Глава 19

Ритуал призыва — совершенно мерзопакостная вещь. В первую очередь потому, что во время него не теряешь сознание. А чувствовать, как тебя сперва раздирают на мелкие кусочки, потом с силой швыряют в бездну, после чего заново собирают в единое целое — то еще удовольствие. Я его испытала в полной мере, поэтому заранее сочувствую проклявшей Шмуля демонице, которую мы тоже когда‑нибудь призовем.

Зрение, к сожалению, вернулось не сразу, поэтому я не разглядела, кто меня поднял с пола и, гулко топая тяжелыми сапожищами, куда‑то поволок. И не расслышала, что именно этот некто бухтел, волоча меня на твердокаменном плече. А вот тому, что меня опять заковали в цепи, не удивилась, хотя на сырой подвал, признаться, сегодня не рассчитывала. Но, видимо, муженек решил больше не предоставлять мне гостевые покои. Или посчитал, что в ухаживаниях уже нет необходимости, и он распрекрасно добьется моего согласия другими способами. Одно хорошо: я почти не опоздала на свидание, и у него окажется на одну претензию меньше, чем могло бы быть.

Нет, ну вот зачем меня было швырять прямо на пол? Князюшка что, подарил кому‑то привилегию надо мной издеваться? Может, конечно, тюремщик его близкий друг… но тогда где дыба? И почему он всего лишь сковал мне ноги вместо того, чтобы пришпилить к стене, как раньше?

Когда за продолжающим невнятно бурчать провожатым с лязгом захлопнулась дверь, я немедленно села, дожидаясь, когда глаза снова начнут видеть, а в ушах исчезнет утомительный гул. А когда полностью пришла в себя, внимательно огляделась.

Ну, что сказать… гостеприимство супруга поражало: от щедрот его демонической души мне выделили целую одиночную, лишенную окон камеру без всяких удобств. Ни топчана, ни грязного матраца… даже дырявого ведра в углу и того не было! Зато железная дверь, напротив, была. Мощная даже с виду. Головой с разбегу точно не пробьешь. Стены каменные, влажные, местами украшенные плесенью веселой зелененькой расцветки. Света нет. Воды нет… ну, кроме той, что сочилась прямо из стен. Пол мокрый — на коленях стоять неудобно, — и отвратительно липкий, поэтому сидеть на нем резко расхотелось.

Так, а что со мной?

На первый взгляд, ничего страшного — правое крыло сломано у основания, левое надорвано посередине… увы, крылья у демонов регенерируют хуже всего, так что это — самое уязвимое наше место. Мелкие царапины и ссадины — пустяки, через несколько минут затянутся. Плечо почти зажило, кость срослась, однако боль никуда не делась — последствия встречи с вампирами будут аукаться моему потрепанному организму еще несколько часов.

Закрыв глаза, я привычно скользнула в легкий транс. Мое тело — мое оружие… это правда… но даже драгоценный муж не знает, что оно послушно мне полностью. Все мои реакции, любые действия, каждый отклик… происходят лишь тогда, когда Я этого хочу. Маменькины змеюки почти восемь лет вбивали в меня хлыстами эту нелегкую науку, но мне лишь сегодня по — настоящему понадобились эти знания.

Избавиться от боли оказалось несложно, но, памятуя о визите мужа, имело смысл не превращаться в бесчувственную деревяшку, а всего лишь изменить ощущения. Пусть боль превратится в наслаждение, а наслаждение — в боль. Не думаю, что Князюшка продолжит свои грубоватые ухаживания — скорее всего, меня ожидает долгая и полная приятного разнообразия ночь. С применением колюще — режущих предметов, зубов, когтей, а может, и еще чего‑нибудь столь же возбуждающего… муженек у меня такой затейник, а со злости его изобретательность наверняка будет зашкаливать. Он ведь в подвал меня кинул не затем, чтобы красиво соблазнять, правда? Значит, будет больно. А боль, как он и сказал, бывает разной, вот только вряд ли он сможет чему‑то меня научить…

