Глава пятнадцатая, в которой Рената поёт особое предсказание
Аман
День проходит своеобразно. Сначала приходится выслушать множество восторгов по поводу кардинальных перемен в моей внешности, хотя самое главное, как мне кажется, случилось именно внутри. Я чувствую, что силы окончательно вернулись. По крайней мере, регенерация восстановилась точно. Я украдкой проверяю — тыкаю ножом в подушечку пальца. Выступает кровь и тут же кожа затягивается, не оставив даже намёка на повреждение. С ума сойти!
Окончательно убедившись в реальности чуда, я возвращаюсь к еде. Сегодня на завтрак у нас земные блюда, которые в четыре руки приготовили Рената и Диана: гренки, салат из свежих овощей, какой-то чудный напиток под названием «кофе», бутерброды с подсолённой икрой, мясом, сыром. Надо же, и всё это вкусно, хоть и необычно, особенно кофе и салат.
— Я знаю, это у Дианы такая оригинальная магия, как у меня, — Рената даже светится от счастья, искренне радуясь нашим переменам. — Я когда сюда попала, поначалу тоже ничего не происходило, а потом на пиру у князя у меня спонтанно открылся дар предсказания.
В силу беременности Рената налегает в основном на солёную икру.
— Ого, — Диана, несмотря на слабость после непростой ночи, оживляется, особенно после пары глотков кофе. — А как это произошло?
— Да вот посмотрела на одного из гостей — Батыр-Хана — и спела песню о его пропавшем брате. Представляешь, знать не знала ни того, ни другого! И мелодия и слова взялись из ниоткуда, я даже ничего не запомнила.
Слова Ренаты вызывают во мне жгучий интерес.
— Серьёзно? — Диана во все глаза смотрит на хозяйку Архельдора, даже жевать перестаёт.
— Как никогда! — всплёскивает руками Рената. — Когда меня похитили и начали требовать объяснения, я не сразу смогла въехать, что им от меня вообще надо. Тем более что произошло это после горячей ночки с Харальдом, который меня ещё и покусал. То ещё времечко было!
Она мечтательно закатывает глаза.
— Самое страшное, что увезли её с помощью ветра, и мне пришлось очень долго её искать, — Харальду явно неприятны эти воспоминания. — До сих пор жалею, что не разорвал там всех.
— Послушай, в стане было много невиновных, — Рената успокаивающе гладит супруга по руке. — Да и Айтбай выторговал тебе отличный откуп, который нам здорово помог впоследствии.
— Вот только это меня и примиряет, — хмурится Харальд. — Дядя успел неплохо растратить часть богатств отца, пока был альфой в моё отсутствие.
— Ренат, — Диана несмело подаёт голос. — Ты не могла бы предсказать, что ожидает нас впереди? А то, если честно, мне так боязно вступать в драконье общество.
Неожиданно! Мне она никогда не говорила о подобном нюансе своих страхов, да и не чувствовал я такие тонкости.
— Я попробую, но это бесконтрольный процесс, — Рената усмехается, поглаживает живот. — Вчера, например, меня не осенило.
— Как получится, конечно, — торопливо добавляет Диана. — Я не настаиваю. Кстати, очень хочется прогуляться по вашему чудесному острову. Можно?
— Да, конечно, если ты в силах.
— После такого чудесного завтрака я могу всё! — Диана буквально светится радостью, и я с удовольствием разделяю с ней это прекрасное чувство.
С прогулкой решаем не затягивать, от провожатых отказываемся, ибо хочется получить чистое впечатление, и вот тут начинается самое странное. Вроде бы и виды прекрасные, и никто к нам особой агрессии не испытывает, но появляется тревожное чувство. Словно не здесь нам сейчас место.
— Ты чувствуешь это? — спрашиваю у Дианы, когда мы идём по лесу.
— Только твою тревогу, — она поворачивается ко мне, гладит по щеке. — Так странно смотреть на тебя такого. Непривычно.
— А мне странно чувствовать себя прежним, когда ничего не болит, — накрываю её кисть своей. — Вот только, похоже, ко мне вернулось драконье чутьё. Я далеко не менталист, но раньше мог ощущать угрозу.
