Глава 4

Утро выдалось сказочным. Проснулась я в 10 часов и еще час провалялась в постели, насладжаясь пением птиц и легким шелестом деревьев. Ночные события уже не казались такими ужасными, поэтому завтракать спускалась спокойная и уравновешенная.

На кухне оказалась только Клара, которая с милой улыбкой начала разговор.

— Привет! Хорошо поспала?

— Неплохо, — улыбнулась я в ответ. — А где все?

— Твою маму срочно вызвали на работу, и Степан Николаевич повез ее в город. Тебя не стали будить.

Клара продолжила пить кофе. Мне же стало неловко, все-таки это не мой дом, и хозяйничать на кухне я посчитала неуместным. Тем более я не знаю где что находится, а Клара, судя по виду, и не думала помогать. Неприязнь к этой женщине стала потихоньку возвращаться.

— А Марк дома?

— Да, — любезности в голосе ей не занимать. — Он в гараже.

Ха! Какое совпадение. Идти туда совершенно не хотелось, но оставаться на кухне и натянуто улыбаться было выше моих сил. Уж лучше общество Марка.

Его я действилельно нашла в гараже, под самым потолком. Мужчина менял перегоревшие лампы и явно удивился моему появлению. Так удивился, что чуть не упал со стремянки.

— Милана, черт! Напугала!

— Прости, я просто… — а зачем я собственно пришла? — … узнать хотела. Когда родители вернутся?

— Уже хочешь сбежать? — спросил Марк и начал спускаться. — Я подумал, что, может, ты останешься до понедельника. На пары я тебя отвезу, до этого заедем домой, возьмешь все, что нужно.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Даже заезжать никуда не надо. Я живу в общаге, а она рядом с универом.

— Странно, — на секунду Марк задумался. — А ты завтракала? Нет? Хорошо, а то я проголодался. Ты не бойся и чувствуй себя свободно, Клара, если что, поможет и все покажет.

Мда, от нее дождешься.

Завтрак стал сущим мучением. Женщина вела неторопливую беседу с Марком о разных домашних мелочах. Такая хозяйственная и внимательная. Почти жена. Эта роль ей шла. И тут не важно, что, как человек, она мне абсолютно не нравилась.

— Так почему ты не живешь с родителями? — вырвал меня из раздумий голос…брата. Главное не забывать об этом.

— Нууу…в какой-то момент я поняла, что постоянная опека сделала меня инфантильной и абсолютно несамостоятельной.

— В 18 лет-то? — засмеялся Марк. — Наслаждайся несамостоятельностью, пока можешь.

— Скорее тотальным контролем. Комендантский час, постоянные допросы, ненавижу, когда лезут в мои дела.

— Бедная, — издевательски протянул этот…этот…цензурных слов нет.

Стало так обидно. Я думала мы пришли к взаимопониманию, но сейчас опять почувствовала себя ущербной. Будто неправильно живу, думаю, а все мои рассуждения — детский лепет!

— Милана, твои родители заботятся о тебе. Они вчера рассказывали, как их беспокоит, что ты живешь непонятно где, иногда и трубку не берешь- внезапно влезла Клара. Меня уже начало потряхивать: сигнал того, что скоро контролировать себя станет очень сложно.

— Я вполне разумный человек, живу отдельно почти 2 года и, как видите, наркоманкой не стала, — враждебность в голосе скрыть не удалось.

— Ладно, успокойся, — примирительно сказал Марк. — Просто разные ситуации бывают, ты еще маленькая, не понимаешь…

Ох, не стоило ему этого произносить.

— А ты не прикидывайся, что понимаешь! — я резко встала, выбросила остатки яичницы в мусор и быстро сполоснула тарелку.

— Дорогая, зачем так реагировать? — подала голос Клара.

— Марку ласковые обращения придумывай, а меня изволь называть по имени!

Надоело! Они мне по сути никто, но при этом считают вправе поучать!

В комнате я закрылась на замок и разрыдалась. Как маленькая, честное слово. Одна, в чужом доме, с чужими людьми. Устала, как же я устала.

В дверь тихонько постучали.

— Милан, я принес чай. Давай мириться.

— Иди к своей стерве. Вместе посмейтесь, какая я истеричка.

— Ты что, плачешь? — растерянный голос за дверью даже позабавил.

Внезапно послышался щелчок.

— Эта дверь открывается монеткой, — пояснил Марк.

Я не стала выгонять его, просто кинула подушкой, легла на кровать и отвернулась.

