Глава 13

От лица Иры Я сдала зачёт. Даже и не верится, но как на автомате отвечала на вопросы, нужные знания сами собой в голове всплывали. Словно это вовсе не я была, на адреналине каком-то нервном. Кажется, только сейчас обратно приземляюсь, собой становлюсь – когда смотрю, как Дмитрий Сергеевич у меня в зачётке расписывается. Странное это ощущение – осознавать, что у меня там останется надпись его почерком. Даже не понимаю, что в этом такого, но почему-то мне есть дело, причём даже понять не могу, какие чувства вызывает. Болезненный укол какой-то в груди. Историк уже расписался, я же вижу. Но почему-то никак не закрывает зачётку и не отдаёт её мне. А я по ещё более непонятной причине торопить его не решаюсь. Вдруг становится невообразимо сложно ему хоть что-то сказать. Как никогда ясно приходит в голову осознание, что на этом всё, моё знакомство с Дмитрием Сергеевичем окончено. Сегодня мы распрощаемся навсегда. Можем, конечно, иногда пересекаться в коридорах университета, но это вряд ли. Я ведь бываю тут только на сессиях. Да, у него есть мой номер… Но, кажется, я ясно дала понять, что им лучше не пользоваться. Нервно ёрзаю. Каждая последующая секунда ощущается удивительно остро, всё сильнее обстановку накаляет, хотя, кажется, сильнее и некуда уже. И тут Дмитрий Сергеевич закрывает зачётку и протягивает мне. Притом в лицо неожиданно смотрит, я даже отвести взгляд не успеваю. Да и вдруг не могу, ощущение, что этим выдам себя, хотя даже не представляю, в чём. Почти не мигаю, забирая у него зачётку. Короткое соприкосновение наших пальцев не обжигает, как когда пакет передавала или блузку забирала, но слишком ощутимо всё равно. Кажется, моя рука даже вздрагивает слегка, хоть и быстро её отвожу. – Не самое удачное вышло знакомство, – сдержанно заговаривает Дмитрий Сергеевич. Будто слова подбирает, вымученно как-то. – Ты наверняка больше не хочешь меня видеть. Поэтому хочу попросить прощения. Меня настолько врасплох застают эти его слова, что только и качаю головой. Изнутри рвутся слова о том, что шум поднимать из вчерашнего я и не собиралась, а моё прощение ему не получить, да и ни к чему; но застревают где-то в горле. Да и вообще… Что значит, он решил попросить прощения, потому что я его видеть не хочу? То есть, будь что-то иначе, не стал бы извиняться? А я-то думала, что Дмитрий Сергеевич искренне раскаивается. По крайней мере, некоторое время назад он очень убедительно выглядел сожалеющим и чуть ли не понимающим. – Не за вчерашнее, нет, – добавляет историк, возражая моим невысказанным мыслям. – С этим сложнее. Хочу заранее извиниться за то, что ты ещё будешь меня видеть. И не раз. Я не отступлю, Ира. Я понимаю, что обидел тебя и, поверь, примерно представляю, что ты чувствуешь. Сделаю всё реальное и нереальное, чтобы это исправить, кроме одного – я не исчезну из твоей жизни. Просто не могу. Я, наверное, даже не шевелюсь некоторое время, настолько неожиданно, решительно и в тоже время чуть ли не тепло это всё прозвучало. Сердце уходит в пятки, и от противоречивых чувств, ярости и непонятного трепета, начинает кружиться голова. Только и встаю, запихивая зачётку в сумку. Нечего и думать над этими его излияниями! И пусть они звучат слишком серьёзно, будто Дмитрий Сергеевич… Да ну. Бред. И мне уж точно не должно быть до этого дела в любом случае. – Вы… – чувствуя необходимость заполнить паузу, начинаю я, но возмущение застревает в горле, слова пропадают как-то. Слишком уж волнует этот его нежный взгляд. – Я больше не твой преподаватель, необязательно на «вы», – с ласковой ухмылкой поправляет меня Дмитрий Сергеевич. – Тем более, если хочешь меня послать. Вот он вроде чуть ли не флиртует уверенно, подкалывает даже, но при этом смотрит на меня скорее смущённо. Необычно так, непривычно. Я почему-то как на себе чувствую, насколько ему волнительно сейчас, как напряжённо ждёт моей реакции, прощупывает