— Ты думаешь, волки что-то задумали? — она беспокойно оглядывается, словно пытается высмотреть врага за кустами.
Но его там нет и быть не может, потому что никакой вервольф не в состоянии навредить дракону. Ни физически, ни магически.
— Нет, это что-то более масштабное, — я всё больше напрягаюсь.
Мне хочется прямо сейчас обернуться, взлететь и выяснить, что к чему. Диану оставить здесь, потому что именно Архельдор для неё безопасен, как никакое другое место. Вот только куда лететь? У кого спрашивать? Может, к отцу, в родное гнездо?..
— Дьявол, только всё наладилось! — восклицает Диана.
На её лице досада, кулаки сжаты, и это она ещё не знает о моих мыслях.
— Милая, — обнимаю её, укутываю в свои объятья и не знаю, как продолжить. — Любимая, я очень переживаю за твою безопасность.
Она вскидывает на меня свои небесные глаза, в них вопрос и мольба одновременно.
— Надо узнать, что происходит, — погружаюсь в её взгляд, не могу да и не хочу от неё отрываться.
— Только не вздумай оставлять меня одну! — и как она догадалась?
Впрочем, она — моя пара, чему тут удивляться?
— Поверь, рядом с вервольфами ты в полной безопасности, — пытаюсь убедить свою любимую упрямицу.
— Не торопись! — она улавливает самую суть, а не внешнее обличие моих слов. — Пусть Рената попробует сделать предсказание! Давай я попытаюсь снова что-нибудь нарисовать, в конце концов. Похоже, у меня такой же спонтанный характер дара, как и у неё, но нам обоим нужна отправная точка. И эта точка — ты. Если ты сейчас улетишь, не от чего будет отталкиваться.
— Господи, ты и так уже сделала невозможное — вернулась ко мне, да ещё и исцелила, — я глажу её лицо, сцеловываю слёзы, катящиеся по щекам.
— Вот поэтому я не хочу тебя вновь потерять! — она со всей силы прижимается ко мне, ловит губы своими губами, пытается убедить всеми возможными способами, не только вербальными.
И я дрожу, понимаю, что не могу ей отказать, просто обязан дать эту возможность.
Дракон глухо рычит внутри. Он недоволен — ему хочется действий. Не в его натуре сидеть и ждать. С другой стороны, мы — не волки, мы обычно всё взвешиваем, просчитываем и только потом принимаем решение. В идеале. Не я, не на этом острове. Но я держусь.
Диана
Мы торопливо возвращаемся домой. Всё хорошее настроение от прогулки псу под хвост. И тут оказывается, что готовится пир, не на весь фьорд, конечно, но за столом будут и побратимы Харальда с семьями и все его близкие: мать, сестра с братом и, конечно же, Свейн — глас Волчьего Бога и главный советник. Ещё с утра я была бы только рада этому, но сейчас… впрочем, сейчас тоже неплохо — пусть Аман хоть немного отвлечётся! А то как-то он резко стал угрюмым и собрался куда-то улетать. И ладно бы со мной, но нет, его драконство считает, что мне тут будет лучше. Потому что безопаснее!
Я его, конечно, понимаю, но ничего поделать не могу. В смысле разлучаться с ним — смерти подобно. Хотя, возможно, это тактическая глупость.
До самого ужина Аман не находит себе места. Он разговаривает с Харальдом и Свейном, божественный глас что-то ему объясняет, видимо, делится опытом. Я чувствую, как Аман немного успокаивается, по крайней мере, улетать сию секунду он уже не собирается. Наконец, наступает время праздника, и мой любимый возвращается ко мне.
За столом идёт оживлённая беседа, Кьярваль спорит со своей хрупкой супругой о том, как назвать их будущего сына. Надо же, у неё пока никаких признаков беременности, а они уже в курсе! Откидываюсь на спинку стула, прищуриваю глаза, пытаясь рассмотреть её ауру. Не особо. Может, надо наоборот расслабиться? Точно, стоит мне расфокусировать взгляд, как я начинаю улавливать лёгкое свечение вокруг её тела. Нежно-розовое, перемешанное с золотистым. Очень красиво, как бы мне умудриться нечто подобное изобразить на холсте?
