Глава 23
"Тебя встретят тебя в аэропорту. Не обсуждается".
Антон в десятый раз пробегался глазами по короткому сообщению от отца, и сжимал челюсти. Значит, выписали.
Он, конечно, рад за родителя. Но по приезде, рассчитывал на прохладный душ и, конечно же, на Варю.
Раньше он смеялся над речами, типа «вторая половинка», «кусочек меня» и тому подобное. Но не сейчас. Теперь он испытывает чувство, будто от него и в самом деле оттяпали кусок. Обе ноги, например, и ему без этих ног, то есть, без Вари, ну совсем хуёво. Слов нет, чтобы описать это чувство. Интересно, а что она чувствует? Скучает ли по нему? Хотя бы немного? Хотя бы самую малость? На большее брюнет и не рассчитывает.
Снова включает экран телефона и быстрыми пальцами набирает текст.
«Через несколько часов прилетаю назад. Я безумно скучаю. Варя.»
Отправляет и выключает айфон. Убирает в сумку, откидываясь на удобное кресло бизнес-класса.
Во Владивостоке всё улажено. Георгий выкачал из парня всю кровь. А Антон и не ожидал, что этот мужичок настолько прыткий и подкованный. Всё-таки, не зря отец уже пятнадцать лет держит Жору рядом с собой. Брюнет кидает взгляд на мужчину, что носом уткнулся в монитор планшета, который он, кажется, никогда не выпускает из рук. Смешной он! Несуразный какой-то. Неуклюжий. Но мозговитый, зараза!
Горький ухмыляется и чувствует, как самолёт начинает двигаться, готовясь ко взлёту. Это чувство. Брюнет обожает это ощущение, когда железная птица взмывает в воздух. Словно заново рождается. Дыхание второе открывается. Лёгкая эйфория. Ему бы хотелось в такой момент держать за руку Варвару. Бок о бок. Взлетая вместе.
Варя. Представляет её лицо. Вдруг перед глазами проплывает их первая встреча. Зеленющие глаза. Большие. Напуганные. Суетилась, мышка. На помощь кому-то спешила.
«Там что-то происходит! Помоги! Скорей!» О чём она думала тогда? Что он спохватится ей помогать? Он её знать не знал. Но любопытно стало. То, как она дрожала под ним, прижатая к стенке кабинки туалета. То, как тяжело сглотнула, когда он положил свою ладонь на её горло. Чёрт! Это так сильно завело его тогда. Вот она. Та самая точка отсчёта. То миг, когда он попал в её сети. Сам того не подозревая. Думал, что это он её сцапал. А нет. Всё оказалось наоборот. Медленно, но верно, эта девочка, сожрала его сердце. Давилась. Но всё перемолола.
Горький сдвинул брови, когда почувствовал шевеление в брюках. Оглянулся на Жору и сложил руки на том месте, которое теперь хотелось прикрыть от лишних глаз. Варя. Ты вообще понимаешь, как действуешь на меня?!
- Жора? – Тихо позвал помощника. Тот мгновенно поднял глаза на парня, вопросительно вскинув брови. – Открой мне отчёты по закупкам за последние два месяца.
- Сейчас? – Георгий не понял этой инициативы. И не надо, Жора. Не думай об этом.
- Да. Именно. – Горький выжидающе протянул ладонь через проход, чтобы получить в руки планшет. – Давай. – Поторапливая мужчину. – А ты поспи пока. А то вон какие синяки под глазами. Нельзя так, Жора. Нельзя…
* * *
Арина ворочалась с одного бока на другой. Не в состоянии спокойно и быстро заснуть. Мысли роем маленьких плёл перемещались в блондинистой голове, сбивая девушку с толку. Заставляя судорожно хлопать ресницами и, то и дело кусать губы.
Снова и снова возвращаясь на ту поляну, к той реке. Постоянно ловя на себе взгляд светлых глаз.
Кого цвета эти глаза? Голубого? Зелёного? Они похожи на маленькие озёра с кристально чистой водой. Холодные. Но эти озёра обжигали её каждый раз, когда девушка чувствовала на себе его взгляд.
- Что там у тебя? – Приближающийся к машине голос показался ей знакомым. Не то, чтобы сильно знакомым. Но она точно его где-то слышала.
- Раненная лань! – Захар помогает ей до конца натянуть юбку и отступает от девушки на пару шагов.
- Лань говоришь? – Арина облокачивается на руки, чтобы подтянуться и залезть подальше в салон, вытянув ноги по заднему сиденью. Видит крепкое мужское тело, мускулистая грудь, широкие плечи. Парень подходит ближе и наклоняется, чтобы заглянуть в салон автомобиля. – На что жалуемся, Лань? – Кривая усмешка на красивом лице, сменяется озадаченностью.
