Глава 11

Неожиданное светопреставление закончилось и к нашим ногам из пространства вывалился Лист с Мартерийским на плече, который и погрёб под собой зеленоглазого наёмника, точнее, полукровка под ним оказался, а глава Департамента внутренней безопасности Дивинии и член Совета Магов сверху навалился…

Мужчины были в крови, от них ощутимо несло гарью пожарища, и совершенно непонятно было, как долго жизнь в них задержится.

— Вечные, нет! — раненой птицей рухнула я около Листа, пытаясь его от тяжести Мартерийского избавить, ну куда мне было… силы не те, да и лорда Вериана осторожно нужно было переложить, чтобы раны ни его, ни наёмника не потревожить.

Лист, только голос мой услышал, затуманенным болью взглядом ясной зелени меня нашёл, уголки губ в улыбке дёрнулись, и он выдохнул:

— Льдинка моя…

И сразу отключился, до смерти меня пугая.

— Лист, Лист! — звала его раз за разом, мужское лицо гладя и обмирая внутри от ужаса, что эти глаза больше никогда не посмотрят на меня, загораясь теплом и нежностью.

— Так, сокровище, в сторону, тут слезами не поможешь! Ор, лорда самонадеянного аккуратненько с Листочка нашего убери, да рядышком положи, — перекрыл своим голосом, начавшийся шум Велдран, деловито на грудь полукровки забираясь. — Эй, тряпки, воду и травы сюда несите, да лапами шустрее перебирайте! — рявкнул он на оборотней, которые на прорыв защиты мгновенно обнажёнными мечами среагировали.

Я Велдрана не послушала, лишь ближе к своему наёмнику придвинулась, осторожными движениями его от одежды освобождая, нужно было посмотреть, куда именно Лист ранен и какие раны в первую очередь внимания требуют. Дракончик поближе к лицу полукровки подобрался и лёгким золотым сиянием покрылся, а после облегчённо выдохнул:

— Жив, крови много потерял и магичил без меры, плюс портальный артефакт неправильно активировал, и его откатом ещё накрыло… говорю же, бестолочь, но везучая бестолочь. Не рыдай, жить будет, твой ушастый, — это уже было мне сказано и Велдран с той же проверкой к лорду Мартерийскому поспешил, на котором крови меньше было, но из благородного лица все краски ушли. — А вот с этим хуже, у него магии малая искра осталась, едва не выгорел полностью, самоуверенный наш, это хорошо, что я рядом есть, сейчас подправлю этого болезного, а там и травами его на ноги подымем, мы как раз нужных набрали по дороге…

— Нападение! Защищайте князя! — разнёсся крик по лагерю, а у меня и вовсе волосы на голове от ужаса зашевелились.

Да что же это такое! Ну Юрку, ну благодетель, удружил так удружил… до благословения жизнь куда спокойнее была.

Орин могучей рукой вздёрнул сидящего князя на ноги и к нам толкнул, обалдевший от такого обращения Миртар об ноги Мартерийского споткнулся и в аккурат между ним и Листом приземлился.

— Силой пользоваться даже не вздумайте! — грозно рыкнул на него Орин. — Целитель сказал, что нельзя вам, восстановится сперва надо, — и мечом в воздухе красивый круг очертил, запястье разминая.

Оруш одобрительным взглядом представителя клана Чёрных Медведей окинул, и секирой своей широкую дугу описал, не меньше Орина красуясь, стойку оборонительную принимая и нас спиной своей заслоняя. Я только щит защитный выплетать начала, как Велдран чистым золотом вспыхнул, и к небу мордочку задрав, пронзительно-резкий звук издал, на драконий рёв и близко непохожий… я, конечно, никогда настоящего рёва дракона и не слыша, но не уверена, что он так жалобно звучать должен.

— Голос сел просто, видать, простыл где-то, — совершенно невозмутимо заявил золотой дракончик, видя моё изумление.