— Да что вы спорите? — меланхолично протягивает Рената. — У вас всё равно будет девочка.
— Ты это сейчас прорицаешь, или так сказала, подразнить? — смотрит с хитрым прищуром Харальд.
— Да кто ж его знает? — пожимает она плечами. — Захотелось сказать, вот и сказала.
— Значит, прорицаешь, — вынес вердикт альфа. — Крепитесь, первенец девочка — это сильная дочь с непростым характером. По крайней мере, так показывает опыт нашего народа.
В его лице было столько сочувствия, словно ему самому приходится заниматься воспитанием всех отпрысков Архельдора.
— Да ладно тебе, зато какие воительницы из них вырастают, — возражает Свейн. — Они — любимицы Небесного Волка. В них много силы, как мужской, так и женской.
— Да, говорят, от них рождаются самые крепкие дети, — кивает Рената.
Похоже, она вовсю погрузилась в жизнь своих подданных. Знает каждую мелочь.
— А мне всё равно, — отрезает Кьярваль. — Я любому ребёнку буду рад, без разницы кто там кого сильнее и круче.
На том и порешили. И всё бы ничего, но Аман от таких разговоров всё больше мрачнеет.
И тут Рената неожиданно начинает петь:
Твоя боль — лишь малая частность,
Твоя скорбь — капля в море невзгод,
Что ждёт остальных,
Когда властность одних
Нарушит законы, прольётся кровь.
Лети, лети, лети!
Успей прогнать беду!
Воздух в крылья прими,
Стань стрелой тетивы,
Что натянет рука Судьбы.
Кому верить — решать тебе,
Но знай — будет труден путь.
Ты судить не спеши
И с плеча не руби
Об обидах своих забудь.
Лети, лети, лети!
Успей прогнать беду!
Воздух в крылья прими,
Стань стрелой тетивы,
Что натянет рука судьбы[1].
У меня мурашки по коже от мелодии, от слов, от призывных интонаций Ренаты. Она полностью погружена в песню, её взгляд смотрит в душу Аману, а он словно заледенел. Не зря, не зря его сегодня обуяла тревога! Видимо, он действительно вошёл в силу и смог почувствовать приближение беды. Чёрт, как всё не вовремя! Мы ведь только обрели друг друга…
Аман
До чего же удивительна эта Рената! Её аура словно с ума сошла — так сияет, пока она поёт, не говоря уже об игре цветов. А вот те слова, что произносят её губы, нравятся мне всё меньше и меньше. С одной стороны, понятно, с другой — запутано. То, что что-то надвигается, я ощущаю с обеда, едва пришёл в себя после полного восстановления благодаря Диане. Моя боль — лишь малая частность? Да, охотно верю, вот только что именно надвигается на остальных? И эти самые остальные — это кто? Драконы? Похоже, да.
Лететь я готов хоть сейчас, знать бы в какую сторону! Потому что родители могут оказаться где угодно. Сейчас лето — время полётов по гостям.
— Даже не вздумай оставлять меня здесь, — голос Дианы звучит угрожающе. — Вспомни, что произошло, когда ты просто улетел на охоту!
Я вздрагиваю. Это удар ниже пояса. Понимаю её логику, инстинкты согласны с ней, но разум… разум твердит, что так будет безопаснее. Рената спела про веру. Да, я не знаю, кому верить, кроме Дианы и родителей. Магнус? Нет, всё же пара драк и одна попойка — не повод довериться. Тяжело. И явно нет времени.
— Я серьёзно, — продолжает моя пара. — Если ты улетишь без меня, я позову элементаля ветра и догоню тебя. И тогда ты уже не отвертишься!
— О, ты тоже умеешь вызывать элементаля? — Рената уже пришла в себя и с любопытством прислушивается к нашему разговору.
Как и прочие.
— А что, его нужно как-то по-особому вызывать? — Диана растерянно хлопает глазами. — Аман обычно свистит и тот приходит сам.
— Потому что я — дракон, — ухмыляюсь, хотя не сказать, что в восторге от того, как разворачивается беседа.
