился на такое страшное преступление? — у меня в голове не укладывается подобное зверство.
— Видимо, да, — Аман тянется к одеялу, в очередной раз очищает его магией, то ли тренируясь, то ли из-за нервов. — Я не спрашивал — убил его и всё. Точнее тогда так вышло: после того, как он сбросил Айру со скалы, этот мерзавец скрылся подальше, чтобы отвести от себя подозрения. А когда узнал, что я выжил вопреки, то долго прятался, я не сразу смог его выследить. Поймать вышло только спустя пару недель, и то он улепётывал до последнего — чуял, что пощады лучше не ждать. Я его подпалил, он не вписался в поворот, на полной скорости врезался в скалу и сломал себе шею. Когда я к нему приблизился, он уже не дышал.
Я глажу его руки, шею, лицо, целую, а сама трепещу от негодования и сопереживания. Мне тоже хочется узнать, зачем всё это, но сие уже за гранью наших возможностей. Поэтому надо смириться и отвлечься.
— Пойдём купаться? — тяну его в сторону воды.
Он нехотя поднимается, еле переставляет ноги, но я упорная, хоть и слабая. И он поддаётся, начинает нормально идти, подхватывает меня на руки, кидает в воду, а я ныряю, проплываю между его ног, карабкаюсь ему на плечи, чтобы с громким визгом «Банзай!» вновь прыгнуть в тёплую солёную воду. Прозрачную, бирюзовую, сквозь которую белеет песок дна.
Аман ловит крабов, жарит их «на гриле», и нет ничего вкуснее этого. Кокосы, авокадо, какие-то неизвестные мне фрукты — всё это скрашивает наш вечер, делает его особенно сладким.
Через океан мы летим около недели. Пару раз приходится ночевать на рифах, что в компании дракона тоже не сильно обременительно, потому что он большой и сильный. Невообразимо приятно! А ещё около рифов здорово нырять — там невероятное количество кораллов и прочей красоты. Даже глаза рябит от ярких красок. Аман что-то там приколдовывает, и я могу плавать без воздуха целых полчаса.
Удивительно! И да, я окончательно понимаю мудрость решения Драконьего Бога относительно равновесия. Они могут колдовать только в созидательном ключе и только в человеческой ипостаси. И правильно! Потому что в драконьей им и так конкуренции нет.
Вопрос: чем занимается этот Асхан, если до сих пор никак себя не проявил, несмотря на вопиющие нарушения его законов? Нет, я не жду кары, напротив, рассчитываю на понимание и прощение, всё же мы оба лихо накосячили, но никому при этом особо не навредили. В смысле мир на волне отчаяния не завоевали, никого не истребляли за исключением виновника нашей трагедии.
На мои вопросы нет ответа, только вода под крыльями Амана: бесконечная, прекрасная, глубокая.
На исходе седьмого дня мы прилетаем на большую землю. Не материк, но уже и не маленький остров. С одной стороны, можно выйти в люди, посмотреть, как тут живут, но мне почему-то не хочется. Как и Аману. Жаль терять ощущение единения, ведь в окружении нам придётся отвлекаться друг от друга. Да, это неизбежно, но хочется отсрочить ещё на немного.
— Потом купим краски и прочее, — говорю Аману. — Хочу до встречи с землячкой всласть насладиться тобой.
— Категорически согласен, — Аман разворачивается и направляется обратно в сторону открытой воды. — Где-то я видел островок, давай там переночуем.
— Да, это то, что нужно!
Аман
Последний вечер перед прилётом в Архельдор особенно ценен. Я чувствую, что уже завтра многое изменится — нам придётся быть не только вдвоём, элементаль не в счёт. Мне в принципе непросто возвращаться в общество, ведь я столько лет прожил в одиночестве, не считая кратких встреч со случайными путниками и попойки с Магнусом.
Разумеется, я только рад таким переменам в своей жизни, но привыкать непросто. С другой стороны, не возвращаться же в долину Окраинных гор только потому, что я не знаю, как буду смотреть другим драконам в глаза. В частности, своим родителям. Простили ли они мне смерть младшего брата? Когда я в последний раз видел их, у них было двойственное отношение к ситуации, хотя они, безусловно, сочувствовали именно мне.