Поднявшись с пола уже в "темной" ипостаси, я глубоко вздохнула и, звякнув цепями, расправила плечи. А затем провела ладонью по животу и не удержалась от усмешки: я не лгала мужу, когда говорила, что мне запрещено убивать "темных", но "забыла" упомянуть, что, во — первых, "темные" должны быть чистокровными; во — вторых, я не могу их убить чистым Светом; и, в — третьих, этого нельзя делать до совершеннолетия, которое наступит через каких‑то полгода. Однако Асака не оказалась бы в УННУНе, если бы была чистокровной "темной", да и обычных бесов сюда бы не взяли. Так что я почти не рисковала. Зато вампирше не повезло — глотать кровь, в которой есть Свет, было с ее стороны неосмотрительно. И когда я ее благословила…

Я сжала когти и зло рассмеялась, вспоминая предсмертный визг и ударившую в последний момент по глазам яркую вспышку.

Да, мой Свет изначально слабее, чем у ангелов, но он так долго находился рядом с Тьмой, так отчаянно боролся за право обладания моей душой, что научился черпать силы даже у извечного врага. И теперь, коснувшись "темного", он не гас, как у пернатых, а наоборот — лишь набирал силу, рывками увеличивая свою мощь и убивая до тех пор, пока была жива моя "светлая" ипостась или пока рядом оставались те, кто его подпитывал.

Личиана об этом, кажется, догадалась, когда я уничтожила ее зомби, включая тех, кто еще не выкопался. А вот Асака не знала. И приятели ее ничего не заподозрили, иначе умчались бы оттуда с такой скоростью, которую только могли развить их не — мертвые тела.

Зато теперь я могу не беспокоиться, что кто‑то узнает о моих способностях — на той поляне остался лишь пепел — жирный, черный и, как это обычно бывает после благословения, источающий легкий аромат земляники.

За моей спиной с почти неслышным хлопком открылся портал.

— Странно, что ты смеешься… — вкрадчиво произнес появившийся в подвале демон. — Обычно в этих камерах плачут.

Мой смех как отрезало. В груди что‑то тревожно екнуло, а руки разом похолодели. Но понадобилось еще несколько секунд, чтобы до моего разума добралась ошеломительная мысль, что это НЕ ТОТ голос, который я хотела услышать. И НЕ ТОТ демон, которого я ждала!

Все еще не веря, быстро обернулась, с некоторой долей растерянности рассматривая покрытую чешуей серую кожу, порванные на кончиках крылья, украшающие торс многочисленные шрамы и бездонные черные глаза, в которых светилось предвкушение. Да, пришедший по мою душу гость был Темным Князем… могущественным и свирепым… но это был НЕ МОЙ Князь! Чужак! Тот самый, которому муженек отказался меня продавать!

— Удивлена? — довольно улыбнулся "сосед", когда на моих ослабевших от внезапного понимания ногах тихонько звякнули кандалы. — Но я тоже не ожидал тебя увидеть, да еще в таком виде и во владениях давнего соперника. Приятно, наконец, познакомиться лично… Хельриана Арей Нар Шармиэль. Или ты предпочитаешь называться Нор Валлара?

Я пригнула голову и оскалилась.

— Меня вполне устраивает имя отца.

— Отчего же так? — почти ласково прошептал демон, одним движением скользнув ближе и уставившись на меня в упор. Торжествующе, с какой‑то мстительной радостью, от которой мне стало не по себе. — Говорят, твоя хитроумная матушка много сил потратила на поиски младшей дочери, бесследно исчезнувшей из Преисподней пять лет назад…

— Она лишила меня родового имени.

— Ничего подобного, — когтистая рука почти не больно ухватила меня за подбородок. Отшатнуться я не могла — цепи и так натянулись до предела, поэтому пришлось терпеть и с недоверием всматриваться в лицо державшего меня демона. А он улыбался… по — прежнему улыбался, вот только глаза оставались холодными и пустыми. — Конечно, Темная Герцогиня была в ярости, когда ты вылетела из Академии демонов со скандалом. И, как говорят, планировала жестоко тебя наказать за опозоренное имя рода. Но стоило ее ищейкам тебя потерять, как вся эта бравада закончилась, и в Преисподней начались такие активные поиски, какие, наверное, даже я не устраивал, когда из домена пытался сбежать утративший мое доверие старший сын.

