Глава 26
Я ненормальный псих, но зато я помню точно:
Ты любишь Alpen Gold клубничный, а я молочный.
Игнат
Кап.
Капелька соленого пота стекает по виску и приземляется на полированную поверхность стола, ставшего безмолвным свидетелем нашего с Лилей безумия. Кончики пальцев покалывает острыми иглами, внутри черепа долбят отбойные молотки, а в грудине ломит так, что трудно дышать.
Разноцветные круги, желтые, красные, синие, плавают перед глазами. К ним присоединяются маленькие и большие бабочки, в этот рисунок также вплавляются бело-золотистые искры. И я медленно моргаю, не в силах их прогнать и справиться с опутавшей туловище слабостью.
Сглатываю. Переключаю внимание с абстрактной пестрой картины на вполне реальную Аристову, все еще распластанную по столешнице. Веду ладонью вдоль ее выпирающих позвонков и замираю около поясницы, впитывая охватывающую девушку крупную дрожь.
Любуюсь совершенной сливочной кожей. Все еще тону в наркотической эйфории и блаженно жмурюсь от ленивой истомы, зная, что откат обязательно наступит позже.
Близость размазала нас обоих подобно безжалостному многотонному катку. Перемолола органы в однородное крошево. Превратила прочные кости в тягучее желе. И оставила пряное послевкусие с едва уловимой горчинкой.
— Живая?
— Ага.
Все еще прислушиваясь к собственным ощущениям, я помогаю Лиле отклеиться от стола и снова к ней прикипаю. Прижимаю к себе крепко. Утыкаюсь носом в шею. Дурею от запаха наших духов, перемешавшихся с потом и страстью. Вновь и вновь изучаю изгибы ее идеального тела. И пропадаю.
Проигрываю и битву, и войну. Подписываю акт о безоговорочной капитуляции на ее ребрах. Ставлю ярко-фиолетовый штамп рядом с ключицей. И захожу на новый виток выпрыскивающейся в кровь одержимости.
Желание присвоить впаянную в мое тело девушку пробивает потолок и укореняется в воспаленном мозгу. Не успокоюсь, пока не сделаю ее своей безраздельно.
— Только не говори, что мы не должны были. Ладно?
Дремавшее до этого чутье сигнализирует о произошедших в напрягшейся Аристовой переменах, и я вместе с ней цепенею. Прикусываю мочку ее розового уха и готовлюсь крушить баррикады, которые она неизбежно будет выстраивать.
Всегда выстраивала.
— Ты и сам это знаешь лучше меня.
Фыркает. Задерживается в моих руках на десять секунд дольше, чем разрешила себе, и все-таки избавляется от плавящих ее кожу прикосновений. Не стесняется наготы, красивая. Прислоняется бедром к столу и начинает заплетать косу, прочесывая влажные спутанные волосы дрожащими пальцами.
— Ну, хоть утверждать, что это не повторится, не собираешься?
Смеюсь, напарываясь на ее гневный полосующий взгляд, и невозмутимо иду поднимать разбросанные по всему кабинету вещи с пола. Торжественно вручаю ей измятые в хлам предметы гардероба, снова впиваюсь зубами в притягивающую меня, словно магнит, жилку на ее шее и только потом одеваюсь сам.
— Провожать не надо.
Кое-как разгладив топ, больше похожий на жеваную тряпку, роняет Аристова. Роется в своей сумочке, выуживает влажные салфетки и наспех стирает чернеющие на веках и на щеках разводы, служащие единственным напоминанием о некогда безупречном макияже. Гордо вскидывает подбородок и так же гордо удаляется, переступая через валяющиеся у нас под ногами осколки стекла.
Только я все равно ее провожаю. Выныриваю вслед за ней в приемную, где тихо сидит молчаливая, выдрессированная на случай любых форс-мажоров Анечка. Хлопнув дверью, выпадаю в коридор и вклиниваюсь плечом в зазор, не позволяя створкам подъехавшего лифта закрыться.
