Глава 44

Александра

Я услышала визг шин, а в глаза ударил свет фар. Я не успела ничего понять, как Рома схватил меня и резко прыгнул в кусты. Рядом оказался обрыв. Мы рухнули в холодную воду. Холод пронзил до костей, сковывая движения. Я судорожно вдохнула, пытаясь откашляться от воды, попавшей в легкие. Вокруг царила кромешная тьма, лишь редкие проблески лунного света пробивались сквозь густую листву над головой. Я чувствовала, как Рома крепко держит меня за руку, помогая удержаться на плаву. Река оказалась на удивление быстрой, течение неумолимо тянуло нас вниз по течению.

— Ты в порядке? — прохрипел Рома, его голос звучал напряженно.

Я кивнула, хотя все тело дрожало от холода и страха. Что только что произошло? Это было случайность или нас пытались сбить?

Мы кое-как выбрались на небольшой каменистый берег, дрожа всем телом. Зубы стучали, словно отбивая лихой ритм.

— Рома, ты цел? — спросила дрожащим голосом.

— В порядке. А ты? Ничем не ударилась?

Я мотаю головой. Мужчина привлекает меня к себе, но это никак не помогает согреться. На улице мороз. Холодно просто невыносимо.

— Эй, вы в порядке? — слышится чей-то голос сверху.

— Да, — хрипит Рома.

Мы поднимаемся по извилистой тропинке наверх, обратно на аккуратные дорожки.

— Вы все насквозь мокрые. Вам срочно нужно в тепло и переодеться. Я вызову такси, — говорит девушка в спортивном костюме.

— Машина быстро скрылась, я не успел рассмотреть номера, — говорит парень, держащий в руке поводок.

— И камер здесь нет, — бегунья качает головой. — Такси будет возле парка через две минуты. Идите скорее.

— Спасибо, — стуча зубами, благодарю неравнодушных прохожих.

Мы садимся в машину, я тут же снимаю пальто. Водитель включает печку, я пытаюсь согреться. Но мне кажется, что я продрогла до самых костей. Рома рядом тоже трясётся. Дома мы идём в душ. Встаём под обжигающе горячие струи воды, прижимаемся друг к другу и пытаемся согреться.

Горячая вода постепенно возвращала чувствительность окоченевшим конечностям. Я закрыла глаза, позволяя струям смыть остатки ледяной речной воды и страха. Рома успокаивающе поглаживает меня по спине, целует в макушку. Я чувствую, как любимого трясёт. Но не от холода, а от страха.

— Чёрт. Я на миг подумал, что могу тебя снова потерять, — в унисон с моими мыслями говорит мужчина. — Саша. Малыш. Девочка моя.

В каждом прикосновении море боли и отчаяния.

— Это ведь мать? — спрашиваю шёпотом. — Она ведь?

— Думаю, что она. Я не говорил тебе, но…

От того, что Владу пытались что-то вколоть, меня начинает колотить ещё сильнее. Я готова выпрыгнуть из ванной, кинуться в дом к женщине и растерзать её голыми руками.

— Что с ней делать, Рома?

— На неё собирают информацию. Долго на свободе она не останется.

— Ром. Она ведь навредит нам. Если бы не твоя реакция, мы бы сейчас или в больнице были, или в морге.

— Родная, — смотрит серьёзно в глаза, — у нас нет оснований для того, чтобы подать на неё заявление. Никто не видел номера машины. И камер в парке нет. Медсестру не нашли. И никто этим заниматься не будет. Я бессилен здесь, Саш. У неё много связей.

— Я понимаю, — вздыхаю и вжимаюсь лбом в грудь Ромы. — Я больше не хочу тебя терять. Мне так страшно, что что-то может случиться. Я…

— Ребята работают, Воробушек.

Рома заворачивает меня в махровое полотенце, подхватывает на руки и несёт в комнату. Опускает на кровать, тщательно растирает и надевает на ноги вязаные носки. Я быстро натягиваю одежду и с той же ответной заботой растираю спину любимого мужчины.

Напившись горячего чая с имбирём и лимоном, залезли под одеяло, вновь вжавшись друг в друга.

