Глава 21. Я тебе нравлюсь!
Рафаэль
Ровно в семь пятнадцать я слышу, как открывается дверь соседней квартиры.
Пошел в прихожую за дипломатом, напрочь там вчера забытым, и наглым образом прилип к глазку.
Я не маньяк, честно. Никогда за мной такого не водилось, чтобы выслеживать кого-то. Уж тем более я не стал бы выслеживать Кристину, по крайней мере добровольно.
Вру…
Выслеживаю.
По собственной воле, еще как!
Но эта мадам сама напросилась.
Вчера Кристина перешла все границы, когда вывалила на меня такое количество обвинений. Какому мужику станет приятно осознавать, что первая половая партнерша, с которой у него было, на самом деле на дух его не выносила. И ни за что не дала бы, не будь она под действием коктейля с сюрпризом.
Мне тошно от всего случившегося. Чувствую себя последним гадом, который поимел беззащитную девчонку, и близко этого не хотевшую. Это прям убивает.
Мозг до сих пор долбят ее слова: «С чего ты решил, что я от тебя без ума и хотела с тобой секса…»
Однако возникает резонный вопрос.
Она правда не хотела?
Даже если ты пьяная, разве согласишься на интим с человеком, который тебе противен? Вот уж вряд ли.
Ты не станешь так самозабвенно с ним целоваться, отвечать на его ласки. Вероятнее всего, пошлешь в пешее эротическое, придашь направление или даже ускорение.
А вот если он тебе тайно нравился – тут возможны варианты.
Кристина же вчера повела себя так, будто я могу ей понравиться только в двух случаях. Если буду сплошь утыкан индейскими стрелами или подвешен за причиндалы.
Сейчас она злится, я понимаю. Но испытывала ли она ко мне что-то тогда? Если да, это поможет мне хоть как-то примириться с тем, что узнал.
Это и хочу спросить. Поэтому выскакиваю на лестничную клетку прямо как был – в коричневом махровом халате и тапочках. Спешу Кристине наперерез.
– Раф, что тебе надо? – тут же ощетинивается она.
Оглядываюсь по сторонам. Утро – не ночь, кто-то из соседей вполне может выйти в самый неудачный момент. Поэтому прошу:
– Можно к тебе на пару минут? Надо поговорить…
– Нельзя, – она хмурит брови. – У меня там дети ждут молока. Не до тебя сейчас!
– А мои еще спят, – сообщаю ей. – И у меня есть молоко, пойдем.
С этими словами хватаю ее за плечо и веду к себе.
Близнецы вправду спят, как ни удивительно. И молоко я закупаю для них литрами.
– Рафаэль, отпусти! – упирается Кристина.
Но я сейчас не в том эмоциональном состоянии.
– Сказал, на пару минут, – недовольно рычу и затаскиваю Кристину в прихожую.
– Совсем обалдел! – ругается она.
– Тебе сложно ответить на пару вопросов? – я не сдаюсь. – Ты что такая упертая?
Она недовольно пыхтит, буравит меня злым взглядом.
– Спрашивай, – выдыхает.
А я разом теряюсь.
Вот вроде бы взрослый мужик, давно вышедший из подросткового возраста, когда при красивой девчонке язык прирастает к заднице. Однако сейчас я чувствую себя именно так – косноязычным недорослем, который в принципе не умеет общаться с девушками, тем более такими, как Кристина. Почему она на меня так действует?
– Ну? – она недовольно щурит глаза.
– Кристина, – начинаю осторожно. – Ты вчера со мной так говорила, будто я последний человек на земле, с кем бы ты хотела лишиться невинности. Почему так? Неужели я тебе вообще нисколько не нравился? Меня очень мучает этот вопрос.
– Не нравился, – твердит она и упирает руки в боки.
– Тогда почему ты со мной легла? – спрашиваю напрямик. – Я ведь силой не тащил. Помню-помню, коктейль, крышу снесло, все дела… Однако, ровно, как и ты, я умею определить, когда секс по согласию, а когда нет. Я был приятен тебе в интимном плане, причем очень. А такое возможно, только если мужчина нравится…
Кристина закусывает губу, отводит взгляд.
