Глава 21
– Дейзи, вам опасно находиться в Академии!
Только что господин Ротенбергский совершил то, от чего мог запросто не только лишиться звания ректора, но и надолго подмочить себе репутацию, а заодно и карьеру. Но он это сделал. Ради меня сделал. Воспользовался телепортом чтобы переместить нас из своей спальни в мою комнату в общежитии. Делать это, особенно после демагического взрыва было чревато разными последствиями, вплоть до нового взрыва, но оценив соотношение «риск/польза» от действия, ректор склонился, что телепортация в нашей ситуации была просто необходима.
По другому мы никак бы не смогли проникнуть ко мне в комнату, а это судя по всему было ректору зачем-то надо.
– Я могу уехать к родителям… вот только туда сразу же явится Кирбиан, а я не хочу его видеть, господин ректор, не хочу! Вдруг он захочет брак досрочно консумировать?! Я не переживу этого!
– Тише, Дейзи! – шикнул на меня Кристиан, – Успокойтесь. К родителям вам нельзя. Воплоскуров могут заметить что тут, в Академии, что у вас дома. Вам надо спрятаться там, где пустынно и нет ни души. Всего на неделю, пока мы не отправимся на практикум в горы. А там, я надеюсь, вы расстанетесь со своим выводком, вверив их в руки настоящих родителей.
– Ну, там-то конечно расстанусь, – я с сомнением покосилась на спящих малышей.
Привыкла к ним уже. Прикипела всей душой! Но малышам лучше со своими, с этим не поспоришь. А себе можно завести других питомцев, не таких экзотических. И из-за которых я не буду ожидать смертной казни каждую секунду.
– Сложите вещи, Дейзи, соберите все необходимое. И записку для Морган тоже напишите. Думаю, никто кроме нее не станет интересоваться тем, куда вы подевались прямо перед практикой.
– А Дамиан? – переспросила я. – Преподаватели?
Кристиан поморщился, словно от зубной боли. Но, потом, лицо его просияло.
– Дамиан в курсе о ваших хм… блохах?
– О да! – злорадно ухмыльнулась я. – Я ему еще и про глистов невзначай взболтнула.
– Отлично! – улыбнулся Кристиан. – Напишите Морган, что едите к родителям, но чтобы ни у кого не возникало вопросов по поводу ваших незапланированных каникул, пусть она всем ненавязчиво растреплет о некоей лекарне при монастыре, где отварами горных трав врачуют кишечных и кожных паразитов. Я усилю эти слухи. Надеюсь, до ваших родителей эта «правда» не дойдет, не то, не ровен час и они отправятся на поиски сего «чудо» госпиталя.
– Какой вы умный, господин Ротенбергский! – искренне воскликнула я, глядя на него, как на необыкновенное чудо.
– Всё потом, Дэйзи, – смущенно проговорил Кристиан и щеки его, в который раз, слегка порозовели под аккуратной бородой – собирайтесь быстрее. Рассвет уже через несколько часов и хорошо бы нам добраться до места под покровом ночи.
– А куда мы поедем? – пришло в голову наконец поинтересоваться мне.
– В лесу Забвенья у меня есть заброшенное поместье. Ну как заброшенное? Я бываю там несколько раз в месяц, поддерживаю чистоту, лечу нервы от очередных студенческих пакостей…
Упс… Вот тут мне стало стыдно. Наверно господин Ротенбергский и от нас с Морган там подлечивается…
– Остаток недели вы проведете там. А оттуда сразу на практикум.
– У нас все получится? – с сомнением, и даже страхом переспросила я.
Кристиан подошел ко мне, положил свои горячие ладони на мои предплечья, и глядя на меня мерцающим в темноте манящим взглядом хрипло произнес:
– У нас все получится, Дейзи. Раз я взялся выручать девушку из беды, я ее выручу. Слово герцога, и… слово мужчины.
***
Я написала записку для Морган, оставив ее под подушкой. Она должна догадаться о чем-то подобном, как только поймет, что я куда-то делась. Уже пару раз мы держали с ней связь аналогичным образом, значит и в этом случае она должна сработать.
С собранной сумкой мы переместились обратно к ректору.
– Оставьте ее тут, я привезу вам завтра.
– А почему с собой нельзя взять? – честно говоря, глаза мои слипались, и поэтому я уже плохо соображала, что к чему.
Хорошо, что господин Ротенбергский сохранял ясность рассудка и демонстрировал мне свою решимость, иначе я даже не знаю, чем бы это все могло закончиться.
– Потому что поскачем на одной лошади. Я укрою вас своим плащом, чтобы никто не увидел, вам повезло, что вы мелкой комплекции, и прижавшись ко мне должным образом, никто вас не заметит. У стражников не должно возникнуть вопросов.
– Поняла, господин Ротенбергский!
– Тогда за мной! – ректор активировал телепорт прямо в конюшню. – Запрыгивайте!
Ректор осторожно вывел коня, погладил того по жилистому крупу и что-то нашептал ему в ухо ободряющее, потому как беспокойное ржание тут же прекратилось. Кристиан помог мне забраться в седло, тут же расположился рядом.
– Прислоняйтесь ко мне. Обхватите ногами за талию, вот так!