Получается, будто я кичусь этим и всяческими способами хочу от неё избавиться.
— Ничего, я тоже умею, у меня специальная песня есть, — Рената хитро мне подмигивает, мол, никуда не денешься. — Женская солидарность — это сила!
Вот шварк!
— Это другой элементаль, — не могу не возразить, хотя спорить в этой ситуации глупо. — Мой о тебе только слышал.
— Ничего, разберёмся.
— Странный разговор, — хмурюсь. — У нас тут не соревнования в том, кто кого переиграет, а серьёзное дело.
— Вы хоть расскажите, а то я свои предсказания не помню.
— Ты предсказала тотальный звездец, дорогая, — Харальд отпивает из кубка медовухи, видимо, тоже нервничает. — Не знаю, кому конкретно: драконам или всем вообще, но перспективы так себе.
— Божечки-кошечки! — Рената хватается за живот и…, - кажется, я рожаю.
Всё, теперь точно звездец.
Все дружно вскакивают, начинается суматоха, Диана бледнеет, что-то бормочет и стремительно выходит из-за стола. Никто не обращает на неё никакого внимания, да и правильно — сейчас важно, чтобы всё прошло хорошо. Я удаляюсь вслед за своей парой, вхожу в отведённую нам комнату и… обнаруживаю, что Диана разложила на столе чистый холст и трясущимися руками пытается натянуть его на подрамник.
— Что ты делаешь? — подхожу к ней, аккуратно отодвигаю и принимаюсь делать всё сам.
Принцип мне понятен, да и магия теперь при мне — получается за считанные секунды.
— Спасибо, — Диана тянется ко мне, целует, потом берёт холст, закрепляет на мольберте и принимается открывать краски. — Надо рисовать. Я чувствую это.
Я вижу, как загорается её творческая чакра, любуюсь фиолетовым серебром и понимаю, что этот дар просто бесценен. Ибо нарисовать можно всё что угодно, а значит, в её руках сосредоточена великая сила. От этой мысли мурашки пробирают моё тело.
Процесс творения просто великолепен. Он завораживает, видно, что Диана вошла в трансовое состояние. Её движения резки и в то же время точны. Она чётко знает, что нужно делать в каждую секунду времени. Нет задержек на размышления над цветом или линией, всё происходит очень быстро и от того невероятно.
Я не раз видел, как творится живописное произведение. Это всегда достаточно долго: художник грунтует холст, смешивает на палитре цвета, прорисовывает начальный контур, потом прорабатывает детали, то отходя подальше, то сверяясь с образцом. Зачастую неточности закрашиваются либо корректируются после подсыхания предыдущего слоя.
Диана холст не грунтует и не тонирует — некогда ей. Она сразу пишет на бежевом фоне, как есть. И пишет то, что в ближайшее время обязательно сбудется. Просто поразительно.
Спустя каких-то полчаса я вижу прекрасных… близнецов. Мальчика и девочку. Они обнимают друг друга, улыбаются и заряжают меня невообразимым счастьем. От них исходит свет, а ещё та самая милость, присущая только детям. Потому что только они могут так наивно, честно и открыто смотреть на мир.
— Успела, — Диана вытирает пот, выступивший на лбу, поворачивается ко мне…
Кисти падают из ослабевших пальцев, глаза закрываются и она оседает прямо мне на руки.
— Шварк, с этим надо что-то делать!
Меня вовсе не прельщает каждый раз, как Диана что-то намагчит, гадать, нормально это или нет. В смысле обморок.
А ещё, что теперь делать? Я категорически не хочу рисковать своей парой, но она такая упрямая. Смотрю на неё — такую хрупкую и в то же время сильную, и понимаю, что ничего не попишешь. Она права, в прошлый раз я отлучился на охоту, и вышла трагедия. Нет, повторения точно нельзя допустить! А это значит, что снова придётся надевать сбрую Магнуса, садить Диану на шею и лететь к родителям, только надо настроиться на них. И для этого придётся снять все барьеры. Давний и весьма болезненный обряд, но по-другому никак.
Кстати, а что там с этими детьми, если Диана бросилась их столь скоро рисовать?
[1]Текст автора.