Часть оборотней нас плотным кольцом окружили, живым щитом становясь на пути врага и князя защищая, а так как их правитель затылок свой тёр точно между нашими друзьями находясь, то и мы в безопасной зоне оказались. Врагов оказалась немало, с полсотни, как мне показалось… но находясь на земле, сложно было полностью обстановку оценить, но по раздавшимся крикам, ругательствам, и звону столкнувшейся стали и вовсе такое впечатление было, что мы в центре столкновения двух армий оказались.

— Господин Орин, кто напал? — крикнула я спине начальника княжеской стражи, пока охраняемый им объект, ругаясь на чём свет стоит, клинок у Мартерийского из крепкой хватки пытался выцарапать.

— Мрази подлые! Предатели со спины нападающие! Трусы позорные! — разразился красноречивыми эпитетами Орин на мой вопрос.

— Ничего не поняла, — мотнула я головой, простенькое плетение воздушной петли выплетая, которое вперёд выбросила, плотно ногу противника обхватывая и резко на себя дёргая. В грудь упавшего тут же вонзился меч одного из наших защитников, и его победный крик был мне наградой за помощь. К сожалению, долго я не могу посильную помощь в битве оказывать, силы я немало уже потратила, а умирать и вовсе беззащитной мне не хотелось, да мне и вовсе умирать не хотелось.

— Каменные Орлы, и те, кто на их сторону стал, — крикнул Орин в гущу схватки без раздумий бросаясь, а со спины его Оруш прикрывал.

На этих двоих не меньше десятка навалилось сразу, а я ладонь прикусила, с очередной волной разрастающегося внутри ужаса стараясь справиться, и чтобы криком своим воинов не отвлекать. Орочья секира с неимоверной силой обрушивалась на противников, неся не только смерть, но и хаос в их ряды, а потом раздался рычащий орочий напев, накрывающий весь лагерь словесной вуалью и вызывающий небывалый подъём сил, и ярость, настолько сильную и чистую, что я, не раздумывая, вытащила из ножен клинок у Листа и решительно встала, готовая последовать за этим зовом, вселяющим силу и уверенность. Плевать было, что я не воин и приёмов никаких не знаю, я чувствовала, что способна на многое.

— Ты куда собралась, воинственная моя? А ну брось железку! — вопил Велдран, цепляясь за мою юбку и задними лапами в землю упираясь, но меня было сложно остановить, меня вело вперёд желание схлестнуться в схватке с врагом, почувствовать азарт битвы, чтобы кровь кипела, а сталь пела в крепких руках… — Ого, как тебя зацепило! А ну, стой! Стой, я кому сказал! Лист, зараза ушастая, хорош там в бессознану уходить, тут твоё сокровище сейчас прибьют! — в панике орал дракончик, а я юбку резко дёрнула, от всяких приставучих чешуйчатых освобождаясь.

Почему-то это меня прибьют? Я ловкий и умелый воин! А если и убьют, то это будет достойная смерть! Обо мне будут слагать легенды, как и о моей секире, без устали разящей врага… стоп! Какой секиры, если у меня в руках клинок? Замерла на месте, борясь сама с собой: внутри всё звало ввязаться в схватку, а разум, словно пробудившийся от влияния, настойчиво твердил вернуться назад, в безопасность, и желательно веточкой прикинуться, чтобы не заметили… Бездна, да это же то самое состояние берсерка, которое могут представители племени Яростные вызывать, это всё Оруша песнь! А меня просто им слегка зацепило, потому как девушка я, а не бесстрашный воин… Попятилась назад, потому что впереди просто побоище развернулось, а глаза оборотней, которые за князя бились, багряные всполохи играли… того же оттенка, что и глаза у нашего орка. Жуть до чего сильным оказался второй сын вождя племени Яростные, а на что способен первый сын и вовсе страшно представить! Хорошо, что они из Степи почти не выходят и между собой силой меряются, потому что равных им в Дивинии точно сложно отыскать.