Захожу в металлическую клетку, заставляя пространство между нами искрить и схлопываться, и нависаю над Лилей, упирая ладони по обе стороны от ее головы. Хищно веду ноздрями, смакуя дурманящий аромат, и придвигаюсь еще ближе, уничтожая последние миллиметры между нами.
Благо наше уединение никто не нарушает. Все, кто хотел, уже давно умчались на обед и сейчас поглощают или сливочный крем-суп из шампиньонов, или режут ножом поданный с клюквенным соусом стейк, или терзают вилкой низкокалорийный салат без вкуса и запаха.
— Игнат…
Вжавшись лопатками в стену, рвано сипит Аристова. Только я не собираюсь отступать и тешить ее самолюбие никогда не водившейся у меня покорностью и смирением.
— Что, Игнат? Я взрослый мужик, и не собираюсь делать вид, что у нас ничего нет и меня от тебя не торкает.
— А стоило бы, — говорит, на удивление холодно, и упирается ладонью мне в грудь. — Если ты вдруг забыл, я вообще-то замужем, а ты помолвлен.
— Мы не помолвлены.
— Какая разница? Левина называет тебя своей невестой.
Тряхнув головой, Лиля глотает скептический смешок и прикусывает нижнюю губу, наверняка ощущая металлический привкус крови на языке. Такой же, какой сейчас гуляет у меня во рту из-за мощнейшего приступа ревности, стянувшего тугим узлом внутренности.
Неужели девушка, дрожавшая от одного моего прикосновения еще десять минут назад, способна вот так запросто отмахнуться от случившегося, отряхнуться, замазать проступившие на коже синяки и скрыть измену от супруга?
— И мужу ничего не скажешь?
— Пока нет. Сергей в командировке. Я не буду обсуждать с ним подобные вещи по телефону.
Не лишенный здравого смысла ответ отрезвляет. Одновременно дает надежду и препарирует снизу-вверх скальпелем, искусно вспарывая мягкие ткани. Злит до врезающихся в металлическую поверхность костяшек и вынуждает скрипящие в башке шестеренки стремительно крутиться.
Я и сам отложил беседу с Викой из-за ее недомогания, так какое я имею право требовать от Аристовой иной линии поведения? Особенно учитывая, что вес ее обязательств куда более значителен, чем вес моих?
Переживая сокрушительную бурю где-то в области сердца и варясь во всех этих противоречиях, я снова притискиваю Лилю к себе. Обнимаю до треска в ребрах и прячу лицо рядом с ключицей. Слышу, как тяжело и рвано она дышит. Чувствую, как сильно трясется под моими ладонями. И даю себе обещание все исправить.
Нехотя расцепляю объятья, когда лифт прибывает на первый этаж, и, как привязанный, бреду рядом с растерянной растрепанной Аристовой. Глажу подушечкой большого пальца ее тонкое запястье, запечатываю в памяти каждый момент нашей близости и жалею о том, что не умел ценить такие мелочи раньше.
Придерживаю перед Лилей дверь приехавшего за ней такси, невесомо мажу губами по ее губам и отчаянно борюсь с желанием вытащить вынувшую из меня душу девчонку из автомобиля, послать все планы к чертям и запереться с ней в арендованной квартире или номере отеля на несколько суток. Забить холодильник апельсиновым соком, клубникой и мороженым, сутки напролет не вылезать из постели и нагло игнорировать существование внешнего мира.
Пусть обрывают мобильник, атакуют несчастную секретаршу и заваливают письмами электронную почту. Все равно.
Мечты-мечты…
Распрощавшись с неимоверно привлекательной иллюзией, я заканчиваю витать в облаках, возвращаюсь на бренную землю и выцарапываю у стоящего неподалеку аппарата бутылочку ледяной воды, чтобы остудить расплавившиеся в хлам от такой жары мозги. Жадно глотаю живительную влагу и очень кстати вспоминаю и о приглашении Демида, и о договоренности пересечься вечером где-нибудь с Мотом.