Наконец, признается:
– Ты симпатичный, да. Но я всю сознательную жизнь держалась подальше от таких мужчин.
Понятно, что ничего не понятно.
– Какого хрена это значит? – спрашиваю, нахмурив брови.
Кристина смотрит на меня, как на дебила.
Так и читаю в ее взгляде: «Неужели не догоняешь?»
Все же прошу:
– Озвучь мне свои причины, будь так добра…
Она тяжело вздыхает, поджимает губы.
Наконец выдает:
– Да ты посмотри на себя!
На всякий случай оглядываю себя, гадаю, что она могла иметь в виду. Ну да, я сейчас не в костюме, а в халате с тапочками… Причем тапочки с плюшевыми медведями. Конечно, покупал их не я, дарила мама. Но так случилось, что это оказались единственные тапочки, которые близнецы не изрезали ножницами, поэтому надел их.
– Тебя смущают мои тапочки? Или, может быть, халат? – затягиваю пояс поплотнее. – Он новый практически.
– При чем тут халат? – Кристина всплескивает руками. – Обрати внимание, как ты общаешься с людьми, как ставишь себя. Ты же смотришь на других так, будто тебе все по жизни должны. Есть ты и есть остальные, которые по умолчанию ниже тебя. Ты – высокомерный, надменный тип, который искренне верит в то, что мир крутится вокруг него. Внешне ты красивый, да. Но это ведь только доказывает, что для тебя женщины – расходный материал. Попользуешься и пойдешь дальше. Такой, как ты, никогда не будет надежным, преданным, на тебя нельзя будет положиться. А если так, то зачем даже что-то начинать с тобой?
Слушаю весь этот сказочный бред и обалдеваю еще больше.
– Откуда ты все это взяла? Ты меня хоть немного знаешь, чтобы рассуждать подобным образом? – возмущаюсь громко.
После моей фразы девчонка могла бы хоть немного усовеститься.
Однако вместо этого она злится еще больше и говорит с издевкой:
– Прям стесняюсь спросить, а за каким чертом мне тебя узнавать? На тебя стоит один раз взглянуть, и понятно, какой ты внутри.
– Надо же, а ты, оказывается, экстрасенс восьмидесятого уровня, – вкладываю в слова максимум сарказма. – Людей читаешь на раз… Белое пальто не жмет, Ежова? Не стыдно вот так отбраковывать мужчину? Что это, как не высокомерие, так судить людей?
Она резко отшатывается к самой двери, пищит не своим голосом:
– Что тебе от меня надо, Давидян? Зачем ко мне привязался? Еще вчера утром я даже не предполагала, что ты мой сосед. Какое было чудесное время… Хочешь, чтобы я приняла твои проклятые извинения, я приму, только оставь меня в покое! У меня по жизни проблем и так хватает, полна коробочка.
С этими словами она проводит черту у себя над головой. А через долю секунды из ее кармана громко поет нежный женский голос: «Ты мое счастье, ты мое солнце, ты мое тук-тук, что в сердце бьется…»
Я даже близко не представляю, на кого вообще можно поставить такую слащавую мелодию. Впрочем, через секунду понимаю, на кого.
– Да, доченька? – Кристина тут же берет трубку.
– …Близнецы доедают хлопья без молока… – удается мне расслышать детский голос из громкого динамика.
– Уже бегу, Евочка, – на этом она сбрасывает звонок.
Кристина сует телефон в карман джинсов, смотрит на меня волком:
– Выпусти меня немедленно и больше не смей затаскивать к себе.
Вот и поговорили.
– Подожди, молоко принесу, – разочарованно вздыхаю.
– Знаешь, куда засунь себе свое молоко? – пыхтит она сквозь зубы.
И надо же именно в этот момент проснуться близнецам. Отчетливо слышу шлепанье босых детских ног по паркету коридора.