- Добрый день. – Блондинка ловит оторопелый взгляд парня, который с каждой секундой наполняется осознанием. Это он. И он тоже её узнал. Что он здесь делает? Захар сказал, что это «свои»?
- Добрый день, раненная лань. – Парень прячет скупую ухмылку. Выпрямляет спину, снова поворачиваясь к Авдееву. – Это и есть та самая белочка?
- Ну, вот и познакомились! – Захар хлопает друга по плечу и широко улыбается. – Это Арина. – Заглядывает к блондинке и тянет к ней руки. – Давай-ка я лучше тебя вытащу, Бельчонок.
- Может, лучше, в больницу?
- Какая больница, Арина? – Шатен подводит глаза и тащит девушку на свежий воздух. – Сейчас тебе Кирюха всё сделает! Не переживай ты!
А я переживаю, Захар. Очень. Я не хочу, чтобы этот парень трогал мои ноги.
Она сцепляет свои пальцы на его шее, позволяя себя поднять и вытащить из душного салона нагретого автомобиля.
- Кир, куда лучше? – Окликает парня, держа Арину на руках. – На покрывало пойдёт?
- Давай. – Кирилл машет рукой в сторону дерева и наполняет лёгкие кислородом. Словно перед погружением. Вот так дела. Какого хрена именно она?
Блондинка ловит на себе взгляд нового знакомого и прячет глаза в ключице своего парня. Не смотри на меня. Слышишь? Не смотри!
Авдеев осторожно усаживает девушку на мягкое покрывало, а сам садится рядом. Обхватывает дрожащие пальчики.
- Не бойся. Это не больно. Ну, может, чуть-чуть.
- Здесь магазины есть поблизости? – Кирилл тихо присел напротив и задумчиво посмотрел на Захара.
- Да есть. Минутах в пяти езды. Помнишь, мы проезжали? А что? – Захар вытянул шею, пытаясь сложить два и два.
- Холод нужен. – Кирилл протягивает руку, медленно, очень аккуратно. Словно боясь спугнуть девушку. Видит же, что она потеряла почву под ногами. И в прямом и в переносном смысле. Обхватывает стройную икру пальцами и легко тянет на себя. – Дай посмотрю. – Стараясь не сталкиваться глазами. – У нас есть что-нибудь ледяное? Вода?
- Есть. Но не ледяная.
- А у вас? – Все-таки переводит взгляд на девушку.
- Мы здесь уже пару часов. Наша вода давно стала тёплой. – Тихо проговаривает и снова прячет глаза.
- Я быстро! – Шатен отпускает её руку и встаёт. – Пять минут.
Скрывается так быстро, что девушка даже остановить его не успевает. Дышит так тяжело. Почему? Почему она так разволновалась? Она ведь ничего не сделала? Да и он…
- Расслабься, белочка. Я не кусаюсь. – Тихий смех парня обращает на себя внимание. Приятный. Она бы даже сказала – располагающий.
- Не называй меня так. – Бубнит еле слышно, подтягивая ноющую ногу к себе.
- Арина. – Снова тянет руку, хватая ускользающую конечность. – Дай сюда.
- А вдруг перелом? Или разрыв связок? – Блондинка смотрит на его пальцы, что осторожно проводят пальпацию, пытаясь выявить повреждения.
- Нет здесь у тебя перелома. И разрыва тоже нет. – Давит немного сильнее и слышит, как девчонка тихо вскрикивает. – Тише. – Сразу ослабляет нажим и кладёт ладонь на щиколотку, слегка поглаживая большим пальцем гладкую кожу. – Прости.
А после опускает её ножку и достаёт из кармана телефон. Щёлкает по экрану и подносит к уху.
- Харыч, я тебе сейчас сообщением скину что ещё купить. Аптеку там найди. Угу. Давай. – Сбрасывает и пишет сообщение. – Как мир тесен. Удивительно, да? – Задаёт вопрос, не отрывая глаз от экрана телефона.
- Ужасно тесен. – Арина бубнит себе под нос и оглядывается в поиске Вари. Находит её возле берега. Стоит вместе с Игорем. О чём-то говорят.
- Даже обидно как-то. – Голос Кирилла становится громче и Смыслова обдаёт парня ледяным взглядом. – Не смотри на меня так. Ты красивая. Очень.
- Замолчи. – Рычит девчонка, зыркая на парня злобно. – Ты не должен этого мне говорить! Захар твой друг!
- Не открыла мне тайну. Я в курсе. Но сути дела это не меняет. Ты красивая.
- Перестань говорить это. – Девушка подтягивает ногу к себе.
- Я ещё не закончил. – Брюнет опять протягивает свою руку и бережно тянет к себе. – Потерпи. – Снова прощупывает. – Лодыжка сильно не опухла. Но холод нужно будет прикладывать ещё в течение двух-трёх дней. Чтобы снять отёчность. А она, возможно, будет. Хоть и небольшая. – Обхватывает её стопу и слегка наклоняет в сторону. – Можно делать компрессы.