Время седьмой час, а я уже вплываю в здание закрытого бойцовского клуба в компании лучшего друга и в считанные мгновения пропитываюсь царящей здесь атмосферой. Зрение адаптируется к привычному для меня полумраку, ноги автоматически ускоряют шаг, едва не сворачивая в сторону раздевалок, доза адреналина впрыскивается в лимфу.
Так организм готовится к грядущему поединку, хоть мозг и посылает ему сигналы, что драться мы сегодня не будем, а просто расположимся на мягком диванчике в одном из нескольких вип-секторов на втором этаже и будем тереть с Матвеем за жизнь и краем глаза следить за происходящим в октагоне.
— Крестовский. Зимин. Мои любимые гости. Рад приветствовать, — пожав нам по очереди руки, Олег Демидов, как гостеприимный хозяин заведения и человек, хапнувший на моих схватках немало бабла, приземляет на столик невесть откуда взявшуюся бутылку коллекционного виски и хитро подмигивает. — Через полчаса разогрев, все самое вкусное в конце. Наслаждайтесь. И да, человечек один с тобой потрещать хотел. Не против, Игнат?
— Кто?
— Бекетов. Руслан.
Вскидываюсь от приводящей нервы в состояние боевой готовности фамилии и буквально тараню Демида тяжелым взглядом. Выискиваю подвох, воображаю подставу и просчитываю все возможные варианты, которые подкидывает встревоженное возбужденное сознание.
— Расслабься. Он с Лехой тоже в контрах.
Отшагнув на безопасное расстояние, поясняет Олег и застывает в ожидании моего приговора. Я же напрягаю свои извилины, не расслабляюсь, но все же озвучиваю свое жестяное «зови» после длительных раздумий. После чего отвлекаюсь на пиликнувший оповещением айфон.
«У меня завтра на 11 утра назначен прием у врача. Отвезешь, пожалуйста? И, да, я у твоих родителей. Марина Борисовна меня забрала и варит домашнюю лапшу».
Сплевываю прилипшее к кончику языка ругательство. Грохаю стаканом, едва не пробивая ни в чем неповинный стеклянный стол толстым дном. Швыряю порядком осточертевший гаджет в угол дивана, явно не готовый к нормальной коммуникации с Викой, и переключаюсь на новый персонаж, появляющийся в нашей компании.
Молодая звезда смешанных боевых искусств, завоевавшая любовь миллионов поклонников, в жизни выглядит проще и одновременно опаснее, чем на экране. С немного кудрявящимися каштановыми волосами, зачесанными набок, высоким лбом, длинным прямым носом, квадратной челюстью и вязью татуировок, покрывающих руки, шею, висок, он определенно притягивает к себе львиную долю внимания и совершенно точно пользуется популярностью у женского пола. Об этом говорит и надменный изгиб широких бровей, и нагловатая ухмылка победителя, и льющаяся через край уверенность, плещущаяся в светло-серых глазах.
Этот парень мог стать кем угодно, начиная от рядовой модели какого-нибудь агентства, заканчивая талантливым актером первого плана. Но выбрал карьеру бойца и явно в ней преуспел.
— Извини.
Закончив с первичным сбором информации и поверхностным анализом, я только сейчас понимаю, что слишком сильно стискиваю протянутую мне для приветствия ладонь и поспешно вскидываю руки вверх, не планируя инициировать драку в первые пять минут нашего знакомства. Правда, если судить по снисходительному смешку, кипятящему кровь, мой случайный жест Бекета никоим образом не парит и не причиняет и толики дискомфорта.
— Все нормально.
Кивает коротко, подтверждая мои предположения, и опускается напротив на такой же диванчик, на каком сидим мы с Матвеем. Неторопливо скручивает крышку с бутылки с минеральной водой и наполняет бокал, демонстрируя самые обыкновенные часы с кожаным ремешком на запястье.
