Глава 24

Чьи-то губы касались меня. Такие горячие, словно раскаленные угли, а не губы. Я кашляла, задыхалась, и каленный живительный воздух наполнял мои заледеневшие легкие. Меня трясло и колотило. Выжила! Неужели, я выжила?! Сколько страху натерпелась, когда поняла, что это конец! Но он успел! Кристиан! А это несомненно был он. Подоспел. Во-время спас меня. Вытащил! Лед пробил!

Я корчилась на холодной земле, заходилась в кашле, слезах и во всем остальном. А он подхватил меня на свои сильные руки абсолютно голую, беззащитную и посиневшую. Я ног своих не чувствовала. Языком не могла пошевелить, только горло драл дикий кашель, а он нес, прижимал к себе, и одежда его была такой же мокрой и ледяной, как вода в проклятом озере.

Опустил меня на кровать, тут же завернул в плед. Содрал с себя мокрую одежду, оставшись в белье. Метнулся к шкафу, выложил несколько полотенец.

– Глаза закрой! – прикрикнул на меня и посмотрел так страшно, что я сразу же зажмурилась.

Но только одним глазом. Второй продолжал наблюдать за стриптизом ректора из-под полуопущенных ресниц. А посмотреть там было на что! Красивая такая пятая точка. Крепенькая. Нет, ну а что, ему можно было пялиться на меня голую, а мне нельзя? Впрочем, наслаждалась я зрелищем не долго, ректор быстро обернулся вокруг бедер сухим полотенцем. Схватил остальные, выложенные и принялся быстро растирать ими меня.

Я уже полностью пришла в себя, и вид ректоровых угодий немало этому поспособствовал. Кровь медленно разогревалась от его растираний, а мне было стыдно. Так стыдно, что я опять попала впросак, подвела его, чуть не отправила на тот свет нас обоих…

– Дейзи, ты плачешь? Я делаю тебе больно? – Кристиан прекратил растирания и принялся за себя. – Надо потерпеть, Дейзи! Кровь разогревается и это может быть неприятно, но останавливаться нельзя!

Оказав и себе помощь в растирании, Кристиан бросил мне полотенце.

– Продолжай! – приказал он.

– А вы куда? – испугалась я.

– Дров наколю. Нужен огонь. Вижу, что растираний нам будет недостаточно. Дейзи! – вдруг обхватил он мое лицо ладонями. Только спать не смей, слышишь?!

Он ринулся на улицу, а я наблюдала в окно, как господин Ротенбергский в одной лишь набедренной повязке из полотенца рубит дрова. Ух, какой же он мощный и сильный! Раскаченные мышцы бугрились под загорелой кожей, когда он заносил топор для раскола очередного полена. И вообще все его тело было совершенным. Высокое, накаченное, мощное! Словно древневаалская статуя воина в музее Аквидония, а не ректор Королевской Академии! Колка дров разогрела его и я отчетливо видела, как бусины пота на его красивом лице блестят в лучах заходящего за деревья осеннего солнца. Как тут уснешь, когда узнаешь о своем вредном ректоре, что именно он прячет под строгими камзолами и сюртуками!

С грудой поленьев наперевес, Кристиан вернулся в гостиную. Заглянул оттуда в спальню:

– Растирай! – гаркнул он на меня.

– У… меня сил нет, – призналась я.

Кристиан грязно выругался. И снова сюрприз! Оказывается он, как и любой нормальный мужчина может ввернуть крепкое словцо, когда оно необходимо.

– Сандерленд! Быстро взяла полотенце в руки! Работай! Вот так! Вверх-вниз, быстрее! Неуд поставлю! И выгоню! Поняла меня?!

«Не-не-не, ну зачем же так сурово?» – екнуло мое сердце. Это же прямой путь в постель Кирбиана. Ох, лучше с боровом в хлеву ночь провести, чесслово!

Кристиан растопил камин, вернулся в спальню.

– Пойдем к огню! – приказал он мне.

Но это он конечно так образно сказал, я ведь ног не чувствовала, тут только ходить, ага! Еще бы и спринт заставил бежать.

Он подхватил меня, вместе с пледом, принес к лизавшему поленья огнем камину. Опустил меня прямо на пушистую шкуру какого-то неизвестного животного и… убрал плед.

– Нам надо греться, Дейзи, слышишь? Тело к телу! Только так мы спасемся!

И он прижал меня к себе, обнаженному (не считая полоски полотенца на его бедрах, которое он так и не решился убрать), так крепко, так решительно, что мое сердце застучало быстрее и что-то произошло с животом. Вернее с его низом. И это были не блохи. Блохи нежились у огня невдалеке от нас. Это были… бабочки! Те самые! Что порхают от большой и сильной любви!

Господин Ротенбергский был такой большой, теплый и надежный. Огонь в камине трещал уютно и успокаивающе. За окном уже была беспроглядная ночь, а я начинала медленно уплывать в объятия сна.

– Дейзи! – обломал он мне все удовольствие. – Не спи, Дейзи! Нельзя! Слышишь?

– М-м-м… – отозвалась я на это, устраиваясь поудобнее на его широченном плече.

– Дейзи, ты что задумала?!

Ну почему он издевается надо мной? Я же просто хочу отдохнуть…

– Я устала…

– Я понимаю, ты устала, но надо бороться, Дейзи! Если ты сейчас уснешь, ты больше не проснешься!

Я же просто уплывала за горизонт, уже не воспринимая его слова. Он что-то орал, уже оказавшись сверху на мне, бил по щекам, а я улыбалась и закатывала глаза.

– Бездна тебя подери, демонова ты ведьма! Не смей уходить от меня!!! Не пущу тебя, слышишь, хулиганка!? А ну вернись! Я тебя выпорю! Клянусь, говорю! Высеку! Глаза открой свои бесстыжие!

А я не понимала, что происходит. Я блаженно улыбалась, уже паря где-то там высоко на мягком облаке и не понимала, чего этот огромный обнаженный, злой как тысяча демонов мужик от меня хочет.