— Куда, моя хорошая? — дёрнуло меня назад, и я спиной в твёрдую грудь впечаталась.

— Держи её ушастый! — командовал Велдран на фоне битвы.

— Да ты меня безухим почти сделал, мелкий! Ты зачем в ухо моё впился? — раздался близко-близко голос Листа, вот прям за спиной раздался.

— Действенный способ в чувства привести, не Рию же мне кусать?! Самоуверенный наш так быстро не очнётся, Оруш занят, а меня она не слушала… как только этот здоровяк смог мою защиту пробить своими завываниями?

А я в удерживающих руках развернулась и в зелёные глаза наёмника упрямо уставилась… просто отголоски заклинания Оруша ещё в крови гуляли, а сердце замерло от счастья:

— Живой…

— Живой, — улыбнулся Лист, клинок свой у меня аккуратно забирая, — не нужно это тебе, я у тебя есть для этого, нежная моя. Я же говорил, что вернусь в любом случае.

— Ну, если ты думаешь, что твоё состояние полутрупа, в котором ты из портала вывалился, сокровище моё в восторг привело, то ты идиот! Оклематься не мог где-нибудь, а потом уже к нам пожаловать? — тарахтел взволнованно Велдран, по наёмнику, как по дереву взбираясь. — О, подоспели родненькие! Чего-то долго они…

Я обернулась и увидела, как пятёрка Графитовых, которые незримой тенью постоянно где-то рядом присутствовали, в схватку ввязываются, да так мастерски и неожиданно, что противник окончательно дрогнул… Мне казалось, что Оруш на пару с Орином большую часть врагов положили, уж слишком много вокруг них тел было, постанывающих и звуков никаких не издающих… судорожно вздохнула, не привыкла я к такому. Лист нежно к щеке моей прикоснулся, внимание моё к себе возвращая.

— Не смотри туда, моя госпожа…

— Эй, князь, ну куда тебя понесло? Тебя же меч перевешивает! — издевался Велдран над Миртаром, которого, судя по всему, основательно так заклинание Оруша накрыло. — Не усложняй своим людям работу, они тебя защищают, а ты сам под удар поставляешься!

— Золотые грифоны никогда за спинами не отсиживались! — гордо так Миртар в ответ крикнул, и в гущу схватки ломанулся, где был вновь крепкой рукой своего верного Орина перехвачен.

Да и столь быстро начавшаяся схватка, к концу подходила. Противников осталось человек пять-шесть не больше, да и те в плотном окружении воинов князя оказались, и оружие сразу побросали, глядя в охваченные яростью битвы лица княжеских защитников. Меня потряхивало от пережитых эмоций, но зелье, которое мне Мирт дал, не давало мне в обморок свалиться… переждала бы в нём, пока всё успокоиться и мужчины все проблемы решат, а потом меня бы в чувство привели, и я бы домой отправилась, на все замки закрылась, и минимум седмицу бы оттуда нос не показывала. Но зелье у младшего целителя было отменного качества, и поэтому я лишь глаза прикрыла, волну запоздалого страха переживая, а руки Листа, меня крепче прижали.

Лист

Из портала наёмник вывалился прямо под ноги своей красавицы и позорно не устоял на ногах, потому что Мартерийский, гадина такая, весил порядочно, а как бы ни храбрился полукровка, резерв сил у него не безграничный был… потому и свалился он под весом лорда, хорошо ещё так головой об землю приложившись… Рия бросилась к нему, а он, кажется, успел даже что-то сказать ей в ответ и отключился.

Сколько он в бессознательном состояние провёл, Листу было неведомо, но там ему было хорошо: там его льдинка переживала за него, за того, до кого никому не было дела, смотрела взволнованно и нежными руками по лицу его гладила, а потом склонилась к нему, и сама губы его поцелуем накрыла, сладким таким, что у наёмника всё в груди ярким пламенем вспыхнуло, а Рия не остановилась на этом и по лицу его лёгкими поцелуями прошлась… а потом со всей страстью в ухо его вцепилась… он аж в чувства пришёл.

