Глава 25

Прочитала. Перечитала. Совру, если скажу, что осталась спокойной.

Сегодня всё так хорошо было. Непривычно было после года не самой счастливой жизни снова чувствовать себя желанной. И женщиной. Не мамой, не уборщицей, не кухаркой, а залюбленной до одури женщиной. Я не ходила, а порхала от счастья.

Это был самообман?

Нет, — сказала себе мысленно. — На уловки этой малолетки я не поддамся. Всё хорошо, так оно и останется: с Пашей всё наладилось, Лика довольна, Глеб тоже с Пашей помирится. Я для сына любимая мама, а не вожак стаи, и без Паши он, боюсь, по кривой дорожке пойдёт.

Да, всё хорошо. А Тамила…

Положила телефон на тумбочку, сообщение оставила без ответа. Нужно будет в черный список её номер внести, когда руки перестанут трястись.

Вышла из спальни, дошла до комнаты Глеба. Трижды стукнула костяшками по двери.

— Мам? — сын приоткрыл дверь.

— Можно?

— Что-то случилось? — он распахнул дверь, пропустил меня внутрь.

— Я поговорить хотела.

— Я всё понял, не маленький, — буркнул сын. — Мам, ты просить за него пришла? Или за семейный климат, который я порчу своей кислой рожей?

— Я пришла… извиниться, — со вздохом опустилась на кровать. — Наши ссоры ударили не только по нам, но и по тебе.

— Лично ты мне ничего не сделала.

— Глеб…

— Да понял я всё! Понял! Вы ссорились — мы страдали — ты извиняешься, вы помирились — всё должно стать хорошо в том числе и у меня. Раз вы с ним сошлись, то и у меня теперь всё должно стать прекрасно, я верно понял? Блин, мам, прости, — сын сбавил тон, опустился рядом со мной и неловко, будто стесняясь самого себя, приобнял. — Я не хотел на тебя орать. Знаешь, что? Мам?

— М?

— Если ты счастлива, я тоже счастлив. Драки с ним… с отцом, — выдавил сын нужное слово, — устраивать не стану, как и мешать вам. Честно. Считаешь, что тебе лучше с ним, чем без него — хорошо.

— Спасибо, мой хороший, — нежно провела ладонью по щеке Глеба — раньше у него лицо нежное было, с пушком, а сейчас уже щетина чувствуется. — У меня просьба к тебе, прислушайся, пожалуйста — не пей больше, хотя бы пока не вылечишься. Я волнуюсь за тебя.

— Не буду, не парься. Спокойной ночи, ма.

После я зашла к Лике, а выйдя из комнаты дочери, столкнулась с Пашей — он к комнате Глеба направлялся.

— Паломничество по детям, — подколол муж.

— Паш, ты бы не трогал Глеба пока.

— Я просто поговорю с сыном. Мягко, откровенно. Ругаться не будем, не переживай. И не подслушивай — у нас мужской разговор. Если что-то пойдет не так, я скажу. Иди в спальню.

Пару секунд я раздумывала и нерешительно кивнула. Паша притянул меня к себе, обхватил ладонью мой подбородок и провел большим пальцем по моим губам, перед тем как поцеловать — нежно, страстно, многообещающе… как раньше.

— Иди, я скоро приду и продолжим, — шепнул он и легонько шлепнул по попе, подгоняя.

В спальню я шла с улыбкой. И с тревогой. Не зря, ведь едва я вошла в спальню, потянулась к телефону чтобы заблокировать номер Тамилы, и обнаружила от неё 3 сообщения. На экране высвечивается только одно, и еще 2 скрыты в диалоге.

«Послушайте аудио, посмотрите видео. Если решите что это фейк — проверить правдивость легко» — прочитала строки, и заблокировала экран.

— Нет, — передернула плечами, и снова приказала себе: — Нет!

Я не стану открывать и смотреть, что мне отправила Тамила. Может, Пашу подкараулила, попросила заснять себя рядом с ним, и будет выдавать видео как доказательство их романа. А я решила верить.

Я должна верить! Не могу я просто взять, и разрушить то, что половину жизни строила. Все эти дни без мужа я не жила, а существовала, всё время думала как он, где, с кем, а сама не жила. Я без Паши не умею. И я должна все силы приложить, чтобы вернуть в нашу семью ощущение счастья, доверие, иначе что я за женщина такая?!

Пока принимала душ, мантрой повторяла себе это. И когда в кровать легла — тоже. Но рядом, на тумбочке проклятый телефон с непрочитанным сообщением. Хоть форточку открывай, и выбрасывай смартфон, чтобы раны не бередил.