Впрочем, до родной долины ещё лететь и лететь, а завтра у нас будет первый выход в свет, пусть не драконий, но вполне себе. Встреча с туземцами дальнего материка не в счёт. Вообще, я не очень-то стремлюсь возвращаться в лоно драконьего общества, потому что начнутся ненужные вопросы: как так вышло, что я с Дианой, кто она, почему теперь без крыльев, раз внутри душа Айры? Я не хочу делиться сокровенным с посторонними, но придётся, потому что это — прецедент.
Нет, в ближайшее время мне, точнее нам это вовсе не нужно!
У меня на Диану совсем другие планы. А именно: любить, холить и лелеять. Нежить, брать, отдавать ей всего себя и наслаждаться каждой секундой проведённого вместе времени. Посмотрим, может, когда-нибудь она даже сможет взлететь… А нет, так и не надо, мне без разницы. Лишь бы обратно не забрали. И даже если ей суждено прожить лишь человеческий век, я готов это принять и с лёгкостью уйду вслед за ней, когда настанет время.
А сейчас время страсти, время нас двоих и возможно чего-то большего, о чём я даже боюсь думать, но каждый раз смотрю ауру — а вдруг? Вдруг в её чреве зародится тот самый огонёк, дарующий невероятное счастье. Жду этого и одновременно страшусь, потому что тогда она станет вдвойне уязвимой.
— Диан, хочу предупредить тебя насчёт волков, — мы лежим на одеяле, которое я в который раз почистил, причем последние разы были не столько из-за необходимости, сколько для тренировки. — Они взрывные, у них сильны инстинкты, за любую угрозу своей паре могут порвать в клочки.
— Как и драконы, насколько я понимаю, — усмехается Диана.
Она потягивается, закидывает на меня ногу и гладит своими нежными пальчиками мои шрамы. Ей можно, но всё равно странно, что не брезгует. Причём она их не чуралась ещё до того, как мы выяснили, кто есть кто!
— Драконы более уравновешенны, вспомни, сколько я держался, несмотря на дикую тягу к тебе, — она морщится от болезненности воспоминаний. — А волки в этом плане более порывистые, действуют без раздумий.
— Хорошо, буду вести себя максимально сдержанно, — она игриво подмигивает и провокационно опускает руку ниже. — Обещаю ни к кому не приставать.
Закатываю глаза. Вот негодница! Она прекрасно поняла, что я имел в виду, но передёрнула, лишь бы подколоть меня. Хотя я прекрасно знаю, что она тоже обладает немалой силой духа и умеет держать лицо.
- Хулиганка! — ловлю своими губами её губки, укладываю на спину и выцеловываю каждую частичку её хрупкого тела.
Она трепещет, выгибается, стонет самым откровенным образом, отдаётся мне так безоглядно, полностью, что невозможно устоять и не повторить самый приятный в мире процесс.
Утро наступает слишком рано. Жутко не хочется вставать и махать крыльями, но придётся, если мы хотим успеть попасть в Архельдор затемно. По крайней мере, так говорит ветер, прилетевший ни свет ни заря. На ночь он оставлял нас в уединении, как и все дни до этого. По его словам, ему хватило того шоу, которое он прикрывал в хижине Йоки. Будто бы он даже в очередной раз задумался над преимуществами физического тела.
Лететь решаем над водой, чтобы, во-первых, лишний раз не нервировать Диану видом земли внизу, а во-вторых, не афишировать своё присутствие. Мало ли кто нас может увидеть. Я не готов к встрече со своими соплеменниками, а они предпочитают избегать полётов над открытой водой, особенно длительных. Вот и отлично!
Волны северного моря, несмотря на лето, довольно неприветливы. Они бурлят, отливают свинцом, дышат холодом. Диана зябко кутается в одеяло, прижимается ко мне ещё сильнее, я слегка нагреваю чешую, делясь с ней теплом.