Я поморщилась: без скандала вылететь у меня не получилось — громкое матушкино имя послужило бесплатным пропуском в это престижное заведение, но из‑за него же оттуда оказалось невозможно уйти. Меня держали вопреки всему — скверному характеру, демонстративно проявленной лени, отвратительной успеваемости… пришлось воспользоваться любовными чарами, испортить жизнь преподавателям, довести их до состояния открытой войны друг с другом, и только волевым решением ректора, продержавшегося чуть дольше остальных, меня, наконец, вышибли на улицу. Больше я таких ошибок не совершала и в дальнейшем представлялась исключительно отцовским именем, но след, как выяснилось, остался. И, возможно, не единственный.

Я подняла на демона спокойный взгляд.

— Как вы меня узнали?

Да, как, если я все время меняла маски?

Темный Князь пробежался когтями по моему сломанному крылу.

— Это оказалось нетрудно — стоило лишь увидеть твои крылья, как все встало на свои места… у твоей бабки, Шоты, были точно такие же. И пусть у нынешней Герцогини крыльев нет… пусть она проявила осторожность, и долгие годы считалось, что их нет и у ее дочерей… пусть со времени правления Шоты прошло очень много времени… но я не забыл твою хитроумную бабку. И отлично помню, кто и почему стал причиной ее смерти. Я уверен, что такое наследство могло достаться тебе только от нее. И ты — единственная из трех дочерей Шармиэль, кто почти не присутствовал на официальных приемах и до кого не смогли добраться мои… да и ничьи другие… слуги.

Подумав о продажных инкубах, которых при дворе Герцогини толклось более чем достаточно, я мысленно выругалась, а он усмехнулся.

— Твои крылья слишком приметны, Хельриана… или, может, мне звать тебя просто Хель?

Я угрюмо промолчала, а он неожиданно снова улыбнулся.

— Поначалу я решил, что ты — новая игрушка моего недоверчивого соседа. Потом посчитал, что ты просто купила себе надежное убежище. Но затем я подумал… а что ты могла предложить Темному Князю в качестве платы? Что могло его заставить тебе помочь? Он глубоко презирает вашу расу и настолько стоек в своих убеждениях, что не принял ни одного приглашения на ваши знаменитые балы. У него весьма натянутые отношения с твоей матерью, и он не интересуется суккубами как женщинами. Выходит, было что‑то, ради чего он решил окончательно испортить отношения с Герцогиней?

Демон когтем приподнял мой подбородок.

— Но самое интересное выяснилось, когда мне донесли, что он упорно кого‑то ищет, Хельриана. Не поднимая шума и, что самое удивительное, безуспешно. Я перехватил одну из его ищеек и, знаешь, сильно удивился, обнаружив, что он ищет… тебя. А потом понял, что меня так смутило в прошлую встречу — твоя ипостась… — его губы раздвинулись в нехорошей усмешке. — Твоя прекрасная "темная" ипостась, которая не пожелала меняться при моем приближении.

У меня похолодела спина.

Демон, это что же такое творится? Неужто он в курсе?!

— Суккубы — слабая раса, — прошептал Князь, склонившись к самому моему уху и обдав его жарким дыханием. — Пожалуй, самая слабая в Преисподней. Но вы сумели приспособиться, используя для выживания самые низменные… и легко подчиняемые мужские инстинкты. Выбирая себе покровителей из числа сильнейших, вы век за веком поднимались с самого дна, искусно играя на чужих желаниях. Слабейшие, ничтожные, но на редкость целеустремленные… вас слишком долго не принимали всерьез. Напрасно позволяли вам оставаться в тени и плести интриги за чужими спинами. Тысячелетия кропотливого труда. Века безграничного терпения. Манипулирование. Предательство. Обман. Войны, которые начинались не вами, но ради вас… благодаря им вы, в конце концов, сумели подняться к вершинам власти. И только через нас, Князей, вам перешагнуть не удалось… вам, которых даже шлюхами назвать язык не поворачивается — это было бы оскорбительно… для шлюх. Как ни прискорбно, но на сегодняшний день Герцогство Суккубское — одно из сильнейших в Преисподней, однако даже сейчас вы ничуть не изменились. Вы с готовностью бросаете слабого ради сильного, и уходите от сильного, чтобы вскоре отдаться сильнейшему. Предательство — вот ваша суть. Потребность в покровителе у вас в крови — на этом зиждется выживание вашей расы. И чем сильнее покровитель, тем быстрее и легче вы под него ложитесь. Но тогда почему же, Хельриана… почему ты не пожелала меняться, когда мы впервые увиделись? Ведь я сильнее твоего прежнего покровителя…