границы, которые я возвела. Морщусь – понимание этого не должно на меня влиять, и не будет. Даже думать не буду о том, почему самоуверенный красавчик сейчас кажется чуть ли не впервые влюблённым мальчишкой. – Если бы вы действительно понимали, что я чувствую, то отвалили бы, – холодно пресекаю я, игнорируя то, как защемило сердце при догадке об отношении историка ко мне. Да неправда это всё, мои домыслы глупые, не более. За три дня запасть на меня? Ну захотел да, он сразу. И я прекрасно помню, чем это вчера закончилось. Дмитрий Сергеевич мгновенно серьёзнеет. Вот что он вчера таким чутким не был? Или был, но свои желания превыше всего ставил, игнорируя мои чувства. – Я не собираюсь давить или напирать, Ир. Просто хочу, чтобы ты знала, мне не всё равно и я не сдамся, – негромко, но твёрдо сообщает Дмитрий Сергеевич. Я разворачиваюсь, шагаю к двери. Чем дольше тут остаюсь, тем труднее становится, буквально разрывает от желания выплеснуть ему всё, узнать, какого чёрта он так себя ведёт. Почему то заботу проявляет, то набрасывается, чуть ли не насилуя. Вот ещё. Не хватало ковыряться в произошедшем, оправдания ему искать. Я ведь ещё утром видеть его не могла, и вот-вот добьюсь желаемого. Выйду из этой двери, и больше не будет этого человека в моей жизни. Ведь за мной, к счастью, не идёт. Смотрит только вслед, я чувствую. А что до его слов о том, что исчезать не собирается… – Я заблокирую ваш номер, вот и всё, – то ли ему, то ли больше для самой себя проговариваю, взявшись за дверную ручку. Выхожу сразу, поспешно, будто даже опасаясь, что Дмитрий Сергеевич возражение подберёт. ******** Я и вправду заблокировала его номер, причём ещё не выходя из здания универа. И вроде спокойнее стало. Ведь как иначе Дмитрий Сергеевич мог со мной на связь выйти? Адрес не знал, вчера до «Капитолия» меня довёз. Так что если я просто постараюсь не думать об Орлове, никогда, даже вечер в клубе смогу вычеркнуть из памяти, то проблем быть не должно. И пока вроде так и получается. Осознание, что все зачёты сданы, накрыло свободой – и я предложила двум однокурсницам в кино сходить, там как раз премьера была, и на позавчерашней тусовке заходила об этом речь. После кинотеатра мы с девчонками ещё в ресторане посидели и погуляли по вечерней Москве, так что отвлечься мне удалось. Тем более что, к счастью, обошлось без упоминания Дмитрия Сергеевича – Оксана, например, горела желаниям о своих новообразовавшихся отношениях говорить, ну а мы с Дашей её в этом поддерживали. А вечером того же дня, когда я уже дома была, мне вдруг Лена позвонила. Сказала, что связь надолго появилась, спросила, как там мои зачёты. Я не стала ей подробно расписывать, просто отчиталась, что сдала. Приятно было подругу снова слышать – словно какой-то знак, что всё будет хорошо, испытания пройдены и мне не стоит зацикливаться на пережитом. Не особо, конечно, верю в знаки, но иногда прям хочется. Хотя, увы, без обсуждения Дмитрия Сергеевича с Леной не обошлось – ей уж очень было интересно, как я восприняла его, сильно ли удивилась, что молодой такой и красивый. Но вроде бы парочки односложных фраз и подшучиваний хватило – я незаметно тему сменила, и подруга больше не вспомнила историка. Вот только, увы, после завершения разговора я уже сама невольно начинаю думать об Орлове. Прокручиваю в голове моменты сдачи зачёта, то, как смотрел историк и как говорил со мной, особенно в конце… Самое странное, несмотря на всё, что было; я не испытываю раздражения или отвращения к этим его словам и обещаниям, что не отступит. Мне даже чуть ли не приятно, и волнительно немножко. Хотя разумом понимаю, что это чистый бред – этот Орлов просто помешан на сексе, и с самого первого дня меня в постель затащить пытался. Я сопротивлялась, тогда чуть ли не насильно решил. И тут опять не вышло – вот и тактику сменил. Совсем, видимо, у него горит меня уложить, вот только не дождётся. Мотаю