Пьет вальяжно, как будто он здесь хозяин положения, а мы приглашенные Демидовым гости, и вызывает невольное восхищение своим отменным нахальством и небрежной раскованностью.
— У тебя зуб на Леху, верно?
Продолжает играть роль первой скрипки, озвучивая прекрасно известную всем истину, и под наше гробовое молчание наливает в приютившиеся с краю стаканы янтарную жидкость. Со звяканьем опускает туда лед, после чего упирает локти в колени и не прибегает к театральной паузе, призванной подогреть интригу.
— Не буду ходить вокруг да около. Есть вариант хорошенько его нагнуть. Ты в теме?
Хоть я и ожидал чего-то подобного, крученая подача все равно становится сюрпризом, вышибает воздух из легких и вынуждает давиться благородным виски.
— Это какой-то пранк? Вот так просто предлагаешь поверить в то, что ты хочешь закопать родного брата? Причина?
— Слишком личная.
— Гарантии?
— Никаких.
Залпом опустошая свой бокал с водой и не притрагиваясь к алкоголю, чеканит полный дикой энергии брюнет, подвигает ко мне черную с серебряным тиснением визитку и удаляется, напоследок желая хорошо провести время. А я еще долго протираю дыру в его идеальной рубашке кипенно-белого цвета, плотно прилегающей к тренированному телу и обрисовывающей литые мышцы.
Трясу башкой, доливаю нам с Мотом дополнительную порцию солодового допинга и тщетно пытаюсь сложить паззл из разрозненных недостающих кусочков. Это какая-то хитроумная многоходовая комбинация? Шахматная партия с просчитанным заранее гамбитом? Блеф чистой воды?
— Как думаешь, очередной финт ушами от Алексея?
— Не знаю. Попробуем пробить.
Чокается со мной Матвей, и больше к добавившему уйму вопросов предложению в этот вечер мы не возвращаемся. Повинуясь азарту, участвуем в местном тотализаторе, поднимаем пару ставок и пристально следим за происходящим в октагоне, присоединяясь к бешеным крикам возбужденной толпы и выпуская скопившийся под кожей пар.
А наутро, едва не проспав все на свете на удобном диване у Зиминых, я все-таки отправляюсь за страдающей то ли какой-то болезнью, то ли попросту фигней Левиной. В дом не захожу, глушу из стаканчика черный растворимый кофе и звучным сигналом клаксона оповещаю Вику о своем прибытии.
— Доброе утро, Игнат. Спасибо, что приехал.
Скользнув в салон, Виктория оставляет влажный поцелуй у меня на щеке, старательно расправляет подол длинного сиреневого платья, больше подходящего для красной дорожки, нежели для приема врача, и тщательно трет виски тонкими пальцами.
Я же, к своему стыду, не испытываю ни тени симпатии, ни жалости. Одно лишь всепоглощающее раздражение и растущую в геометрической прогрессии усталость.
— Доброе утро, Вика. Как самочувствие?
— Лучше, но нужно еще сдать ряд анализов. Завтра утром один, послезавтра утром другой, а вечером — консультация.
— Хорошо. Я переведу денег на карту, вызовешь такси. У меня плотный график на этой неделе.
Не собираясь превращаться в личного шофера Левиной, я явно ее разочаровываю и проделываю остаток пути до клиники в кромешной тишине. Ощущая явное неудовольствие своей спутницы, я сопровождаю бледную, но кажущуюся вполне здоровой Вику до стойки администратора и резко торможу, напарываясь на знакомый изящный силуэт в нежно-салатовом брючном костюме.
Поворот головы. Узнавание. Ошеломленное «о». Сбивчивые извинения, адресованные хорошенькой медсестре. Жгучая ревность. Глухая обида. Закономерный побег.
— Лиля…