День уже идёт на убыль, пора бы нам добраться до Архельдора, но вместо него мы видим только одинокую скалу среди бушующих волн, а около неё… какое-то чудовище. Оно сильное, и пусть не может причинить мне никакого вреда, от него идут эманации, способные подчинить. Не меня — я слишком силён для всего этого, но на людей явно действует безотказно.
Что ж, пожалуй, приму приглашение, послушаю, вдруг у него имеется полезная информация. Да и уважить местного хозяина не грех — мы ведь с мирными целями прилетели.
Диана
Морской монстр, к которому мы приближаемся, чем-то напоминает мне изображения Лох-Несского чудовища: мощная длинная шея, огромное тело, большая часть которого скрыта под водой, но явственно видны перспективы габаритов. По общим очертаниям, по тому, как темна вода вокруг этого существа.
Я чувствую притяжение, он зовёт к себе, приглашает присесть на скалу, пока без особой агрессии, но довольно настойчиво.
— Вот это да! — не удерживаюсь от восклицания, хотя пора бы уже привыкнуть, что в этом мире всё гораздо чудеснее, чем в том, где я родилась.
Точнее переродилась.
С другой стороны, раз чудовище кажется мне знакомым, значит, и у нас такое может быть. И вообще, что-то довольно много родственного здесь есть, например, те туземцы напомнили мне индейцев, только маленького роста — все они были мне по грудь. А уж Аман рядом с ними и вовсе был гигантом.
— Кто это у нас-ш тут прилетел? — шипяще выдаёт монстр, едва мы присаживаемся на скалу.
— Аман — отшельник с Окраинных гор, — с рычанием представляется дракон. — Бывший отшельник.
Приятная поправка, по крайней мере, для меня. Чувствую, как тепло, несмотря на холодные брызги воды, долетающие до нас, окутывает меня. И не понять — то Аман подогревает, или мой внутренний огонь разгорается.
— Диана перерождённая, — выдаю я, причём неожиданно не только для окружающих, но и для себя.
— Как у вас всё замысловато, — в холодном голосе монстра явственно проскальзывают лёгкие нотки ехидства и в то же время удивления. — Я — Тшесси, Повелитель северных морей. Я вижу, вы в сопровождении.
Элементаль нехотя появляется перед тёмными очами монстра, напоминающими блюдца, слегка рябит, похоже, не пребывая в особом восторге от общения с Тшесси.
Хм, и похоже ведь, что Несси, что Тшесси…
— Я веду их к попаданке, — шелестит ветер, ероша воду ещё больше, чем было. — Диана тоже пришла из другого мира и тоже через остров с истуканами.
— Любопытно, — монстр наклоняет голову, явно заинтересовываясь моей личностью куда больше, нежели вначале. — И ты думаешь, что вы из одного и того же мира?
— Не знаю, — пожимаю плечами, — но познакомиться нам точно не помешает.
— Да, думаю, Ренате будет интересно с тобой пообщаться, — Тшесси переводит взгляд на фотоаппарат, висящий на моей груди, покачивает головой и неожиданно выдаёт: — ты тоже полезла на истукана ради красивого фото?
— Ого, похоже, мы всё-таки землячки! — моё любопытство возрастает стократ. — Я не помню подробностей — была слишком пьяна, но последнее фото было сделано с истуканом.
Мне не терпится увидеться с этой таинственной Ренатой. Видимо, она тоже попала сюда с фотоаппаратом, или много о нём рассказывала этому Тшесси.
— Ладно, так уж и быть, пропущу вас, — тягуче шипит повелитель морей. — Только сильно не нервируйте её, она беременна. Опять.
Последнее слово он произносит с лёгкой усмешкой. Похоже, альфа Архельдора ненасытный типчик, прямо как мой Аман.
Мысль о том, что я также могу забеременеть, оглушает меня. А ведь точно! Мы не предохраняемся (я об этом даже и не вспомнила — когда там у нас было последнее занятие по половому воспитанию?) и делаем это весьма и весьма часто. И горячо. Ох, аж жарко стало от одних только мыслей!
Аман не стал задерживаться — едва он уловил моё настроение, тут же взлетел. Я даже вскрикнула от неожиданности.
— Прости, просто ты так сильно чувствуешь, что Тшесси наверняка учуял отголоски твоих эмоций.