Сон никак не шёл. После пережитого стресса я вздрагиваю от каждого шороха. Мне кажется, что мать проберётся в квартиру, чтобы навредить.

— Спи, маленькая. Спи. Всё будет в порядке, — Рома прижимает меня ближе к себе, обхватывает тело обеими руками.

Я немного вожусь, поудобнее устраиваюсь на его груди и проваливаюсь в сон. Ещё даже не подозревая, что самое страшное ждёт впереди.

Два дня спустя

Александра

— Как думаешь, ему понравится? — Рома в волнении сжимает в руках коробку с роботом.

Глаза любимого мужчины лихорадочно блестят, в них я вижу сомнения и страх. Страх того, что он не понравится нашему сыну. А меня гложет вина за то, что я посмела забыть. Посмела забыть самого потрясающего мужчину на всём белом свете.

Заботливого. Чуткого. Любящего.

Но ещё хуже мне всякий раз становится, когда я вспоминаю, что предала. Что я предала свою веру в него. Что я посмела в нём засомневаться.

— Понравится, — я кладу ладонь на колючую щёку.

Рома последнее время перестал бриться. Но мне до безумия нравится его брутальный вид. Он весь мне нравится. Его запах. Его вкус. Везде.

Его я готова целовать часами. Облизывать. Оставлять укусы и засосы.

А Рома от этого только хрипло смеётся и стонет. Низко. Хрипло. Мужественно. И порочно.

— И ты ему уже понравился. Я знаю.

— Саш, — растерянно опускает руки, — а, может, нужно было машинку купить? Или приставку?

— Влад не любитель пялиться в экран. Он больше книги любит. Всё в порядке, Ром, — я поглаживаю пальцами щёку. — Влад счастлив, что у него появился отец. Он всегда хотел, чтобы его в сад отводил папа.

— Я? — мужчина выглядит очаровательно растерянным.

— Ты, — выдыхаю в губы и ласково целую.

— А что он читать любит? Я…

— Ты не на собеседование собираешься, любовь моя, — со смешком говорю мужчине. — Мы едем забирать сына из больницы. Домой.

— Как ты сказала? — севшим голосом спрашивает Рома.

— Мы едем забирать сына домой, — я растерянно хмурю брови.

— Нет. Как ты меня назвала? — игрушка отправляется в багажник, а сильные ладони Ромы сжимают мою талию.

Требовательно. Жадно.

— Любовь моя, — смутившись и покраснев, выдыхаю я.

— Маленькая… — шепчет с благоговением. — Моя.

— Твоя, — я улыбаюсь, как безумная. — Люблю тебя, Соболев.

Вместо ответа Рома набрасывается на мои губы. Целует с жаром, который перерастает в трепетную нежность. Ладони мужчины начинают скользить по спине с такой осторожностью, будто я бесценный и крайне хрупкий сосуд.

— Воробушек.

Улыбаюсь. Подставляю лицо под град нежных поцелуев.

— Поехали, а то Влад заждался, — шепчу в приоткрытые губы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Рома отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на меня с такой любовью, что внутри все переворачивается. Он целует меня в лоб, потом в нос, и, наконец, мягко касается губ.

— Ты сводишь меня с ума, Воробушек. Делаешь меня безмозглым дураком. Я не могу связно думать, когда ты рядом.

Я влюблённо хихикаю, не выдерживаю и целую его сама. Я вкладываю в этот поцелуй все свои чувства. Всю свою безграничную любовь. Страсть. Нежность. Желание. Обожание.

С трудом отрываемся друг от друга, несмотря на то, что два дня мы провели вдвоём. Никуда не выходя. Наслаждаясь друг другом. Пытаясь наверстать упущенное и проведённое вдали друг от друга время.

Когда мы подъезжаем к больнице, меня начинает переполнять нетерпение. Я безумно соскучилась по сыну. Хочу обнять. Прижать к себе. Втянуть его запах.

Мы покидаем машину и направляемся ко входу в больницу. Я не знаю, что именно происходит, но в какой-то момент я вдруг чувствую опасность. Просто меня окатывает парализующим страхом с ног до головы.