Глава 19. Все будет – хакуна матата

ЭЛЯ Залитая светом и сверкающая зеркалами, кабинка лифта мчит нас на последний этаж – в квартиру Артура. Но сейчас мне немного тревожно. Там, в коттедже у своих друзей Иштван был такой расслабленный и бесшабашно-веселый, а сейчас я ловлю тревожные огоньки в его взгляде. И да, я прекрасно чувствую, что он старается не подавать вида. Но я ощущаю это на уровне интуиции, как-то инстинктивно и безошибочно считываю. Утыкаюсь носом ему в грудь и вдыхаю его запах. Он гладит меня по волосам и молчит. Теперь я точно понимаю, что мне не показалось. – Все нормально? – не выдерживаю я, когда мы входим в квартиру, – я что-то не так сказала или сделала, когда мы были в гостях? Иштван не торопится с ответом, сощуривается и словно подбирает нужные слова. И снова этот нечитаемый взгляд, который смотрит сквозь меня. – Эль, все было отлично. От тебя там все в восторге. И мне на самом деле это очень важно и приятно. Артур и Влад – мои самые близкие друзья. А Янка с Юлькой – их я тоже знаю, поверь. И тут даже немного волновался, как все пройдет. Но все и в самом деле отлично. Улавливаю тот нажим, с которым он произносит имена Яны и Юли. И легкая, едва заметная заминка. – Тогда в чем дело? – Тебе девчонки что-нибудь рассказывали про меня? – Ну так, совсем чуть-чуть, – откровенно сознаюсь я, – только Яна вскользь упомянула о том, чтоб я тебя слушалась, если назревает что-то опасное. Юля с ней согласилась моментально, но как-то потом они сами съехали с этой темы. – Понятно, – усмехается Иштван, но усмешка выходит какой-то хмурой. – Это важно прямо сейчас? Это имеет отношение к тому, что ты какой-то напряженный? Спрашиваю и почему-то очень хочу услышать отрицательный ответ. – Да. Все взаимосвязано. И я уверен, что потом бы девчонки тебе все сами рассказали бы. Но есть то, что ты должна знать прямо сейчас. Взгляд серьезный. Голос уверенный, но почему-то мне кажется, что он просто держится так, чтоб меня не волновать. А причина для волнений явно ведь есть, раз вот так срочно надо поговорить, едва вернувшись домой. – Янку я знаю уже почти девять лет. Влад тоже занимается достаточно беспокойными делами, назовем это так. И была ситуация, когда Яне грозила реальная опасность. Влад ей сказал сидеть дома и не поддаваться ни на какие провокации. Но ей прислали видео, где его пытали. Сама запись была старой, но все обставили так, как будто его поймали и пытают. Ну и Яна сама выдала свое нахождение. Слушаю, затаив дыхание. – В итоге, разобрались, конечно. Была перестрелка. Погибло двенадцать человек, охранявших ее в том доме, куда ее увезли. Ну и Влад лично убил того ублюдка, который похитил Яну и собирался ее изнасиловать. Опускаюсь на диван в гостиной и чувствую, как по коже пробегает ледяная волна. Даже представить боюсь детали того, что мне рассказал Иштван. – С Юлей было не лучше, – продолжает мой любимый, – Артур ей дал предельно четкие указания, когда у них в доме произошла полицейская облава. – Облава? – глухим голосом переспрашиваю я. – Да. Нас с Владом, и еще одного из наших, тоже забрали. В тот же день. Специально, чтоб мы не смогли прийти на выручку. Но суть не в этом. Юле было четко сказано, что делать. Артур тогда все рассчитал с точностью до минуты. Ей надо было срочно уходить из дома. Но она задержалась всего на десять минут, чтоб перевязать лапы псу, раненому в ходе облавы. Ну и почти та же история, что и с Яной. По счастливой случайности, Артуру удалось успеть. Замолкает. Меня осеняет внезапная и пугающая догадка. – Зачем ты мне все это рассказал именно сейчас? Иштван открывает окно и в комнату врывается теплый черноморский воздух. Достает сигарету и закуривает, не сводя с меня изучающего, пристального взгляда. – Мне надо уехать. Ненадолго. Через час. И сейчас предельно важно, чтоб ты четко выполнила все то, что я тебе скажу. Паниковать не надо. Но и никакой самодеятельности. Черт, вот лучший и проверенный способ организовать панику – тихо попросить не паниковать. – Ты можешь никуда не ехать? – дрожащим голосом спрашиваю я и подхожу к нему. Сигарета уходит в пепельницу. Снова обнимает и прижимает к себе. Я уже знаю ответ. – Нет. – Почему? – Эль, это мое последнее задание. Но я не могу все так взять и отменить. Придется заплатить слишком дорогую цену. – Какую? – Жизнь. И не факт, что – мою. Чувствую, как мои ноги становятся ватными. Глупый