— Ого, а он может?
— Да, он — сильный менталист. Ты чувствовала притяжение? Это он нас так зазывал.
— Господи, сколько же всего удивительного в этом мире!
— И не говори, сейчас ты познакомишься ещё с одним магическим видом — оборотнями.
— Кстати, а как Рената оказалась его истинной парой? — мне жутко любопытно. — Тоже переродилась?
— Вряд ли, — хмыкает Аман. — Нашу историю точно никто не повторит, слишком много уникальных факторов.
— И всё же, неужто родиться в разных мирах и быть при этом родственными душами — это норма?
— Я не знаю, правда. У них другой бог, другие законы, скоро всё узнаем. Ну, или почти всё.
От нетерпения я начинаю елозить, но замираю, едва мы подлетаем к красивейшему острову. Издалека его прикрывает дымка, словно фата прекрасную невесту, дабы не показывать всем подряд красоту юной девы. Стоит подлететь поближе, как перед нашими глазами открывается изумительный вид: обрывистые скалы, голубая вода фьорда, густая зелень леса, причал с огромными ладьями и драккарами. Кажется, что перед тобой не реальность, а картина умелого художника, сумевшего создать непередаваемый пейзаж.
Кстати, о пейзажах! Совсем забыла о фотоаппарате. Снимаю крышку, включаю и скорее щёлкаю всю эту прелесть, пока есть такая возможность. Эх, батарея скоро сядет, надо бы подзарядить.
На берег высыпает толпа народа. Кто-то достаёт боевые топорики, кто-то обнажает мечи, кто-то и вовсе оборачивается в волка, один из мужчин — настоящий гигант, между прочим — пытается уволочь полную женщину подальше от причала. Та спорит, её звонкий голос доносится до нас, кажется смутно знакомым.
— Держись, — предупреждает Аман и приземляется у самой кромки воды.
— Да подожди ты, они не несут с собой беды! — верещит толстуха.
Умудряется вырваться из железных объятий своего спутника (стоит отметить, весьма красивого, не уступающего по стати Аману), повернуться к нам лицом и…
— Рената? Рената Пономаренко? О, божечки, так вот ты куда исчезла! А я так любила твою передачу!
Аман
Я ожидал чего угодно, но только не этого! Все стоят в боевой готовности (я же говорил, что они психи!), прикидываю, как приземлиться так, чтобы никого не задеть, кое-как вписываюсь, сразу трансформируюсь, дабы показать благие намерения, и тут моя пара, оказывается, знает хозяйку Архельдора!
То, что эта крикливая женщина, рвущаяся нам навстречу, жена альфы, я чую издалека, как и вижу её ослепительную ауру, да и беременность, о которой говорил Тшесси, тоже присутствует. Но вот то, что Диана её знает, становится для меня большим сюрпризом.
— Да, это я, — отвечает хозяйка острова, довольно поглаживая живот.
Диану распирает от эмоций. Интересно, кто такая эта Рената? Помимо очевидного.
— Это просто невероятно! — Диана делает шаг к Ренате, окружающие нас волки недовольно рычат.
— Да бросьте вы, — отмахивается Рената от всех, включая мужа. — Я вам сто раз уже сказала, что к нам летят интересный гости. Гости — не враги! Когда мои вещие сны не сбывались? Молчите? То-то же!
— Так ты и есть та самая пророчица? — до Дианы, похоже, только сейчас доходит осознание, кто есть кто. — Боже мой, как такое может быть?
— О, этот вопрос я задавала себе очень много раз, — хохочет Рената. — Но давайте обсудим это в доме, а то у меня уже ноги устали.
Хмурое лицо её супруга ещё больше хмурится, он подхватывает свою жену на руки и таки решает представиться:
— Я — Харальд сын Рагнольва, правитель Архельдора, альфа вервольфов.
— Аман — отшельник с Окраинных гор, — я пока не готов называть имя своего рода, потому что официально в него ещё не вернулся. — Диана — моя истинная пара.
— Хорошо, Аман — отшельник с Окраинных гор и его пара Диана, — Харальд начинает разворачиваться. — Приглашаю вас к себе в дом.