— Рию яростью берсерка зацепило! — испуганно шипел ему в ухо этот гадёныш чешуйчатый, в чьих зубах и побывало ухо полукровки.

Разбираться было некогда, с не пойми откуда взявшейся силой Лист с земли вскочил. Вокруг ярая битва кипела, оборотни не на шутку сцепились, а его лианель с его же мечом в самую гущу рвалась, едва успел перехватить и к груди своей прижать.

— Куда, моя хорошая? — прошептал наёмник и замер на мгновение, переживая бурю эмоций, всколыхнувшуюся от мимолётной близости… понимал ведь, что грязный весь, в крови, но так сладко было держать льдинку в своих руках, что разжать он их был не в силах.

— Держи её ушастый! — испуганно вопил мелкий и на удивление Лист был с ним совершенно согласен. Обнимать девушку было истинным наслаждением, чувствовать её тепло, вдыхать её запах, такой родной и любимый…

— Да ты меня безухим почти сделал, мелкий! Ты зачем в ухо моё впился? — беззлобно огрызнулся Лист, как можно дольше стараясь этот нечаянный момент близости продлить.

— Действенный способ в чувства привести, не Рию же мне кусать?! Самоуверенный наш так быстро не очнётся, Оруш занят, а меня она не слушала… как только этот здоровяк смог мою защиту пробить своими завываниями? — что-то забормотал дракончик, но Лист его не слушал, потому что Рия к нему повернулась и столько всего в её глазах было, что у него всё в груди замерло, а потом сердце настолько быстро забилось, что казалось, вот-вот из груди выскочит и в руки к лианель запрыгнет, чтобы уже никогда не расставаться с ней.

— Живой… — выдохнула льдинка, с тревогой в его глаза заглядывая.

— Живой, — улыбнулся Лист, клинок свой у своего сокровища забирая… как она его сердце хранить будет, если руки оружием заняты, — не нужно это тебе, я у тебя есть для этого, нежная моя. Я же говорил, что вернусь в любом случае.

— Ну, если ты думаешь, что твоё состояние полутрупа, в котором ты из портала вывалился, сокровище моё в восторг привело, то ты идиот! Оклематься не мог где-нибудь, а потом уже к нам пожаловать? — язвил Велдран, по наёмнику, как по дереву взбираясь. — О, подоспели родненькие! Чего-то долго они…

Лист же не чувствовал боли ни от ран, ни от цепких когтей дракончика, он обмирал внутри от радости, что Рия не возразила ни на «моя хорошая», ни на «моя нежная» и в голове эльфийского полукровки тут же воскресли все витиеватые обороты из древнеэльфийских баллад и сказаний, прочитанных под неусыпным оком их с Лотом наставников… подойдёт ли что-то для льдинки, порадует ли это её… Лист не знал. По сути, он ничего не знал о своей лианель, что ей нравится, что она любит, что ей снится, о чём она мечтает…

Едва Рия обернулась, чтобы упомянутых «родненьких» рассмотреть, как Лист осторожно кожи нежной её коснулся, к себе разворачивая и загораясь весь от такого простого прикосновения:

— Не смотри туда, моя госпожа…

Чувствуя, что его избранница дрожит от страха, Лист лишь крепче её к себе прижал, стараясь от всех бед оградить, и от вида кровавой расправы укрыть. А сам опытным взглядом воина, не одну битву прошедшего, окинул результаты столкновения, о причинах которого мог лишь догадываться… тут и к магам предсказателям ходить не надо — очередная борьба за власть, оборотням только повод дай в глотку друг другу вцепиться, без раздумий бросятся… а вот что здесь делает его льдинка — хороший вопрос, но еще больше наёмника беспокоили стрелы с эльфийским оперением, которые он рассмотрел на поле боя и которым делать здесь было совершенно нечего.