— Вы в этом уверены?

На моем горле тут же сжались мужские пальцы.

— Мне невыгодна война с соседом. Пока. Но почему‑то в прошлую встречу ты, испугавшись меня, совершенно не боялась ЕГО. И не пожелала сменить покровителя, хотя для суккубы это было бы естественно. Мне захотелось выяснить, чем же мой сосед тебя так привлек, что ты предпочла его мне. И что есть такого ценного В ТЕБЕ, раз он объявил столь щедрую награду после твоего побега. Узнав, что ты нужна ему живой, я бросил клич… во все миры и по всем учебным заведениям, где ты еще не была… поднял всех своих шпионов, вплоть до тех, о которых уже давно забыл… и, как видишь, маленькая моя суккуба, я тебя все‑таки нашел. И теперь жажду получить ответы на свои вопросы.

Меня немного отпустило. Значит, про браслеты он не просек… решил, что я сбежала, и поэтому меня так активно ищут… прекрасно. Значит, убивать меня он не будет… пока не узнает, для чего я ему в действительности нужна.

— Выходит, Гидес служит вам? — осведомилась я, стараясь не выдать охватившей меня дрожи.

Пальцы на моем горле слегка ослабили хватку.

— Служил. Бес — двоедушник, проданный в услужение своей собственной матерью… жаль, что этот безмозглый кретин умудрился сдохнуть именно тогда, когда стал особенно нужен. Твоя работа?

Я скривилась. Вот уж не знала, что отцом Гидеса был настоящий двоедушник. И даже не предполагала, что помесь бесовки и полудемона будет жизнеспособна. А жаль. Иначе я бы не рискнула показать этому уроду свою вторую "ипостась".

— Маменька учила меня не оставлять за спиной живых врагов. Откуда вы взяли мою кровь?

— Это было нетрудно, — неожиданно усмехнулся Князь, и мне под подбородок снова уперся острый коготь. — При дворе всегда найдутся желающие укоротить очередь на наследование и выкрасть пару мензурок из тайника Герцогини.

Я поморщилась: ничуть не сомневалась, что маменька запаслась нашей с сестрами кровушкой — очень уж она предусмотрительная. И наверняка не раз пыталась воспользоваться кругом призыва, когда я исчезла. Вот только, в отличие от Князя, у нее не оказалось шпионов в УННУНе, поэтому вернуть меня у нее не получилось. Да и муженек, хвала пернатым, не додумался поранить меня в первую встречу, иначе сидеть бы мне сейчас в другом подвале и страдать не в пример больше.

Остальное более — менее понятно — ворованной мензурки демону как раз хватило на принимающий круг, а Гидес свои пару капель взял в УННУНе. Вампирам щедро заплатили за помощь… или пообещали заплатить, а потом избавились бы от них, как от ненужных свидетелей. О том, как бесы получали приказы, тоже гадать не приходится — хозяин просто призвал Гидеса, когда в том возникла необходимость. А поскольку все рабы дают хозяину клятву Тьмой, да еще и на крови, то даже особенное расположение УННУНа не стало для Князя препятствием. После этого достаточно было назвать двоедушнику мое настоящее имя и описать крылья, чтобы Гидес обо всем догадался. А затем подождать, пока кто‑то выкрадет из маменькиного тайника заветную мензурку, и провести несложный ритуал.

