Глава 25

Кристина

Преподаватели уходят, однокурсники начинают собираться и тоже расходится. Но не все. Некоторое ещё остаются в аудитории, болтают, смеются, гремят стульями.

Глеб же не обращает внимания на то, что мы ещё не одни. Он сграбастывает меня в охапку, тянет в дальний угол кабинета и, впечатав в стену, начинает отчаянно целовать.

Втягиваю ртом воздух и замираю от неожиданности и безумных ощущений, что в один момент обрушились на тело, стоило нахальным губам Борисова завладеть моим ртом.

Тону в офигительных эмоциях, дрожу и задыхаюсь от удовольствия, что растекается по венам, вызываемое жадными ласками мужских губ.

— Погоди, Глеб... — бормочу, с трудом приходя в себя, когда он сдавливает меня большими руками так, что больно делается. — Это же... Неприлично вот так целовать на глазах у всех, в университете...

— По хую... Плевать, малышка... Я соскучился. Думал, сдохну без тебя, — наклоняется и упирается лбом в мою переносицу.

Дышит поверхностно и часто, продолжает давить в объятиях так, что трудно дышать.

Я не отстраняюсь, не могу, не хочу. Растворяюсь в моменте, распадаюсь на атомы, от одного лишь осознания, что он рядом. Ловлю его запах. Табак, мята, терпкий, свежий парфюм, чистая мужская кожа. Вбираю в себя с жадностью, не могу насытиться, хочу чувствовать всегда. Вцепляюсь ладонями в рубашку, хапаю воздух, отравленный, заражённый, как неизлечимой инфекцией, им, Глебом Борисовым.

— Ты сейчас домой? Давай отвезу, а сначала погуляем немного. Просто вдвоём побудем. У нас ещё одна пара, так что Асеев зависнет в универе больше чем на час.

Сердце пропускает удар. Мне нельзя. Нужно позвонить маме, и она заберёт. Но, блин... Я хочу побыть с ним.

— Идём, Крис? Пожалуйста, идём, — обхватывает моё лицо ладонями, заставляет смотреть в глаза.

— Идём... — бормочу в ответ.

Понимаю, что если узнают, то дома будет ждать наказание, но мне плевать. Я хочу проводить время с Глебом и буду это делать. Буду, несмотря ни на что!

Взявшись за руки, шагаем прочь из аудитории. Топаем к ближайшему выходу из университета, спешим, чтобы не наткнуться на Артёма. Глеб убеждает меня не бояться встречи с братом, но я не хочу лишних проблем и разборок. К счастью, удаётся выйти к парковке незамеченными.

— Есть хочешь? — спрашивает Глеб. — Я хочу, может, заедем куда-нибудь?

— Давай, — улыбаюсь в ответ.

На душе кошки скребут, страх колошматит сердце холодными кулаками, отчего оно заходится в скачке, но я не поддаюсь, делаю вид, что всё в порядке.

Хватит! Из дома меня не выпускают, ну что же, значит, буду искать другие пути. Вот как сейчас. Отчитают, накричат, накажут? Ну и пусть, это ведь будет потом, а сейчас я с Глебом, значит, нужно наслаждаться каждой минутой рядом с ним.

Садимся в его тачку, перекидывать ничего не значащими фразами. Глеб поворачивает ключ зажигания, вырубает музыку, стартует с места.

Чем дальше мы от универа, тем легче дышать. Не хочу, чтобы Артём нас застукал, вдруг драться кинется на моего парня? Хорошо, что в него ещё одна пара. Но тут пронзает новая мысль:

— Глеб, но если у Артёма лекция, значит, и у тебя тоже?

Он в ответ улыбается и кивает.

— Ты прогуливаешь? — выдыхаю озадаченно. — А у тебя не будет проблем? Первый день учёбы всё-таки.

— Плевать. К тебе хотелось до трясучки. Хоть час урвать, и то дело. По-другому не знаю, как исправлять это всё. Не знаю, Крис. Как нам встречаться, а малышка моя?

Вздыхаю. Я и сама понятия не имею. Чувствую себя в тупике, в капкане, из которого не выбраться. Мне восемнадцать, едва окончила школу и полностью завишу от родителей. И они беззастенчиво попрекают меня этим, требуя слушаться и подчиняться.

— Давай попробуем пользоваться каждой минутой, чтобы побыть вместе, а там может, что-то изменится. Вот если бы Артём был нашей стороне! Ну почему он ополчился против этих отношений? — восклицаю и тяжело вздыхаю.