Всем телом я прильнула к твердому как гранит, натренированному торсу Кристиана. Вдохнула его ни с чем несравнимый аромат чистого мужского тела и горьковатого парфюма. Мозг уехал окончательно.
Паучки сонно закопошились прямо поверх живота, в котором летали бабочки от близости ректора, а я пристроила голову у него на груди, обвила руками его грудную клетку, но так и не смогла сомкнуть рук на его спине, слишком она была широкой.
Господин Ротенбергский полностью укутал меня своим плащом, с головой, отрезая от всего внешнего мира. Лошадь тронулась, а я вцепилась в ректора еще сильнее.
– Дейзи, сейчас поедем около охраны. Ни слова. Ни шевелитесь.
– Да, Господин ректор! – произнесла я, а у самой сердце заполошилось от всего происходящего.
Кристиан нащупал мою голову сквозь ткань плаща, погладил меня пытаясь успокоить.
– Не волнуйтесь!
У самого же, несмотря на все попытки расслабить меня, сердце так же учащенно стучало в необъятной груди. Мужчина явно волновался не менее моего. Ведь если прикинуть, рискует он сейчас наравне со мной. И если попадемся, и вскроется правда о воплоскурах, то казнят обоих!
Послышался топот тормозящих копыт и кряхтение стражника Академии.
– Доброй ночи, господин ректор!
– Доброй, Грейв! – спокойно ответил Кристиан, а его бархатный голос глубокой вибрацией отозвался в моем теле.
Красивый голос, потрясающий, хриплый, низкий, бархатный. Недаром заслушивалась его иногда на лекции, и вместо материала слышала только звуки, интонацию, тембр…
– Куда это вы на ночь глядя? Давайте Курбука подниму, чтобы сопроводил вас. Ночью около лесов Забвенья неспокойно…
– Не беспокойтесь! – осадил не в меру любопытного стражника Кристиан, и пошевелил бедрами подо мной.
Я покраснела, потому что стало щекотно и приятно причем в таком месте, о котором приличным девушкам лучше не знать.
– Забыл кое-чего когда ездил сегодня в город. Съезжу заберу, – невзначай бросил ректор, и потерся ощутимее. – Быстро обернусь!
Грейв с кряхтением отворил половинку тяжелых ворот, выпуская коня ректора за пределы Академии.
– Смотри, как зачесалось в одном месте у ректора, – послышалось едва различимое ворчание старика, – аж в седле ерзает. Да, молодой мужик, жены нет, все понятно. Сам в его годы, э-э-эх!
Кристиан пустил коня галопом по пыльной обочине пустынной темной дороги.
– Прекратите, Дейзи! – потерся он в третий раз, прикрикивая на меня.
А я что? Я ничего.
– В чем дело, господин ректор?
Кристиан усилил галоп, Академия осталась далеко позади, вдоль дороги потянулась густая растительность леса.
– Прекратите меня трогать! – как рявкнет на меня мужчина.
– Я… э, я просто держусь за вас, я не трогаю! – обиделась я, разжала хватку ногами, и руки опустила вдоль тела.
Ну и чуть не съехала из седла в придорожную пыль.
– Вы можете держаться за ДРУГОЕ место???!!! – рыкнул он, чудом поймав меня в последний момент за шкирку.
Спешил лошадь, втянул меня обратно в седло и повернул коня прямо в чащу леса, где за плотным рядом диких деревьев дорога не проглядывалась вообще. Ректор вытащил меня из-под плаща, наверняка распаренную, раскрасневшуюся от жара его тела, и от стыда за его обвинения. Наверняка я была растрепанной в тот момент, но в глазах ректора читался интерес ко мне, не смотря ни на что. Он смотрел на меня так пронзительно, будто съесть хотел. Словно выбирал самый лакомый кусочек, с чего бы начать.
А потом чернота в его глазах сокрыла белки под собой и он поцеловал меня… Снова жадно вторгся в мои губы, завоевывая пространство языком. Это был требовательный, протяжный поцелуй и я… то есть не совсем я, а мое тело… откликнулось на него. Вся эта ситуация с его непозволительной близостью, с его желанием вытащить меня из беды, из передряги, бессонная ночь, полная приключений и треволнений как-то подействовали на меня, отключая мозг напрочь, и я раскрыла губы, чтобы ответить на этот совершенно фантастический, улетный поцелуй.
– И сейчас это тоже не вы, плутовка? – прохрипел Кристиан мне прямо в губы.
Я подняла руки, чтобы продемонстрировать ректору, что не трогаю его, и не собиралась, а он тут же, словно отрезвев, оторвался от моих губ, отпрянул в сторону. Молниеносно задрал рубаху вверх и оба мы увидели, как Мохнатка медленно, не спеша ползает по прокаченному ректоровому прессу.
– Блохи завелись, господин ректор? – не смогла я удержать веселья.
– Мда… Сандерленд! – пробормотал он, пряча от меня свои огромные глаза, – У меня еще чаек ваш не выветрился до конца, а вы меня уже своими блохами наградили! – а потом снова как рявкнет, видимо полностью взяв себя под контроль: – Снимите ЭТО с меня, и сядьте ровно! Будете ерзать, пешком пойдете!