— Задумалась о будущем, Хель? — снова наклонился ко мне демон и выхватил из‑за спины длинную белую прядку, явно намереваясь ее оборвать. Та тут же уколола его острым кончиком, умудрившись рассечь кожу до крови.

Я злорадно хмыкнула, а Князь ожидаемо осерчал. После чего наотмашь ударил меня по лицу и, схватив за волосы и заставив запрокинуть назад голову, прошипел:

— Считаеш — шь, это смеш — ш-но?!

Как раз закончив просчитывать варианты, я с готовностью рассмеялась, позволяя пышной шевелюре свободно рассыпаться по мокрому полу. А затем представила, как мои волосы выстреливают вперед десятками рук, обвивают его обнаженный торс и с силой впиваются в спину. Стараясь особенно глубоко погрузиться в незащищенное чешуей место между лопатками. Так сладко… так больно… до самой кости, чтобы провернуться там острым жалом и вырвать кусок окровавленной плоти вместе с кожей.

От подлого удара демон выгнулся, взвыв так, что у меня заложило уши. Инстинктивно шарахнулся назад, но сделал только хуже — мои волосы, обзаведясь на кончиках завитками, подозрительно похожими на крючья, вонзились настолько глубоко, что располосовали ему не только кожу и мышцы, но и тонкие перепонки на крыльях, мгновенно превратив их в лоскуты. Особенно внизу, у самого основания, где у высших была самая плохая регенерация.

— ТЫ — Ы-Ы!.. — взревел Темный Князь, обнаружив, что летать он больше не сможет, и едва не задохнулся от бешенства. — УБЬЮ!

Я радостно ощерилась и вошла в транс полностью.

Давай — давай, родной. Я знаю твои слабые места… у меня было достаточно времени, чтобы изучить их все до единого. А сейчас ты стал еще немного слабее, демон. Как раз настолько, чтобы больше ничем не превосходить одного моего знакомого Князя.

Из глотки демона вырвался нечленораздельный рык, а затем по моей груди полоснули острые когти. И еще раз, и еще…

Я невольно отступила на шаг.

Нет, боли не было, как и обещали те двое инкубов. Ничего не было, кроме треска раздираемой плоти и острого, ни с чем не сравнимого запаха свежей крови, которым хотелось упиваться до тех пор, пока бьется сердце. К счастью, регенерация сработала как надо — раны заживали почти сразу, поэтому Князь мог полосовать меня когтями до полного озверения. И он охотно это делал, не думая ни о чем другом. И пока не отдавая себе отчета в том, что нанесенные им раны заживают почти мгновенно.

Кровь была везде — на мне, на яростно взревевшем демоне, даже на потолке и двери, за которой наверняка кто‑то был. Но я все еще стояла. Живая. Не издавшая ни стона, ни звука, ни всхлипа. Только шаталась под шквалом ударов и отстраненно рассматривала перекосившуюся морду демона, который раз за разом заносил руку, чтобы в очередной раз изуродовать мне грудь.

Перехватив безумный взгляд Князя, я широко улыбнулась и весело ему подмигнула. А когда увидела нацеленный в мою грудь раздвоенный хвост, удовлетворенно кивнула — вовремя. Все же моя выдержка далеко не беспредельна, да и резервы организма не бесконечны.

Интересно, одного удара ему хватит?

В знакомой комнате почти ничего не изменилось… за исключением растерзанного на мелкие лоскуты ковра, витающего повсюду пуха и жестоко разломанной кровати, над которой возвышался тяжело дышащий муженек с дико горящими глазами.

— Здравствуй, Княже, — облегченно выдохнула я и тут же огорченно поникла, поняв, что даже человеческая ипостась не удержала его от безумия. — Прости, я задержалась и не смогла тебя предупредить.

Он обернулся так быстро, что я, если бы могла сейчас по — настоящему бояться, отшатнулась бы. Но сердце все же екнуло, когда по мне буквально хлестнули бешеным взглядом, и я невольно отступила на шажок, когда супруг прыгнул навстречу, а внезапно отросшие когти остановились на волосок от моего забрызганного кровью лица.

