Глава 3

Кристина

Осторожно высовываюсь из своего укрытия, ища глазами Артёма. Его нигде не видно. Алкоголь будоражит и придаёт безбашенной смелости. А ещё ужасно хочется двигаться под музыку. Хочется танцевать.

Возле террасы уже вовсю зажигают стройные красотки, которые являются неотъемлемой частью подобных вечеринок. Не раздумывая долго, направляюсь к ним, улыбаясь от предвкушения. Буду танцевать. Это именно то, о чём я мечтала, тайком пробираясь на тусовку Артёма.

Ступаю на выложенную брусчаткой площадку и вливаюсь в толпу, колышущуюся в такт ритмичным звукам. Музыка подхватывает и несёт.

Двигаюсь сначала не уверенно, а потом смелее и смелее. Тело чувствует ритм, отдаюсь во власть танца, получая наслаждение от самого этого действия. Мир перестаёт существовать, остаюсь только я и гремящая из колонок музыка.

Неожиданно ощущаю большие горячие ладони на своей талии. Сзади ко мне прижимается крупное мужское тело, уверенно и пластично двигаясь со мной в такт. Находясь в своеобразном экстазе, даже не пугаюсь, не прекращая танцевать, медленно разворачиваюсь и встречаюсь глазами с Борисовым.

Улыбается, подмигивает, ведёт меня в танце, прижимается сильнее. Крепкие ладони скользят по талии, вверх по рёбрам, вызывая мурашки.

Сейчас, когда он так близко, чувствую свежий запах его парфюма, а ещё разгорячённой мужской кожи. Неожиданно тело реагирует выбросом гормонов в кровь, дрожит и плавится, остро откликаясь на близость великолепного представителя противоположного пола.

Боже…

Глеб склоняется к моему уху и шепчет, опаляя горячим дыханием:

— Попалась, крошка… Больше не убегай, у меня на тебя большие планы… Чуть позже покажу кое-что интересное. Тебе понравится, куколка. Будешь пищать от кайфа, я толк в этом знаю…

У меня руки и ноги слабеют. Низ живота наливается непривычной тяжестью, стыдной, запретной, но сладкой до безумия. По телу какой-то огненный тайфун проносится, разжигая невероятный по своей силе пожар.

Мозгами понимаю, что нужно прекратить это всё. Ведь яснее ясного, о чём он говорит. Разумеется, никакого кайфа и всего остального у нас с ним не будет, иначе родители меня просто убьют. Но блин, его прикосновения такие приятные, голос сладкий и обжигающий, как кипящий сироп.

А Борисов времени не теряет. Несмотря на то что музыка звучит довольно ритмичная, он начинает вести меня в медленном танце, прижимая к себе огромными ручищами, а его губы... Боже… его губы касаются тонкой кожи возле моего уха! Но и это не всё. Глеб высовывает кончик языка и медленно проводит им, оставляя влажную дорожку.

Боже… Боже… Боже…

Меня будто молнией пронзает. Это слишком интимно, просто до безумия! Хватаю ртом воздух, пытаюсь отстраниться, потому что тело вдруг отказывается слушаться, оно жаждет подобных пошлых прикосновений. Но мне же нельзя! Ни в коем случае нельзя!

Неожиданно Глеб выпускает меня из объятий. В один миг без него становится пусто и холодно. Даже плакать вдруг хочется.

— Мелкая, ты чо, бля, тут делаешь?

Вздрагиваю, поднимаю глаза и холодею — скрестив руки на груди: на меня смотрит мой старший брат.

— Артём… Я это… я потанцевать… только пришла… — бормочу, запинаясь.

— Потанцевать? Ты совсем меня за идиота держишь, Кристин? Тебя лапал Боря! Кстати, — брат оборачивается в сторону, где замер ничего не понимающий Борисов.

Замирая от ужаса, слежу за ними глазами. Сердце скачет как безумное, с разгона бабахает о грудную клетку, намереваясь выпрыгнуть и ускакать подальше отсюда. Эх, а мне бы тоже сквозь землю провалиться, чтобы спрятаться от множества любопытных взглядов со всех сторон. Это единственное, о чём сейчас мечтаю.

— Ты чо наебашился уже, вообще не втыкаешь? Охуел, к малолетке яйца подкатывать? — ревёт Артём, шагая ближе к другу.

А тот лишь хлопает глазами ошарашено, не сразу соображая, что к чему.

— Не понял… — тянет, переводя на меня взгляд.

Краснею бурно и мучительно, даже дышать становится трудно. Пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо, как в пустыне.

— Разуй глаза, это моя сестра!

— Да ты гонишь! — выдыхает Глеб, всё ещё не в силах поверить.

Смотрит пристально и тут же меняется в лице.

— Бля… И правда… Я её без хвостиков и полосатых гольфов не признал. Пиздец!

Невольно давлюсь воздухом и опускаю взгляд, боясь разрыдаться. Блин, обидно! Получается, Борисов во мне даже девушку не видел всё это время. Малолетку в полосатых гольфах!

— А ты вообще как здесь оказалась? Вырядилась ещё! В куклы свои иди играй, какого хера тут забыла? — наступает брат.

— Я не малолетка! Мне восемнадцать уже! — выкрикиваю со слезами в голосе.

— В дом я сказал! И чтобы больше здесь не показывалась! Немедленно!

Горло будто тугой верёвкой перетягивает, забивает тугим комом, не давая возможности сделать нормальный вдох. Глаза застилает прозрачная пелена. Обидно, до ужаса обидно! Почему мне нельзя просто потанцевать? Это ведь несправедливо! Ну почему, почему мне ничего нельзя?

Ещё и отчитал меня при всех! Блин, как же унизительно! В куклы иди играй!

Резко разворачиваюсь и несусь прочь, не желаю, чтобы гости Артёма видели, как я рыдаю. С разбега влетаю в дом, хлопаю дверью и несусь в свою комнату. Лишь оказавшись в одиночестве, плюхаюсь на постель и даю волю слезам.

Я не малолетка! Никакая не малолетка! Это ведь нечестно, несправедливо!

Почему мне ничего нельзя, а Артёму можно? Он в восемнадцать зажигал в ночных клубах, даже ещё раньше, а мне шагу нельзя ступить! Ну почему так?