вопрос, но он сам срывается с губ. – А если с тобой что-то случится? Что тогда? – Тогда, – спокойно говорит Иштван и не отрывает от меня взгляда, – с тобой свяжутся Влад или Артур. Тебя не оставят. В ужасе слушаю то, насколько мой мужчина спокойно говорит о том, что может случиться в любой момент. Для него все настолько привычно или он просто держит себя в руках при мне? Солнце постепенно клонится к закату и сейчас яркий, золотисто-медный свет заливает гостиную. Путаясь в собственных мыслях, я просто хочу убедиться в одной важной детали. Снимаю с Иштвана футболку. Ловлю его улыбку и понимаю, что он знает, зачем я сейчас это делаю. Не торопится отходить от окна, освещенного ярким солнцем. Позволяет все рассмотреть – теперь внимательно и осмысленно. – Этот – недавний? – осторожно касаюсь подушечками пальцев небольшого шрама на груди. – Да, как раз начало января. Ему четыре месяца. Чувствую, что дышу через раз. Мне откровенно страшно. – Сердце же находится здесь? – Нет, – усмехается Иштван, – к счастью, оно парой сантиметров выше. Скольжу пальцами по его торсу и упираюсь еще в один шрам в области правого подреберья. – А этот? – Его ровесник, – тихо говорит Иштван, – получил в один и тот же день. Зима. Перестрелка в моем клубе. Влада тогда тоже чуток подстрелили. Но все живы. С футболкой в руках делаю шаг назад и в каком-то беспамятстве опускаюсь на диван. Пытаюсь представить шумный и веселый клуб Иштвана. Стрельба? Там? – А сейчас? Кто твоя цель? Насколько он опасный противник? Иштван скалится так весело, как будто я сморозила что-то смешное. – Цель? Ну и словечки, Эля. – Нет, – перебиваю его я, – я не спрашиваю тебя о твоей … работе. Я боюсь. – Тут ты в безопасности. – Я не за себя боюсь. Мне страшно, что однажды ты вот так уйдешь и все. Я попрощаюсь с тобой в последний раз. И больше не дождусь твоего возвращения. Говорю и чувствую, как внутри меня все гаснет и образуется какая-то пустота. А еще по щекам горячими струйками катятся слезы. Прячу глаза, но чувствую сейчас на себе взгляд Иштвана. – Эль, просто послушай меня. Это – мое последнее задание. Но я должен довести его до конца. А потом, мы просто забудем обо всем. Кстати, разберемся с твоей экспедицией, как я и обещал. Сейчас меня не будет два дня. Потом я пропаду еще на день. И все закончится. – Вот так, все рассчитано? – Да, – уверенно чеканит Иштван, но я снова перебиваю его. – Нет, ничего не рассчитано, – срываюсь на крик, – ты все просчитал? А когда ты соглашался на это задание, тоже все просчитал до мелочей? И то, что будешь меня прятать в квартире своего друга – это тоже было запланировано? Замолкаю. Вижу, как Иштван отводит взгляд. – Вот, – горестно всхлипываю я, – ничего заранее нельзя полностью просчитать. На губах Иштвана мелькает улыбка и я встречаюсь озорными огоньками в его глазах. Ясное дело, хочет меня успокоить. – А может просто сбежим? – с отчаянной надеждой спрашиваю я, – затеряемся в Африке. Ну где-нибудь там, откуда родом этот талисман. Пока о тебе не забудут. Показываю ему браслет, который он мне подарил несколько дней назад и Иштван не сдерживает смеха. – Мне конечно женщины много чего предлагали, но вариант пожить десяток лет где-то между Сомали и Мозамбиком – такое слышу в первый раз. Его смех для меня сейчас – как самый желанный и сильный наркотик. Сквозь слезы улыбаюсь и я. Но легче не становится. Слишком серьезный и цепкий у него сейчас взгляд. – Так, – потухшим голосом говорю я, – что мне надо делать? – Просто тихо сидеть дома. Если решишь кому-то позвонить, то только Артуру или Владу. И даже если до тебя дойдут слухи, что меня ранили или убили – не поддавайся. Верить можешь только Артуру и Владу, только той информации, которую ты лично услышишь от них. Слушаю его и понимаю, что голос доходит до моего сознания откуда-то издалека. Самый сильный страх, оказывается, не за себя. А за того, кого любишь. И до какого-то щемящего ощущения безысходности, я сейчас просто не хочу отпускать Иштвана. – Эля, – медленно произносит мое имя и поднимает мое лицо ладонями, заставляя смотреть ему прямо в глаза, – я вернусь. Жди и знай. Всхлипываю и пытаюсь успокоиться, но бесконечный поток слез упрямо не хочет останавливаться. И хочется прямо сейчас утонуть в таких родных и до безумия любимых омутах цвета шторма. Едва касаясь моего лица, он проводит пальцами по дорожкам из слез и