— Хрен его знает. Сказать по правде, я не ожидал от него. Бесится, не разговаривает со мной весь день, ходит злющий, ебало воротит.

Вновь вздыхаю и осторожно трогаю Глеба за запястье. Он улыбается в ответ, на пару секунд поворачивается в мою сторону, а потом вновь принимается следить за дорогой.

Больше не говорим об Артёме и о тупых запретах, что мешают жить. Болтаем ни о чём, смеёмся, изо всех сил делаем вид, что всё хорошо и никаких проблем нет. Стараемся в это верить. Вот только час проходит незаметно, он пролетает, по ощущениям, как одна секунда. А нам так мало! Так хочется ещё и ещё наслаждаться обществом друг друга. Эх...

Глеб отвозит меня домой. К самим воротам не подъезжает, а высаживает на остановке неподалёку.

Быстро целую его в губы и убегаю. Не даю обнять, впиться ртом, как он обычно делает. Иначе спалимся окончательно. После его поцелуев губы распухают, а щёки пылают ещё несколько часов подряд, родители сразу догадаются, чем я занималась. А мне бы сейчас спрятать счастливый блеск в глазах и выглядеть спокойной! Какие уж тут поцелуи!

Вбегают во двор и натыкаюсь на маму с брелком от сигналки в руках. Видимо, собирается выгнать машину из гаража. Она удивлённо поднимает брови.

— Ты как здесь оказалась?

— Приехала домой после занятий, — пожимаю плечами, пытаясь унять взбесившееся от волнения сердце.

— А где Артём?

— У него ещё одна пара. Я сама доехала. На такси.

Мама замирает, пристально глядя мне в глаза.

— Сама? — тянет, прожигая пронзительным взглядом.

— Да, сама! Может, хватит уже относиться ко мне как к ребёнку? Меня не нужно больше за ручку водить, — выпаливаю, офигивая от собственной смелости.

— В смысле, не надо? Мы живём слишком далеко от центра, как ты будешь добираться сама?

— Ну мам, в чём проблема? Другие как-то добираются! Я так поняла, что почти всю неделю в нас с Артёмом совпадает время занятий, только пару раз у него больше или меньше пар, чем в нашей группе. Два дня в неделю вызвать такси — не такая уж проблема? Можно мне хотя бы в это время почувствовать себя самостоятельной? — вру, конечно.

Пока нет чёткого расписания, по словам куратора, его сделают только к концу недели. Но какая разница? Мне бы выторговать себе хоть немного свободы!

— Не выдумывай! Ещё когда вы были маленькие, твой отец взял на себя содержание семьи. Я же полностью посвятила себя заботе о детях. Это моя обязанность. С чего вдруг ты будешь непонятно как добираться, когда я на машине? Я что теперь не нужна, так получается? — неожиданно выпаливает мама.

— Ну мам! Я же не в начальной школе! У меня так и друзей не будет, потому что я как под конвоем хожу, ни шагу в сторону! Ты хочешь сделать меня изгоем? Чтобы надо мной смеялись? — давлю в больную точку, как-то интуитивно угадываю.

А ведь и, правда, родителям важно, чтобы мы были не хуже других. Дочка-неудачница, не сумевшая наладить контакт с однокурсниками, явно не то, что им нужно. Не зря же они разрешили надевать в университет новую одежду, и ведь только после того, как Артём подтвердил, что остальные девчонки так одеваются.

— Нет, конечно! Но в том, что родители подвозят на занятия, нет ничего предосудительного, — выпаливает мама.

— Как это нет? Вот, например, остальные девочки пошли прогуляться по магазинам после пар. А я сразу домой. Что они будут про меня думать, если так будет повторяться? Мне нужно налаживать социальные связи, заводить друзей. Будут говорить за спиной, что я странная! — говорю эмоционально и убедительно, даже слёзы на глазах наворачиваются.

На маму вроде начинает действовать. Во всяком случае, она задумывается.

— Я бы, может, и подумала, по поводу большей свободы, если бы не этот парень. Как его? Борис?

Я же, почувствовал, что на правильном пути, вхожу во вкус.

— Ой, да он уже и думать забыл обо мне! Зачем ему проблемы? К тому же Артём весь день за мной присматривал.

— Ладно. Иди в дом. Вечером приедет папа, тогда и поговорим.

Убегаю, едва не подпрыгивая от распирающей душу радости. Неужели получится? Хоть бы получилось!