Внезапно матрас прогнулся, и я оказалась в крепких объятьях. Нет…

— Я просто кое-что тебе расскажу. — Марк глубоко вздохнул. — Ты знаешь, я жил с тетей. Просто жил. Она меня не воспитывала, не обучала, не давала советы. Сначала я чувствовал себя обузой, ведь видел, с какой неохотой она мной занимается. Подготовка к школе, походы в больницу, покупка одежды — все как будто через силу. Она взвалила на себя христианский долг… Так и говорила, ты — мой христианский долг. Знаешь, ребенку не очень приятно ощущать себя каким-то там долгом, — он снова вздохнул. На это раз тяжело, с тоской. — Потом обузой стала она. Сахарный диабет, постоянные головокружения, боли. Так в 11 лет я стал сиделкой. Научился делать уколы, мерить давление, готовить, убирать, стирать, да бог знает что еще. Ненавидел свою жизнь. Вместо походов в кино, гулянок, тусовок — еле живая тетка. Работать начал лет в 13, ведь лишних денег не было, а приставку очень хотелось… Озлобился на всех и вся, связался с дурной компанией. Пил, курил, дрянь всякую пробовал, из школы пару раз чуть не вылетел. Домой приходил только ночевать и то не всегда. Честно сказать, страшно было. Зайду, а в квартире тишина. И думаешь, жива или нет..

Тут я поняла, что почти не дышу. В руку, которой Марк меня обнимает, вцепилась и тихонько плачу.

— А дальше? — несмело шепнула.

— Дальше она умерла. Помнишь, я говорил, что это случилось через три дня после моего совершеннолетия? Меня эти дни не было. И 2 дня до этого тоже. Я пропал почти на неделю, и некому было ей помочь, когда начался приступ.

— Ты не мог предугадать..- начала я.

— За день до этого ее парализовало.

Я быстро повернулась к Марку и обняла. Прижалась сильно-сильно, гладила по волосам, спине. Его щеки были мокрыми, я осторожно вытерла соленую влагу ладонями. Он не виноват.

— Это случайность… Ты не мог знать, что так получится, — тихо шептала я. — Тебе тоже было не легко.

— Она копила, — глухо сказал Марк, стискивая меня в своих объятиях. — Все время она копила мне на будущее. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто, цени то, что у тебя есть.

— Прости, я такая глупая.

— Нет, ты умная и очень добрая.

Было так хорошо лежать, обнявшись, слышать стук сердца, легко поглаживать его ладонь и ощущать ответные касания. Чувства потихоньку начали копиться где-то внутри, требуя прижаться ближе, коснуться смелее, чтобы взамен получить такую же горячую ласку. Но вдруг Марк напрягся, и я поняла, что в этот момент он скорей всего обо всем догадался. Приятная расслабленность сменилась невероятной горечью. Когда он осторожно освобождался из моих объятий, я могла только жалеть себя. Несправедливо. Почему все так неправильно? Я не должна всего этого испытывать!

— Отдыхай. В моей комнате есть телевизор, можешь перебраться туда. А мне надо закончить с лампами, — сказал Марк и ушел.

***

Через полчаса самобичевания решила воспользоваться предложением, все равно я застряла в этом доме до завтра. Тем более было очень интересно посмотеть на комнату Марка.

Она, на удивление оказалась очень светлой и уютной. Большая кровать, шкаф, комод, диван и мягкий ковер. Повсюду лежали разные мелочи: наручные часы, запонки, какие-то бумаги. Также имелся выход на просторный балкон. Идеально. И тут я внезапно поняла, что наши вкусы удивительным образом совпадают.

Кажется, у меня большие проблемы…

Чтобы отвлечься, включила телевизор. Помогло плохо. Мысли все равно то и дело возвращались к объекту моей внезапно проснувшийся страсти. Вроде еще вчера во всем разобралась, но эмоциям на логические доводы глубоко плевать. Они во всю страются одурманить мозг, заставить на время забыть все табу и просто помечтать…немножко, самую капельку.

Вот я уже лежу на кровати и обнимаю подушку. Заходит Марк. Смотрит на меня, такую сонную и домашнюю. Ложится рядом и обнимает….прижимается губами к волосам, в то время как его рука осторожно касается спины. Я довольно прогибаюсь, давая понять, что он может продолжать. И Марк все понимает: уверенным движением стискивает мою попу и придавливает меня к кровати…

Резкий хлопок вырывает из таких ярких и неправильных фантазий. Я резко сажусь на кровати и вижу перед собой Клару, которая сразу раздраженно спрашивает, что я здесь делаю.

— Тебя это не касается, — отвечаю в тон ей.

— Думаешь тебе все можно? — высокомерно спрашивает она, кладя стопку простыней на камод. — Только учти, что сюда никому нельзя входить, и уж тем более нельзя ничего трогать. Не испытывала бы ты, дорогая, терпение брата.

— Можешь не беспокоиться, мне разрешено здесь находиться, а тебе…видимо нет, — о да, я попала в точку! Клару аж перекосило, но грубить в ответ она не стала. Молча развернулась и вышла. Было в этом даже некое достоинство.

Одно странно, свою реакцию на нее я могла оъяснить — ревность, но с ее стороны такого быть не может, я же все-таки родственница…внезапно обретенная. Может в этом все дело? У Марка неожиданно появилась семья, о которой он заботится. А Клара остается на задворках: не любовница, не сожительница, никто. Вряд ли, конечно, раньше все было по-другому, но в сравнении все начинает выглядеть иначе. Марк ей слова доброго не сказал, хотя она столько лет рядом, а вокруг какой-то капризной девчонки, то бишь меня, пляшет, как болванчик. Обидно. Интересно было бы узнать историю этих странных недоотношений.