окутывает меня горячим взглядом. Слова излишни и Иштван не просит меня успокоиться, но именно сейчас я начинаю дышать ровнее. Осторожно укладывает меня на диванчик и медленно снимает с меня платье. Нет той ненасытности и одержимости, которая была утром и этой ночью. Сейчас все – как в наш первый раз. Или – в последний? Подминает меня под себя и стягивает с себя джинсы, раздвигая ладонью мои бедра. Его пальцы умело находят самые волшебные точки на моем теле, хрипловатый шепот звучит, как наваждение. Вколачивается в меня медленно, словно намеренно оттягивает сладкий взрыв наслаждения, неминуемого для нас обоих. Сейчас ощущаю все особенно остро и сильно. Чувствую, что мы оба – на пике и шальной кометой в моей голове рождается идея. Я не хочу выпускать его из себя. – Не выходи из меня. Кончи в меня, – шепчу ему и не отвожу взгляда, хотя слова даются мне с трудом. Смущение остро заливает горячей волной. – Нет. В возбужденном взгляде мелькают ошалелые искорки удивления. – Да, Иштван. Да, – выстанываю я и точно знаю, что сейчас будет именно так, как я хочу, – сегодня безопасно. По его глазам читаю, что он не верит мне, но мне все равно. Я до одержимости люблю его и хочу, чтоб у него был достаточный повод вернуться живым. Обязательно вернуться. Живым. Поцелуи становятся все глубже и ненасытней, он входит в меня все глубже и резче. Теперь мы оба не можем остановиться и мчимся к неминуемому и такому порочному наслаждению. Сладкой, обжигающей пеленой меня окутывает сильнейший оргазм – до криков, до безумной агонии и оглушающей эйфории. Чувствую, что Иштван – на грани. – Не передумала? Уверена? – дышит хрипло и рвано, чуть замедляясь. – Да, – шепчу я и не разрываю с ним взгляда. Горячим взрывом кончает в меня и глухим рыком выстанывает мое имя прямо мне в губы. Сбивчивые и исступленные поцелуи сводят с ума и я ловлю особый мучительно-сладкий приход от откровенного удовольствия моего мужчины. Сквозь открытое панорамное окно в комнату врывается свежий и теплый апрельский воздух, с чарующим ароматом Черного моря. Мы лежим на диванчике в обнимку и в моей голове сейчас – бездумная и умиротворенная пустота. – Элька, что ж ты со мной творишь? – усмехается Иштван. – Что хочу, то и творю, – улыбаюсь я и кладу голову ему на грудь, – мне это нравится. Знаешь, это для других ты – опасный хищник. А для меня, хоть иногда, но ты – полностью мой и ручной. Как львенок. – Львенок, – в голосе Иштвана слышится едва сдерживаемый смех, – ну значит, и пусть будет львенок. Для тебя я буду именно таким. Целует меня в макушку и зарывается носом в мои волосы, с шумом втягивая мой запах. Зажмуриваю глаза, чтоб снова не расплакаться и даю себе слово не реветь сейчас. У меня еще будет время для этого, когда он уедет. – Надо собираться, Эль, – едва слышно говорит Иштван и мы оба встаем с диванчика. Вместо своей одежды, натягиваю на себя его футболку, которая мне – как платье. Вижу, как он собирается. Снова подвес с двумя кобурами. Быстрая, на полном автоматизме, проверка каждого пистолета и оба отправляются в кобуры. Все отработано, на уровне рефлексов. Едва удерживаюсь от вскрика, увидев в его руках нож, какой-то странной формы. Тускло поблескивающее тонкое лезвие, от которого трудно оторвать взгляд. – Что это? – Стилет, – отрывисто отвечает Иштван и нож исчезает под кожаной курткой. Молча, как в пьяном сне, наблюдаю за тем, как он собирается и мысленно отщелкиваю секунды до того момента, как он скроется за дверью. – Эль, если ты думала, что этим заставишь меня вернуться, то поверь – я в любом случае вернулся бы. Я всегда буду рядом. Просто знай это и жди меня. Хочется кричать и плакать, зарыться носом в его футболку, обнять его и не выпускать из квартиры. Но сейчас так нельзя. – Уходи. И возвращайся, пожалуйста. Глубокий и затяжной поцелуй на мгновенье останавливает время. – Эль, все будет отлично. Все будет – «хакуна матата».* Входная дверь защелкивается и я остаюсь одна посреди огромной квартиры, залитой солнцем. Всего пара слов на языке суахили и я теперь не знаю – улыбаться мне или разреветься во весь голос. Значит, все будет – без проблем, да? Усмехаюсь и пытаюсь осознать саму суть этой беззаботной фразы. Прикасаюсь рукой к серебристой плашке браслета-оберега и чувствую, что волна слез отступает куда-то вглубь меня. Все будет – «хакуна матата». Все будет именно так, как пообещал мне Иштван.