— Прости, — раскаянно прошептала я, когда Князь замер, обшаривая меня злым взглядом и одновременно втягивая ноздрями поплывший по комнате дурманящий аромат. — Ты ждал меня, а я такая копуша…

Увы. С этой стороны я выдержку мужа не проверяла — времени не хватило. Но лучше бы ему поторопиться с принятием решения: мои раны быстро затягиваются, и новых больше нет, а это значит, что "сосед" уже обуздал свою ярость. Скоро догадается, зачем я его разозлила, и после этого я уже никогда сюда не попаду.

— Что с тобой? — наконец, хмуро осведомился супруг, когда от ран не осталось и следа.

Я сокрушенно развела руками.

— Пытают…

— Кто? — сухо уточнил Князь,

— Соседушка твой… больной на всю головушку. Боюсь, он нашел меня первым.

— ЧТО?!

В глазах демона заклубилась Тьма.

— Я же велел тебе быть осторожной! — прорычал он, никак не отреагировав на мой плачевный вид. И то, что остатки одежды, от которой к тому времени остались одни лоскуты, соскользнули с меня сами собой. За исключением рукавов, которые так и болтались на запястьях.

Я виновато вздохнула.

— Прости, Княже.

— Ты обещала вести себя тихо! — снова рыкнул он и осекся, когда увидел мое бедро, на котором прямо у него на глазах расцвели пять алых полос от невидимых когтей.

Я проследила за его взглядом и с досадой цокнула языком.

— Гляди‑ка, коллега твой все не успокоится. Буйный он… и совсем неграмотный — кто ж так далеко от сосудов бьет?

Следом за бедром кровавым "украшением" обзавелся живот, затем грудь и левая щека.

— Точно буйный, — решила я, слизнув с губы капельку крови. — Ты с ним поосторожней, Княже. С таким ненормальным дела иметь нельзя. Куда это годится — чуть что, сразу на людей кидается! На цепь его надо, на цепь, как собаку бешеную…

Еще одна полоса издевательски медленно поползла по правой руке от плеча до самых пальцев. Я задумчиво повертела пострадавшей конечностью, рана на которой тут же закрылась, и так же задумчиво изрекла:

— Ну вот, еще и невежа. Кто ж так девушку будит?

А когда еще три полосы прочертили кожу прямо над лобком, после чего вокруг меня начала клубиться самая настоящая Тьма, я подняла голову и возмущенно посмотрела на резко помрачневшего муженька.

— Княже, он еще и мертволюб?! Я там без чувств, понимаешь, лежу, а его на игрища потянуло?! Муж мой, с кем ты спорные земли делить надумал?! Он же извращенец!

— Ты что, совсем боли не чувствуешь? — наконец, хрипло рыкнул его темнейшество, недобро сузив глаза.

— Нет. Я в трансе.

— Что? — после секундной паузы переспросил он.

Я отмахнулась.

— Не волнуйся, Княже. Я сейчас вообще ничего не чувствую. Меня в свое время столько пытали, что я теперь даже смерть свою не почувствую, пока не станет слишком… ой! — я осеклась и, торопливо отступив от подозрительно закаменевшего мужа, пробормотала: — А вот об этом тебе знать совсем необязательно.

Демон так же тихо зарычал, уставившись на меня налитыми кровью глазами, и я попятилась еще дальше, молитвенно складывая на груди руки.

— Не сердись, Княже… я ведь пришла! Я не нарушила слово! За то, что опоздала, ты меня потом накажешь… если успеешь, конечно, — я мельком покосилась на свои руки, которые уже успела оплести Тьма, сделав их полупрозрачными. А потом вздрогнула, когда Князь одним прыжком оказался рядом, вскинула голову и, заглянув в совершенно безумные глаза, взмолилась: — Не злись, пожалуйста! Я вернусь! Сейчас разозлю этого дурака посильнее и сразу к тебе! Крылья я ему уже испортила, но у него же еще хвост остался! А если до хвоста не дотянусь, то хотя бы палец откушу! Или в глаз дам… у него пока оба на месте… непорядок! Или еще что‑нибудь придумаю и тут же вернусь к тебе! Хоть на минуточку! На мгновение!

