Глава 12

Кристина

Я сейчас грохнусь в обморок!

Глеб Борисов, дерзкий, наглый, красивый друг моего старшего брата, хочет меня поцеловать!

— Прямо здесь будем? — шепчу едва слышно, с трудом прочистив пересохшее от волнения горло.

— Да.

Нажимает на какую-то кнопку, и спинка моего сидения плавно опускается, затем проделывает то же самое со своей стороны.

— Ложись, так удобнее будет, — голос Глеба становится ниже и слегка вибрирует.

— Угу... — киваю и откидываюсь назад.

Наверное, так, и правда, лучше. Во всяком случае, если лишусь сознания, не грохнусь и не ударюсь, а останусь лежать. А ведь на самом деле могу, нервяк такой, что внутри всё колотится.

Глеб тянется ко мне, упирается руками в сидение, по обе стороны от моего тела, нависает сверху.

Замираю, забываю, как дышать. Сердце выпрыгивает, пульс частит, а внутри горячо-горячо, будто лава расплавленная течёт, обволакивает каждую клеточку.

Наклоняется ниже, совсем близко. Чувствую его дыхание на коже. Мурашки бегут по телу, а он ещё не прикоснулся даже.

Сейчас. Это будет сейчас. Мой первый поцелуй. С ним, с самым красивым парнем на всём белом свете.

Громкий, хриплый выдох с его стороны. Лёгкое касание твёрдых, тёплых губ.

Боже...

Отстраняется, всего на секунду, как будто примеряется. А затем вновь касается, настойчивее, сильнее. Приоткрывает рот и втягивает в его обжигающую влажность мою нижнюю губу.

Дёргаюсь под ним, тело словно электричеством пронзает, всё — от макушки до пяток. Лава, до этого медленно ползущая по венам, закипает и затапливает с головой. С шумом втягиваю воздух, поднимаю руки и цепляюсь за его футболку, сама не осознавая, что делаю и зачем.

— Ум-м-м... — Глеб, посасывает мою нижнюю губу, выпускает, и проделывает тот же трюк с верхней.

Закрываю глаза, точнее, они сами закрываются. Отдаюсь невероятно острым ощущениям.

Борисов ласкает мои губы по очереди. Верхнюю, нижнюю, а потом наоборот. Настойчиво, жадно, влажно, со смаком. Я же никак не отвечаю, лежу под ним, утопая в огненных волнах блаженства. Потому что просто не в состоянии собрать мысли в кучу и попытаться целовать его в ответ хоть как-то.

— Теперь ты, девочка моя... Попробуй, маленькая... — шепчет мне в рот.

Я бы рада, но не могу пошевелиться. В ступоре каком-то нахожусь, не соображаю ничего.

Глеб отстраняется.

— Ты как? Всё норм? — заглядывает в лицо.

Хватаю ртом воздух, перебарщиваю, заглатываю так много, что грудь распирает.

— Да... — выдавливаю, всё ещё находясь во власти потрясающих ощущений.

— Будешь целовать в ответ?

— Буду... Только я не ожидала... Глеб, это офигеть настолько приятно! Я не думала, правда, что это так... Не идёт ни в какое сравнение, с тем, что я представляла в голове.

В полумраке вижу, как довольная улыбка расползается на скуластом лице.

— Ну давай, попробуй. Потом, когда так научишься, добавим язык.

Боже...

От его слов в животе огненный шар взрывается. Даже думать об этом горячо... Не буду, значит, думать.

Тянусь к его губам, приоткрываю рот и всасываю внутрь нижнюю губу Глеба, а он мгновенно отвечает, прихватывая, мою верхнюю.

Боже, как же приятно!

Дышу поверхностно и часто. Прикасаюсь к его губам всё смелее, а руками обхватываю за шею, ощущаю под ладонями упругие мышцы под гладкой, тёплой кожей.

— Да… Вот так, малышка... — шепчет, целуя настойчивее, сминая мои губы.

Чувствую его щетину, от которой кожу вокруг рта слегка покалывает, и как не странно, это лишь усиливает моё наслаждение.

Отвечаю, как могу, как получится, с ума схожу от удовольствия, с трудом сдерживаю стон.

Вот только выдержки моей хватает ненадолго. Глеб не собирается останавливаться. Он вжимает меня твёрдым телом в сидение, с жадностью захватывает мой рот и толкается между распухших губ горячим, влажным языком.

— А-а-а-ах... — вырывается помимо воли.

Глеб дышит хрипло, ловит губами мой стон, уже вовсю исследуя мой рот языком. Напирает, прижимается телом, вдавливает в сидение. Развратно касается моего языка своим, и от этого искры наслаждения взрываются внутри как петарды.

Боже, это безумие...

Сладкий трепет охватывает тело, оно огнём горит под ним, под Глебом Борисовым.

Вновь стону и в тот же самый миг приходит осознание, что я просчиталась.

Да, именно так! Самая большая ошибка состоит в том, что мой первый поцелуй был с ним, с Борисовым. Нельзя было её допускать, но уже поздно.

Я ведь вовсе не учиться у него хотела, Да какое там учение! Мне просто хотелось, что он… Чтобы с ним… Какая же я дурочка!

И пока он ласкает мои губы, всё яснее понимаю, что теперь все другие поцелуи, с другими парнями, если они будут, конечно, просто померкнут на его фоне. Лучше, чем он, никто и никогда меня не поцелует. Потому что он особенный, необыкновенный, офигеть какой, этот Глеб Борисов.