головой, стараясь отогнать воспоминания о том, каким искренним Дмитрий Сергеевич казался и как нежно на меня смотрел. Я что, настолько безвольная дура, что стоит только одной остаться, как в мыслях лишних тонуть буду? Ну уж нет. Как назло, отвлечься больше почти не на что – дело к ночи близится. Может, поехать к родителям?.. Хм, нет, не вариант. Они только возмутятся, что я так поздно еду, до сих пор переживают, когда в темноте куда-то иду. Даже если выйду просто до такси. Ну вот, опять мысль о ночных походах навевает прошлое – как я на тусовку к Лёше пошла, как вырубилась возле лифтов, пытаясь от Дмитрия Сергеевича сбежать, как очнулась у него в квартире… И тут неожиданно в голове всплывает новое воспоминание – как он на руках меня нёс. Я ведь тогда не до конца вырубилась… Чувствовала всё, слабо сознавала, но ощущения были достаточно яркими, чтобы подсознание запомнило. Причём с довольно приятной стороны… В сильных руках было уютно, меня несли мягко, касались почти целомудренно. Так комфортно было, легко и в то же время, не знаю, чуть ли не интимно при этом. Я слишком растворялась в его руках, расслабилась полностью. Дмитрий Сергеевич тогда казался таким близким и нужным, что хотелось оставаться в его объятиях как можно дольше. Но это было тогда, и в пьяном, толком не осознанном состоянии. И да, признаю, в тот момент историк и вправду поступил достойно, отсюда, возможно, те чувства. Да, он не стал пользоваться ситуацией, скорее, наоборот, помог. Но цепляться за это сейчас? Зачем мне вообще его выгораживать перед собой? Я ведь помню, каково мне было тогда, после клуба. И это уже ничего не перечеркнёт. А оправдания Орлова о том, что «увидел меня там и крышу снесло» звучат слишком уж неубедительно. Мы только три дня знакомы, с чего ему так заводиться из-за того, где и как я время провожу? С этой мыслью я вдруг сумку беру, чтобы вытащить оттуда блузку, которую Дмитрий Сергеевич мне купил. Уж не знаю, с чего о ней вспомнила, машинально как-то. Что ж, к счастью, у Орлова хватило понимания, что подсовывать мне что-либо ещё сейчас вот вообще лишнее, будь то хоть сущая мелочь. Я и блузку с трудом приняла. Да и не уверена, что буду носить… Хотя, кстати, уже по материалу вижу, что очень качественная. Явно лучше, чем та, что у меня была. Эта вряд ли так легко порвалась бы… Ну вот опять лишнее воспоминание – как Дмитрий Сергеевич меня у двери кабинета зажал, жадно по телу руками скользил… И как я не сразу очнулась, уже успев довольно многое ему позволить. Вздыхаю. Наплевать, что там было раньше – это не оправдывает произошедшее в клубе. Очень сомневаюсь, что после такого я, как прежде, буду плыть от его поцелуя или слабеть с томительной дрожью по телу от прикосновений. Если между нами и было влечение, то теперь ни следа. Ну и конечно, даже речи быть не может о том, чтобы я с ним ещё хоть раз удивилась, не говоря уж о каких-либо касаниях. А глазомер у него, кстати, шикарный. Размер совсем мой, блузка сидит так, словно для меня сшита. И да, я её всё-таки померила. Слишком уж приятно было прикасаться к ткани… Хорошая вещь и тут уже неважно, буду носить или нет, но померить не удержалась. Кручусь перед зеркалом и вдруг цепенею. Глазомер, как же. Дмитрий Сергеевич раздевал меня, лапал неоднократно. Он ведь даже лифчик с меня снял тогда, когда заснула в его квартире. И не скрывал этого, легко и даже с удовольствием сообщил. Как бы я ни хотела этого избежать, но Орлов уже зашёл слишком далеко. Намного дальше, чем кто-либо ещё. И ведь это случилось ещё до вечера в клубе. Незаметно, стремительно и почти необратимо, всего за три дня Дмитрий Сергеевич прочно обосновался в моей жизни, перевернул в ней чуть ли не всё, и словно намертво въелся мне под кожу. И как бы я ни старалась держать дистанцию, даже в мыслях называя его только по имени и фамилии, той, наверное, никогда и не было. С тех самых моих пресловутых сообщений.