Сильный тип. Не сильнее меня, конечно, но весьма. И альфой является явно по праву — от него так и веет мощью, причём как звериной, так и человеческой. Лидер — это про него.
Мы идём за странной парой, хотя сами не менее странны. Рената выглядывает из-за плеча Харальда и подмигивает Диане. Та в свою очередь всё ещё ошарашена тем, кем является хозяйка Архельдора, но тоже подмигивает.
— Она — очень известная телеведущая на Земле, — начинает объяснять мне Диана. — Вот у меня камера может не только фотографировать, но и снимать короткие видео, то есть движение. А есть специальные видеокамеры, с помощью которых записывают передачи, фильмы и прочее. Всё это транслируют на телевизоры — такие ящики, с помощью которых мы можем узнавать, что произошло в мире. Так вот, Рената была ведущей передачи о путешествиях, очень популярной, я её смотрела.
— Подожди, — я пытаюсь осознать сказанное. — То есть ты её видела по ящику?
— Да, — она хмыкает над тем, как я назвал этот теле… да шварк его знает! — У него ещё одна сторона стеклянная, — Диана с любопытством оглядывается вокруг, подмечая детали. — О, тут многое похоже на то, что я видела в сериале «Викинги»! Надеюсь, они не приносят человеческие жертвы, а то как вспомню эти сцены, так вздрогну.
— Мне и самому интересно, — я тоже смотрю по сторонам, отмечая многое: как разрослись причал, торговая площадь по сравнению с тем, что я видел полторы сотни лет назад, когда пролетал здесь. Тшесси, кстати, тогда не было. То ли плавал где в другом месте, то ли не показывался. Ветер же как-то говорил, что после появления Ренаты старый монстр стал больше выплывать на поверхность, с особым тщанием следить за теми, кто движется в сторону Архельдора.
— Я смотрю, вы обновили дом, — обращаю внимание на свежую пристройку к главному дому Архельдора.
В главном доме традиционно живёт правитель со своей семьёй.
— Да, а ты откуда знаешь? — удивляется Харальд.
— Я здесь бывал, когда Рагнольв — твой отец — ещё был молодым и не обрёл пару, — то были приятные воспоминания. — Мы с ним славно покутили.
— Надо же, он мне никогда об этом не рассказывал! — изумляется Харальд.
В его интонациях я чувствую подозрительность. Он даже останавливается, поворачивается и пристально смотрит мне в глаза.
— Конечно, не рассказывал, ведь кутили мы в Каттегате, что к западу отсюда, и это не то, о чём говорят при своих вторых половинках. А то, что я — дракон, он не знал.
Я скрываю свои зрачки и ауру иллюзией, и меня теперь не отличить от человека. Шрамы тоже прикрываю, дабы показать полную картину того, что видел когда-то его отец.
— Его уже нет с нами, — Харальд разворачивается, удовлетворённый моим ответом.
— Я знаю, ведь тогда ты не был бы инициированным альфой, — чувствую, как ему больно — близких терять всегда тяжело. — Он был славным малым. Каттегат тогда дрогнул от наших гульбищ.
— Ага, то-то они до сих пор на нас зуб имеют, — Харальд останавливается около двери, на которой вырезан мощный волк, в глаз которого вставлен самый настоящий топаз.
Хм, в прошлый раз его точно не было. Ай да затейник, этот Рагнольв, пусть ему весело будет близ Волчьего Бога, как там его.
— Что, всё никак не забудут? — Я смотрю в глаза Харальду и понимаю, насколько много общего у него с отцом.
Волосы, глаза, подбородок, упрямство. Поразительно!
— Злопамятные сволочи, — хмыкает альфа, пинает дверь и вносит свою пару в центральный зал. — Добро пожаловать!
— Надо будет слетать к ним, разъяснить, кто тут главный, коли забыли, — бормочу себе под нос.
— Аман! — возмущается Диана. — Не успел со своих гор улететь, уже безобразничать собрался?
Правда, и что это я? Трясу головой.
— Похоже, это на меня так Север действует, — нет, ну правда, в прошлый раз тоже не собирался особо гулять, а дел тогда натворил на пару с Рагном. — Тут особый воздух, наверное.
