Глава 50

- Спасибо Вам огромное. Я ведь уже даже и не надеялась, что вы пойдёте мне навстречу.

- Не благодарите. – Август галантно отодвигает для женщины стул, и та аккуратно садится, позволяя мужчине тут же придвинуть его. – Мой звонок вовсе не означает, что я иду вам навстречу. – Сталкиваясь со слегка удивлённым взглядом собеседницы. – Я здесь из-за Антона. И я действительно беспокоюсь за него. И прошу вас, эта встреча должна остаться между нами.

- Да, я поняла. – Она закусывает нижнюю губу и сжимает побелевшими пальцами меню.

- Я очень на это надеюсь.

Не сказать, что Наталья сильно надеялась на помощь Августа Нойманна, но и его отказ не радует. Она прилетела в Вену пару дней назад, вслед за Антоном. Понимала, что все её поступки не назовёшь логичными и правильными, но поделать с собой ничего не могла.

Антон обо всём знает. Виталий, наконец-таки, нашёл в себе силы обо всём рассказать сыну. Только вот, легче от этого, кажется, не стало никому.

- Скажу вам прямо, Наталья. – Август немного подался вперёд, привлекая внимание женщины. – Я против того, чтобы вы с ним встречались. – Наблюдает за проблеском боли в её глазах. – Во всяком случае, не сейчас. Он не готов к этому. Совсем.

Она осмысливает сказанное доктором ещё некоторое время, и плотно закрывает свои светлые глаза. Почти жмурится, видимо, пытаясь собраться.

- Я понимаю ваше рвение, Наталья. – Продолжает Нойманн. – Но… как бы вам это сказать понятнее… Антон один, а проблем много.

И их действительно не мало. Август за это время действительно прикипел к этому парню. Циничному, иногда грубому, нахальному, своеобразному. Но за всей этой маской непоколебимости, скрываются сгустки боли. В его глазах всё видно. Там тёмный кратер, заполненный невыплаканными слезами и невысказанной обидой. Той самой болью.

- Много? – Наталья от волнения перекручивает на запястье металлические часики.

- Мы с ним работаем уже полгода. Я ценю то, что Антон мне доверяет. И не хочу, чтобы он пожалел об этом. – Нойманн делает глоток воды. – У него голова забита совсем не нужным … хламом, так, кажется, у вас говорят? Ведь изначально он обратился ко мне вовсе не из-за того, что переживал за вас. Он не переживал за Виталия Юрьевича. И даже не за себя. – Мужчина делает паузу и тихо откашливается. Ждёт.

- Тогда за что он переживал? – Правильный вопрос, Наталья.

- За девушку.

- За девушку. – Поднимая изящные брови и хлопая глазами от неожиданного поворота.

- Да, Наталья. Именно. Он приехал ко мне из-за девушки. Он проявил желание стать лучше. Для неё. Это уже потом мы повернули ситуацию в нужное русло, так, чтобы Антон захотел этого ещё и для себя самого. Но… триггером стала именно любовь, не побоюсь этого слова.

- Я… я даже подумать не могла.

- Поэтому сейчас я не хотел бы резко переключать ход наших с ним мыслей. Знаете? Ведь у него получается. Он, конечно, взбрыкивает, время от времени. Но это только для вида. Не хочу грузить вас никому ненужными терминами. Оно вам ни к чему. - Доктор откидывается на широкую спинку стула, принимая более расслабленную позу. - А эта девушка… эта девушка – его путь к исцелению. Она поможет. Она уже помогла.

И он действительно так думал. А если быть откровенным, то Нойманн очень надеялся на знакомство с Варварой.

- У них отношения?

- К сожалею, я больше ничего не могу сказать. Я попросил вас о встрече лишь для того, чтобы донести до вас мысль о том, что Антон сам должен захотеть. Я прошу вас не торопиться. С большим уважением к материнскому чувству… Подождите. Не гонитесь за ним. Он не успевает за вами. Дайте ему со всем разобраться постепенно. Поймите, своей настойчивостью, вы лишь оттолкнёте его, Наталья.

Август замолчал и просто наблюдал за тем, как красивая женщина медленно опускает напрягшиеся плечи. Между её бровями залегла морщинка, а когда-то пухлые губы сжались в тонкую полоску.

Ничего. Это пройдёт.

- Как он? – Вкрадчиво спрашивает, словно боится, что кто-то их может услышать. Вопрос, который зудел на кончике языка с самого начала.

- Хорошо. – Нойманн, в успокаивающем жесте протягивает руку и несильно сжимает кисть женщины. – С ним действительно всё в порядке, Наталья. Он полон сил. И выглядит отлично. Я не даю ему спуску... - Мужчина мягко улыбается.

- Я поняла. – Она улыбается в ответ, и смаргивает непрошенный хрусталики слёз. Больно.

- Вы должны порадоваться за сына, Наталья. Если всё будет идти так же гладко, то Антон простит. И вас, и своего отца. Рано или поздно, это случится. Он ждал вас двадцать лет… Думаю, что теперь ваш черёд подождать…

* * *

- Как думаешь, они догадались, что ночью я перебежал к тебе?

- Я в этом уверена. – Арина шелестит в руках пачкой с чипсами и бросает взгляд на Захара.

- Почему?

- Потому что мама утром, мне двусмысленно намекала, не замёрзла ли я ночью? – Она хихикает, когда лицо шатена бледнеет на два тона.

- А папа? – Он дёргает плечами и слегка хмурится.