- Я поняла. – Девушка слегка расслабляется. – Всё сделаю.
- Вот и умница. – Парень мягко провёл пальцами вдоль травмированной лодыжки. Не удержался. Видит Бог, это вышло случайно. Услышал её судорожный вдох и тут же убрал руки. Блять.
Неловкое молчание и шелест травы отвлекает их обоих от ненужных мыслей.
- Харыч приехал. – Кирилл резко встаёт, чтобы встретить подъезжающий автомобиль. Остынь, Кир. Она не твоя. Остынь, и просто сделай своё дело.
* * *
Уже на подъезде к парадному входу, Антону хочется выскочить из машины и бежать наутёк. Куда глаза смотрят. Лишь бы подальше отсюда.
Отец ждёт его в своём кабинете. Как же он ненавидел этот кабинет. Больше всего на свете он ненавидел этот кабинет. Здесь он ещё мальчишкой испытал всю отцовскую любовь на своей маленькой детской шкуре.
Непонятно почему, но именно там папа любил проводить свои экзекуции над сыном. Откуда он взял этот армейский широкий ремень с тяжёлой бляхой, Антону неизвестно по сей день. Но он помнит этот ремень даже лучше, чем собственную мать.
Отец бил его по любому поводу. Плохо посмотрел, не так стоял. Не так ответил. Нагрубил. Да даже если у него просто было плохое настроении. Он просто вымещал всё на пацане. Бил так, что тело мальчишки было сплошь разрисовано этими кровоподтёками. Кожа врезалась в кожу, а металлическая пряжка больно хлестала детское тело. Он бил его этим ремнём без разбору. Куда попадал – туда и бил. Только голову не трогал. Только однажды попал этой пряжкой по носу. Разбил в кровь. И только тогда остановился.
Чёрт! Эти воспоминания мерзкими когтистыми пальцами вцепились ему в сердце. Не думай, Антон. Не вспоминай. Всё давно позади.
Вышел из машины и уверенным шагом прошёл к входной двери. Дом. Милый дом…
Не растягивая удовольствие, брюнет направился прямиком в кабинет отца.
Глубокий вдох и он толкает тяжёлую дверь. Мужчина за столом тут же выпрямил плечи и отложил в сторону бумаги.
- Антон. – Скупая улыбка на мужских губах и Виталий медленно встаёт, делая навстречу сыну несколько шагов. Протягивает ладонь в стремлении пожать своему отпрыску руку. – Рад тебя видеть. – Крепко обнимает. Что это? Старость? Сентиментальный стал, папа?
- Здравствуй, пап. – Сконфуженный парень принимает объятия и тихо прокашливается. – Рад, что ты уже в здравии.
- Присаживайся. – Указывает на узкий диван кремового цвета и садится сам. – Кушать хочешь?
- Нет, пап. Я не голоден. – Горький младший вскидывает брови, осматривая обновлённый интерьер кабинета. Здесь стало светлее.
- Выпить не предложу. Нам с тобой нельзя. – Тихая усмешка и мужчина сцепляет пальцы в замок, наблюдая, как брюнет опускается на диван рядом с ним.
- Я и не пью, пап. – Снова лжёт. Они так привыкли друг другу лгать.
* * *
Варя ждала, что он позвонит. Но Антон не звонил. Сама себя ругала, рассекая свою маленькую комнату мелкими шагами, и не выпуская телефон из рук.
Он написал ей сообщение о том, что благополучно приземлился и вечером хочет её увидеть.
А хотела ли она? Боялась себе признаться. Но – да. Она хотела. Она хотела того Горького, которого видела при их последней встрече. Пусть и вспыльчивого немного. Но такого заботливого. Осторожного. Думающего о ней. Не о себе, как это было тогда. А о ней. Но постоянный страх, не давал поверить ему до конца. Назойливая мысль, что это не он настоящий, не давала девушке покоя. Всё время казалось, что вот-вот, и Горький оскалится в её сторону. Снова скажет, что она никто. Что всё это была просто игра.
И Варя была растеряна. Абсолютно не понимая, как ей перестать бояться. Как ей начать ему верить? Что им нужно сделать для того, чтобы хрупкое равновесие стало прочным и недвижимым?
Ещё раз взглянув на экран телефона, что когда-то подарил ей Антон, девушка глубоко вздыхает и падает на кровать.
А что если она напишет ему сама? Или позвонит? Это будет правильно?
Ты извращенка, Варя. Ты ненормальная...
Ловит себя на этой мысли и закрывает глаза. Это и в самом деле так. Ты думаешь о человеке, что причинил тебе так много боли? Что это? Это разве нормально? Душевный раздрай сводит с ума. И девушка утыкается лицом в подушку. Открывает рот и кричит. Так громко и так горько. Душу рвёт от отсутствия ясности. Тот сумбур и неразбериха