— Держи себя в руках, — Диана пытается говорить серьёзно, но у самой невольно вырывается задорный смешок. — Ну, или бери меня с собой — так ты меньше набедокуришь.
— Почему? — живо интересуется Харальд, усаживая Ренату на широкое кресло, покрытое шкурой какого-то зверя.
— Потому же, почему и ты со мной ведёшь себя аккуратнее — потому что он её любит и заботится об её безопасности, — вставляет свои пять копеек Рената. — Я ведь права?
— Абсолютно! — киваю головой.
— Надо же, — он озадаченно чешет лоб, словно не верит, что драконы могут любить. Ещё как могут! — Присаживайтесь, скоро будет ужин.
- Благодарю, — я устраиваю Диану на одной из лавок, сажусь рядом. — Вы сильно не напрягайтесь, мы просто так залетели. Слышали, что супруга ваша из другого мира, решили познакомиться, мало ли, вдруг с одного и того же.
— Удивительное совпадение, — кивает Рената. — Расскажи, как ты сюда попала?
Диана
Над историей моего попадания хохочут все: Рената, Харальд, даже Аман под общее настроение смеётся, хотя всё давно обо мне знает. С любопытством рассматривают фотографии на камере, на паре которых Рената радостно кивает, мол, это тот самый истукан, на которого она тоже когда-то взлезла.
— Знаешь, я, если честно, удивлена, что этот мир не наводнили попаданцы, учитывая, что многие из нас, и это не только русские — любители нарушать правила, особенно когда выпьют, — такие мысли давно крутятся в моей голове, просто как-то недосуг было их развивать.
— Есть определённые условия, — кажется, Рената знает больше меня, что, в общем-то, логично — она здесь провела куда больше времени, — например, свой мир не может покинуть тот, чьё сердце занято. Когда у меня только-только открывался пророческий дар, я видела нюансы.
— Хм, надо же, — мне боги такие подробности не сообщали. — Но всё равно остаётся немалый процент туристов, которые могут попасть в подобную ситуацию.
— Возможно, они залазили на другие истуканы, — выдаёт Рената.
— В смысле? — произносим мы с Аманом одновременно.
— А вы не знаете, что остров что-то вроде межмирового вокзала? — Рената сдувает с лица шоколадного цвета локон, выбившийся из оригинальной причёски — множество затейливо заплетённых косичек, переходящих в высокий хвост.
Сама она практические не изменилась с тех пор, как я её видела на экране телевизора — те же высокие скулы, пухлые губы, ореховые глаза и задор, несмотря на приличный срок беременности. А ещё я вижу сияние, исходящее от этой удивительной пары. Даже руки охватил лёгкий зуд — так захотелось их написать! И обязательно с этим ореолом, если краску подходящую найду. Потом, когда отойду от ошеломляющих новостей.
— Я правильно понимаю, что каждый исполин — это ворота в один из миров? — ужасаюсь масштабам своего открытия. Получив утвердительный кивок, шепчу: — сколько же тогда таких попаданцев?
— Думаю немало, — хмыкает Харальд, почёсывая пшеничного цвета бороду. — Причём обмен идёт между всеми мирами, где находится этот остров, а исполинов там около тысячи, насколько я помню.
— Более девятисот, — поправляет его Рената. — Представляете, какая движуха происходит!
— Не факт, у нас, например, о нём никто не знает, кроме стихий, — Харальд с извинением смотрит на свою пару, мол, любовь любовью, но правда есть правда. — Максимум кто может туда попасть — мореплаватели, сбившиеся с курса.
— Да, мы — драконы — тоже о нём ничего не слышали, — подтверждает Аман.
— Ты ведь говорил, что вы не любите пересекать большую воду, так что неудивительно, — и тут меня осеняет: — Слушай, а маги могут и знать! Не все, но какие-нибудь избранные, посвящённые в таинства.
— Магнус очень крутой маг, один из высших, и он не в курсе, — дракон качает головой. — Хотя я в этих человеческих делах не очень разбираюсь, может, и впрямь, кто-нибудь обладает подобной информацией.