Не хотелось бы испортить хорошее впечатление. Кажется, её родители приняли его благосклонно. Аринин отец - человек большой, во всех смыслах. Даже Авдеев почувствовал себя рядом с ним, недоразвитым подростком. Крупного телосложения, с идеально гладкой выбритой головой и сканирующим взглядом, потенциальный тесть, сначала заставил Захара попятиться. Незаметно, но всё же. Даже плечи как-то сами собой опустились.

Грозный вид мужчины не приободрял, а скорее, опечаливал Авдеева. А мама… слов нет, чтобы описать эту фею. По-другому и не скажешь! Светловолосая женщина, невысокого роста, совсем чуть-чуть полновата. Но это, скорее, её лишь красит. Пара слов, и она, Авдеев в этом уверен, способна заткнуть за пояс даже такого, как Аринин папа.

По разговору за обеденным столом, Захар понял, что её родители в курсе почти всех событий в жизни дочери. Всё, что касается Захара, они так же предварительно узнали у Арины. При этом, вопросов, всё же, было хоть отбавляй.

С наступлением позднего вечера, Авдееву указали на дверь. В гостевую комнату. Хорошо, хоть не на выход. В гостевой было уже была застелена кровать. Очень предусмотрительно. Спасибо большое! Захар никак не мог заснуть. Сколько бы овец не считал. И уже в два часа ночи, парень, с телефоном и своим одеялом в руках, прокрался в комнату своей Белочки. Та спала, раскинувшись на родной постели, словно звезда. И шатен, недолго думая, пристроился рядом, окунаясь в запах цитрусов и её тихое сопение… всё-таки, она ЕГО…

- А папа всё понимает. Хоть и точит зубы. – Снова звонко смеётся и кидает в рот чипсы. – Ты ему понравился! Не переживай.

- Я на это очень надеюсь, белочка. – Шатен давит на газ и улыбается через лобовое стекло родителям своей девочки. Кивает, в знак прощания и медленно выруливает со своего места.

- Улыбайся шире, Захар! – Толкает блондинка его в бок, и машет родителям рукой. – Папа всё ещё смотрит…

* * *

Горький открыл глаза, когда понял, что звук дверного звонка, это не сон… Адская головная боль пронзала всю черепушку. Казалось, что с него скальп заживо сдирают. Так херово не было давно. Брюнет нехотя поднялся с кровати и шаркающими шагами направился к двери. Кого там нелёгкая принесла?!

Звонок прерывался, сменяясь на стук. Женский голос с акцентом за дверью…

- Антон?! Ты дома?

Ну, конечно же… Фрау Майер… Сколько время? Что ей понадобилось с утра пораньше?! Он совсем не готов гостям. Не сегодня. Не сейчас.

Открывает дверь и упирается взглядом в перепуганную старушку. Что случилось? Она с порога начала лепетать что-то на родном языке, отодвигая парня и пропихиваясь к нему в квартиру. Что за хрень?! Спросонья он не понимает ровным счётом ничего. Но напористая соседка обходит брюнета и направляется в сторону его ванной. Горький хлопает дверью и тут же поспевает за ней.

Твою ж мать! Какого хера?!

Вид на залитый водой пол, добивает его окончательно. Что здесь произошло?! Воды почти по щиколотку. Краны закрыты, тогда почему здесь озеро, блять?! Это он сделал?!

Суетливая бабуля продолжала причитать, а Горькому хотелось вздёрнуться. Парень пытается прийти в себя и разобрать хоть одно долбанное слово из тех, что говорит ему соседка. Чёрт! Он их затопил… однозначно.

Спустя два часа, Горький наконец очухался. Как хренова поломойка, корячился в ванной, собирая воду тряпкой. Точнее простынёй. Так как половой тряпки в его доме не нашлось. Простынь теперь пртдётся выктнуть.

Прихлёбывая на кухне куриный бульон, что сварил на скорую руку, Антон пытался сложить по частям свой телефон и свои мозги.

Когда он в последний раз так надирался?! Он даже и не вспомнит уже… А ещё лучше будет, если он хотя бы вспомнит события вчерашнего вечера. Разбитый вдребезги телефон подсказывал ему, что события были не очень радужными. Ложка за ложкой, крупица за крупицей. Воспоминания были жутко смазанными. Но, если поднатужиться… Антон достал сигареты и вышел с тарелкой на балкон. Солнечно…

Она не брала трубку. Это сто процентов. Он звонил несколько раз. Но она ему не отвечала. С сигаретой дело пошло лучше. Он вспомнил, что вот так же курил на балконе, пытаясь дозвониться до Вари. А потом сорвался. И в порыве гнева швырнул ни в чём неповинный телефон с балкона об асфальт. Пьяный идиот. А затем, как недоумок, выполз на улицу и собирал разлетевшиеся запчасти с бетона. Точно…

Горький помнит, как от собственного бессилия бесился. Метался по квартире, намереваясь посреди ночи идти в магазин за новым телефоном. А потом всё. Пустота, на фоне чернеющей бессознательности.

Каким образом на полу в ванной оказался водоём, он до сих пор не смог сообразить. Но, похоже, ремонт своим любезным соседям, оплатить придётся.

Докурив вторую по счёту сигарету, Антон вернулся на кухню, и бросив ложку в раковину, выпил бульон из тарелки залпом.

Натянул футболку и, прихватив бумажник, вышел из дома. Телефон. Ему срочно необходим телефон.