А если я зря Паше доверилась? — пробился сквозь мой аутотренинг еле заметный росток мысли.

Дверь в спальню открылась, рассеивая темноту.

— Родная, спишь? — спросил Паша тихо.

Не знаю, почему, но я промолчала, так и осталась лежать без сна с закрытыми глазами. Слушала шум воды из ванной, дождалась пока Паша вернется в постель. Он лег рядом, прижался к моей спине грудью, обнял меня, запахом своим окутал — парфюмированным гелем для душа и чем-то своим, терпким, родным.

— Ася, — хрипло прошептал муж, обхватил мочку моего уха губами, чуть оттянул, лизнул. Меня всегда это заводило, а сейчас… сейчас плакать охота. — Асенька, любимая моя, я так скучал. Ну же, просыпайся…

Муж гладит меня, шепчет жарко. А я деревянная. Не-мо-гу! Нужно развернуться к Паше, расспросить о разговоре с Глебом. Сексом заняться — он подтвердит наше примирение, и поможет выбросить из головы дурные мысли. И хочется, да. А еще хочется взять телефон, разблокировать, показать Паше сообщения Тамилы и прокричать: какого черта эта девка себе позволяет? Как он это допустил?

— Моя охуенная, ты так пахнешь… — Пашины ласки всё настойчивее.

— Паш, я сплю. Голова болит, — пробурчала сонное, недовольное. Впервые в жизни, наверное, соврала.

И до утра не спала, с самой собой спорила.

Я с Тамилой встречаться не стану — это точно. Не о чем мне с ней говорить. С Пашей — можно, но я же приняла решение насчет нас. Да и не скажет мне Паша ничего нового.

Что делать? Удалить, не читая, заблокировать номер и жить спокойно?

… ожидая что в любой момент времени Тамила отправит мне эти её «доказательства» с другого номера?

Утром Паша встал с кровати первым, закрылся в душе, а я села на кровати и разблокировала телефон.

Первым делом я открыла аудиозапись. Сначала напряглась — Паша разговаривал с ней! А затем расслабилась даже — Паша был груб. Поначалу. А потом — ласков, говорил правильные слова, заботливые. Но это ведь значит, что у них ничего не было! Тамила прислала мне доказательства верности мужа, а не его неверности!

Видео мне было неинтересно смотреть, я улыбалась от облегчения — не знала даже, что жила в таком сильном напряжении, сбросив которое, чувствую себя моложе лет на 10. Но всё же, видео я открыла.

Это запись с камеры коридора. В нижнем углу дата и время высвечиваются, ничего криминального. Увидела как Паша подошел к двери с ключом-картой, а рядом с ним… Тамила. В платье красно-белом, с воланами. Они вошли в номер вместе.

Позавчера.

А вышли… утром.

Может, фейк? Есть же нейросети — они и лица подделывают, и голос, и всё что угодно. Глеб игрался пару месяцев назад, показывал, и хвастал что за 5 минут ролик сделал.

— Доброе утро, — услышала голос мужа.

Кивнула ему в ответ. Паша продолжил что-то говорить. Рот его открывался, а вот слова я не слышала, просто смотрела на него — снова уставшего, конечно, прошлая бессонная ночь с Тамилой и вчерашний секс-марафон со мной дали о себе знать.

У него снова нос закровило, капелька скатилась по подбородку Паши, он вытер её, выдохнул, снова что-то мне сказал.

Не знаю, что.

То видео — не фейк. Хватит уже пытаться себя обмануть! Хватит нервничать, разговаривать, бегать за ним, с Тамилой общаться… ХВА-ТИТ!

— … давно пора было признаться тебе, но ты уже и сама, наверное, догадалась что я серьезно болен… Ась, ты куда? Я тебя испугал?

Вышла из спальни в коридор.

Даже выгонять Пашу не стану из квартиры. Сама уйду, есть куда, и деньги, слава богу, есть. Вот только жаль Глеба и Лику: миримся, ссоримся, миримся, снова ссоримся, а они всему этому свидетели. Но это в последний раз.

Паша идет следом за мной, продолжает что-то говорить, повысив голос. Взволнованный.

Плевать! Просто на развод подам, надоела мне эта говорильня бесконечная, равно как и унижения.

— Ася, что это значит? — рявкнул он. — Ты просила откровенности, и теперь игнорируешь меня. Это шок, или… я не понимаю ни хрена.

— Это развод, — вырвала руку из его хватки. — Откровенность твоя мне больше не нужна. Всё. Конец. Хватит с меня, надоело. Встретимся в суде, там и поговорим.