— А может даже и пользуется, — Ренате явно любопытна эта версия. — Если боги, конечно, разрешат.
— Да, с ними не забалуешь, — хмыкает Аман. — Нам они сказали уходить.
— Что, даже в гости к родителям не пустили? — сочувствующе ахает Рената. — Вот изверги!
— Да, там всё было категорично и очень страшно, — я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю их, особенно чёрного — уж больно он грозен.
— Странно, к чему бы это? — Рената отвлекается на зов служанки.
— Ужин готов, — сообщает милая белокурая девушка, явно боготворящая свою хозяйку.
Это видно по позе, взгляду, слышно в интонациях.
— Накрывай, — не без помощи Харальда Рената поднимается, шествует к столу.
Смотрится довольно забавно — сначала идёт живот, а потом уже сама Рената.
— Дети, мыть руки и за стол! — Кричит она во всю мощь своих лёгких.
Учитывая, что она вдобавок ещё и певица, удаётся ей хорошо, зычно.
— А ты не жалеешь о том, что пришлось оставить такую блистательную карьеру, — любопытствую я.
Без неё передача «Аверс и реверс»[1] стала не та, я ни одного выпуска с новыми ведущими посмотреть не смогла, разве только в юбилейном сезоне, когда старичков собрали вроде Беднякова.
— Я и здесь неплохо прогремела, — Рената усаживается за большой стол, указывает нам на стулья рядом с ней. — Ты бы видела эту грандиозную постановку «Бременские музыканты»! Вон, даже Харальд не остался равнодушным.
— Серьёзно? — я искренне восхищаюсь этой поразительной женщиной. — Ты умудрилась здесь сделать карьеру?
— Да, я встретила бродячих артистов и подбила их на оригинальную постановку, — Рената подмигивает ошарашенной мне, которая при попадании в этот мир не то чтобы ничего не сделала, но вела себя куда истеричней.
— Сванте, Эльза, это Диана и Аман — наши гости, — представляет она нас взъерошенным ребятишкам, которым от силы лет по пять — шесть.
В смысле одному шесть, а второй пять, ну или четыре с половиной — я сужу по своей племяннице. Они врываются в дом, словно по пятам гонятся волки, хотя, учитывая их происхождение, то я явно ошибаюсь. Ибо волки имеются внутри них самих. Интересно, а дети у вервольфов оборачиваются?
— Мама, там на улице все говорят, что дракон прилетел! — Сванте даже подпрыгивает от возбуждения, а Эльза мило прикладывает ручки к щёчкам.
Чумазым щёчкам. И где они были, что пропустили наш прилёт, да ещё и так вымазались? Ведь её брат не отстаёт в чумазости от младшей сестрёнки.
— Да, это Аман, но сейчас он в обличие человека. Всё, быстро умываться! — Рената, похоже, держит всех в строгости и внедряет современные санитарные нормы.
От последней мысли охватывает гордость за соотечественницу.
Аман
То ли потому что я безмерно счастлив, то ли дело катится к старости и, как следствие, излишней сентиментальности, но мне очень приятно это семейство. И бойкая Рената, и вдумчивый Харальд, а уж дети… дети оказываются настоящими хулиганами, не боящимися ничего и никого. Мало того, что они вовсю разглядывают мои глаза, наперебой строят предположения, в каких доблестных боях я получил шрамы, они ещё и ноют, чтобы я показался им в драконьем обличии.
— Потом, дайте человеку поесть, — осаживает их Рената. — Кстати, Ди, а чем ты занималась в той, прошлой своей жизни?
— Я? — Диана даже растерялась от такого вопроса.
Мы переглядываемся, мол, откуда она узнала? Точно, она же провидица!
— Она была драконицей, лучше всего у неё получалось…
Ловлю изумлённый взгляд Ренаты, потом Харальда и понимаю, что, кажется, Диану спрашивали о другом.
— Я учусь в Санкт-Петербургском академическом институте живописи, скульптуры и архитектуры, — Диана быстро ориентируется и отвечает то, что от неё ждали. — Точнее училась.