— ГДЕ ТЫ?! — рявкнул его темнейшество, встряхнув меня так, что аж зубы клацнули.

— Н — не знаю. Он меня через круг призвал.

— Демонический?!

Я хотела съязвить (а через какой же еще?!), но не успела — что‑то с огромной силой выдернуло меня из объятий разъяренного супруга и, утопив в бездонном черном колодце, с размаху вышвырнуло обратно в реальность…

— Приш — шла в с — себя? — прошипел Темный Князь, едва я открыла глаза и осознала, что лежу без движения на холодном полу, в луже собственной крови да еще и без одежды. А этот… нехороший демон стоит, оперевшись на колено, держит меня за глотку и с мрачным торжеством заглядывает в лицо. — Хорош — шая была попытка, не с — спорю. Да жаль, регенерация подвела.

Увидев прямо перед собой перекошенную морду с оскаленной пастью, я непритворно отшатнулась.

— Изыди, сила нечистая!

И размашисто его перекрестила, как это делают, если Марти не наврал, в некоторых не магических мирах. Демон от неожиданности отпрянул, но от резкого движения его колено поехало на липкому полу, отчего Князь пошатнулся и едва не ткнулся носом мне в грудь. После чего раздраженно выпрямился и уже сверху зло бросил:

— Вставай!

— Дайте руку, я травмированная, — нагло заявила я, даже не думая шевелиться.

Вместо ответа демон пнул меня под ребра, но я успела перекатиться и встать, да еще и глумливо ухмыльнуться, когда он опять потерял равновесие, поскользнувшись на застывающей крови.

— Ты будешь умирать долго, — одарив меня бешеным взглядом, пообещал Князь и сделал что‑то непонятное, отчего меня согнуло дугой и припечатало к ближайшей стене, приковав к ней невидимыми цепями. Только почему‑то не вертикально, а наискось, будто демона отчего‑то переклинило. — Больше я ошибок не совершу — легкой смерти ты не получишь.

Я расстроенно обвисла.

— Жаль, что у вас теперь крыльев нет… а то я бы оспорила ваше опрометчивое заявление.

Как у него хватило сил сдержаться — ума не приложу. Но вместо того, чтобы оторвать мне голову, Князь лишь вдавил меня в стену до потемнения в глазах, а когда я смогла, наконец, вдохнуть, ухватил мои повисшие до пола волосы и одним движением обрубил их на уровне шеи.

Я с сожалением посмотрела на бессильно обвисшие в его руке пряди. Жалко, красивые были… м — м-м, а почему голова так чешется? И с чего это милый Князюшка с такой яростью на меня смотрит?! А — а, это волосы опять отросли — чистенькие, беленькие, гладенькие — прямо загляденье. Да еще недвусмысленно поползли к чужим сапогам с явным намерением их порвать на лоскутки. Умнички мои… вернемся домой, я вас расцелую!

Отшвырнув в сторону первую порцию прядей, Князь мстительно обрезал и втоптал в грязь вторую. Но увидев, с какой скоростью растет третья и с каким искренним любопытством я наблюдаю за этим процессом, сплюнул, взревел, крутанулся на месте… и, грохнув дверью, выскочил в коридор, прошипев напоследок:

— Сейчас инструмент доставят, и мы продолжим!

— Буду ждать с нетерпением! — гаркнула я ему в след и, услышав, как где‑то неподалеку со злостью грохнула вторая дверь, с облегченным вздохом обвисла: довела я, наконец, Князюшку. Молодец. Так довела, что он сбежал, побоявшись пристукнуть меня раньше времени. Сейчас он отдышится, злобу на ком‑нибудь сорвет, а потом снова в гости пожалует. И будет у нас с ним до — олгий, обстоятельный, очень вдумчивый разговор ни о чем, в котором он попробует убедить меня ответить на свои вопросы.

И я отвечу. Когда‑нибудь. Если, конечно, муженек не поторопится. А пока надо постараться уснуть: времени у нас обоих осталось в обрез.