С криками «Тина» малыши врываются в прихожую. Услышали ее голос, что ли?
Прибежали как есть – один в пижамной майке и трусах, другой в пижамных штанах. Лица заспанные, но счастливые. Дети бросаются прямиком к Кристине.
– Тина! Ты в гости?
Не понимаю такой щенячьей детской любви. Сколько они с ней провели? Половину несчастного дня, все, и вдруг так липнут.
Я собираюсь оттащить их от Кристины, но не успеваю.
Наблюдаю удивительную картину: Ежова вдруг надевает на лицо милое выражение, садится на корточки, оказывается с близнецами на одном уровне.
Она здоровается, причем очень по-доброму, будто ей важно, что подумают мои дети:
– Привет, ребята, я очень рада вас видеть. Была неподалеку, решила заглянуть на одну секундочку, полюбоваться на ваши личики, поздороваться.
Врет и не краснеет, зараза.
Какова актриса, а?
Между прочим, могла бы и вправду вот так по-доброму зайти, поздороваться. Вместо этого ее каждый раз приходится затаскивать в квартиру чуть ли не силком.
Пока она с ними общается, спешу на кухню. Открываю холодильник, достаю пару бутылок молока и возвращаюсь в прихожую.
– Мне уже нужно уходить, – Кристина поднимается с корточек. – Но я желаю вам хорошего дня. Будьте умничками.
Она явно хочет побыстрее сбежать.
– Держи обещанное, – сую молоко ей прямо в руки. – А то еще, не дай бог, приплюсуешь ко всем моим минусам то, что я не держу обещаний.
Она одаривает меня раздраженным взглядом, но молоко берет. Потом мило улыбается близнецам и спешит уйти.
С шумным вздохом запираю дверь.
Поговорил, что называется. Все-превсе у нее выяснил. А точнее, то, что у Ежовой попросту беда с головой.
Меж тем у меня в прихожей назревает новый бунт.
– Ты серые кроссы надеваешь, а я синие, – командует Артур.
– Надо быстлее собилаться, а то опоздаем, – вторит ему Тигран.
– А куда вы собрались собираться? – спрашиваю у детей.
– В садик, – с важным видом отвечает Артур. – Сегодня же можно, да? А давай печенек Тине принесем? Молоко без печенек невкусно…
Слышу это и шлепаю себя ладонью по лбу.
За что мне это, а? По десятому кругу убеждать детей, что им нельзя в садик. Они мне вчера этим садиком проели весь мозг! Сколько еще крови они из меня выпьют, прежде чем успокоятся?
Так, стоп.
Собственно, а почему они должны пить именно мою кровь? Вон у Ежовой ее много, и им она, похоже, по вкусу.
Кроме того, Кристина сама виновата, мило с ними любезничала, общалась. Пусть пожинает плоды! Кстати, теперь, когда мы с ней хоть немного разобрались с тем, что случилось на выпускном, мне уже кажется не вполне разумным лишать детей садика только из-за того, что она там работает.
К тому же, если хоть секунду подумать, напрашивается вывод, что она этого и хотела. Поди, любезничала с детьми с прицелом на то, что я их все-таки приведу. Наверняка ее зарплата зависит от количества детей. В таком случае зачем же разочаровывать девушку?
Из моего горла непроизвольно вырывается злобный смех.
Наверняка Кристина за полдня еще не поняла, кто именно попал к ней в группу. Что ж, не буду лишать ее удовольствия, пусть познакомится с близнецами поближе и выяснит это. Я в своих малышах уверен, они покажут себя во всей дьявольской красе.
Хоть кто-то отомстит за меня этой высокомерной сучке.
Что у нее там? Проблем выше головы? Так я их ей с радостью добавлю.
– Собирайтесь, – говорю сыновьям. – Я отведу вас к Тине.
– Ура-а-а! – кричат они.
Улыбаюсь своей идее, поигрываю бровями. Уверен, близнецы так качественно вымотают ей нервы, как не смог бы даже я.