— О, да ты художница! — восклицает Рената. — А что там с драконицей я не совсем поняла.
Приходится объяснять нюансы перерождения, хотя мы изначально не планировали об этом особо распространяться. Что ж, сам виноват — неверно понял вопрос и проболтался. Оставлять недоговорённым нет никакого смысла, разве что поставить защиту так, чтобы дети ничего не поняли из моего рассказа — это я уже могу. Ну и тот факт, что после смерти пары второй дракон сгорает в собственном огне, я умолчал, пусть от этого история стала выглядеть не столь ошеломительной, насколько она является.
— Дела…, - протягивает Рената.
— Санта-Барбара, — поддакивает Харальд.
— Что? — я не понимаю, что обозначает последнее слово, зато Диана сначала изумляется, а потом принимается хохотать.
— Серьёзно? — она с трудом проглатывает кусок мяса, который в это время жуёт. — Ты рассказала ему об этом «мыле»?
На последнем слове я окончательно отказываюсь понимать суть разговора.
— Да это ведь уже стало именем нарицательным, я частенько его использую, вот и пришлось объяснить.
— А мне можно, чтобы я тоже в курсе был, — прошу я.
— Бесконечная история одного семейства с кучей перипетий и неожиданных поворотов, — поясняет Рената. — Иногда таких, в которые трудно поверить.
— Да, в нашу историю тоже очень трудно поверить, — согласно киваю. — Мы и сами в шоке от такого поворота.
— Только, пожалуйста, не говорите об этом никому, — Диана складывает ладони в молитвенном жесте её мира.
— Конечно, только зря вы при детях всё рассказали, — сокрушается Рената.
— Они ничего не поняли, — мои слова вызывают удивление у всех, кроме Харальда.
— Я почувствовал, как ты используешь силу, — кивнул он мне. — Не во вред.
— Драконы и не могут…, - Диана осекается, вспомнив, что информация о наших видовых свойствах закрытая.
— Причинить вреда детям, — заканчиваю за неё я.
И не соврал и от правды увильнул, ведь волки ложь чувствуют не меньше драконов. А к детям у нас действительно особый пиетет, и преступление брата против беременной Айры — вопиющее нарушение не только законов, но и менталитета. Никогда бы не подумал, что его душа прогнила настолько, что он пошёл на это!
— У нас так же, только туда же беременные и матери, — отзывается Харальд.
- Да-да, то же самое, — я тяжело сглатываю и смотрю на Диану.
Она без слов понимает меня, кладёт свою маленькую, но такую горячую ручку на мою руку, сжимает пальцы.
— Слушай! — прерывает молчание Рената. — У меня остались краски и прочие причиндалы для рисования от Жоланы — моей подруги из бродячих артистов. Она увлеклась рисованием и когда приплывает со своей семьёй сюда в гости, всегда что-нибудь да напишет.
— Правда?! — лицо Дианы озаряется восторгом. — О, можно я воспользуюсь ими? Мне очень хочется написать вас, вы просто не представляете, какое чудесно выглядите со стороны, особенно это сияние.
— Какое сияние, дорогая, — кажется, у Дианы не только ночное зрение прорезалось.
— Золотистое, — она очерчивает рукой широкий круг, — оно окутывает их.
— Поздравляю, ты начинаешь видеть эфирные тела! (3303c)
— Обалде-еть, — Рената умильно прикладывает ладони к щекам и качает головой. — Как всё это романтично!
Хочется закатить глаза, но вдруг ловлю себя на том, что они… видят как-то размыто. Моргаю, проясняю зрение, чувствую, как по щекам катятся… слёзы? Проверяю рукой, в непонимании смотрю на влагу. Дожил! Точно, старость подкралась незаметно.
[1] Я взяла в романе «Истинная для волка» идею передачи «Орёл и решка», ибо именно в процессе съемок Рената попадает в этот дивный мир. Переименовала, дабы не вызвать ничей гнев за использование бренда, но суть одна — это тревел-шоу с двумя ведущими, один из которых проводит уик-энд на сто долларов, а второй с безлимитной картой. Ну а человек, которым я вдохновлялась при описании героини Ренаты — Регина Тодоренко.