Глава 34
На мне вчерашнее платье, и нету сил просыпаться.
Во сне ты гладил мне пальцы. Как я тебя ненавижу.
Что там опять за малая? Их как перчатки меняешь.
Может, меня забываешь. Смеюсь, как будто больная.
Лиля
По мере похожего на исповедь рассказа с плеч падает многотонный груз, крылья расправляются и тянут меня ввысь и даже дышится как-то легче. Я методично сгружаю грязную посуду в посудомойку и краем глаза фиксирую, как Сергей тянется за пиджаком.
— Не останешься?
— Нет, Лиль. Через три часа самолет. Там ситуация не терпит…
— Я понимаю. Зла не держишь?
— Да ну, что ты. Нам обоим пора двигаться дальше. Не провожай.
Обогнув стол, Аристов осторожно сжимает мой локоть и уходит так же стремительно, как и появился. Я же старательно раскладываю полученные вводные по полочкам и рисую в фантазиях новую жизнь.
Да, будет непросто, но я очень надеюсь, что оно того стоит.
Игнат, тем временем, берет небольшую паузу, разбирается с навалившимися делами, но все это к лучшему. Потому что я могу потратить вечер на общение с дочкой. Постоянно обнимаю Варьку, рисую вместе с ней манящее море и отправляю в духовку лимонный пирог по вычитанному в интернете рецепту. Выставляю таймер и опускаюсь на корточки перед любимой крохой.
— Папина командировка затягивается. Не знаю, когда он к сможет к нам вернуться.
— Хорошо. Ничего страшного.
Прижавшись щекой к моей щеке, бормочет она и обвивает своими тонкими ручками мою шею. Слишком взрослая для четырех лет, Варя не капризничает и не канючит, только спрашивает осторожно.
— Ты же от меня никуда не уедешь?
— Конечно, нет. Если обяжет работа, возьму тебя с собой.
— Здорово!
Слопав на ночь пару кусочков румяной выпечки, мы обе засыпаем мертвецким сном и долго трем слипающиеся глаза поутру. Торопливо одеваемся, разбрасывая вещи, и долго прощаемся внизу у подъезда.
Лия забирает Варю, чтобы отвезти ее в бальную студию, я же направляюсь в офис, чтобы как следует потрудиться. Встретиться с заказчиками, распланировать график на следующий месяц, выписать премию девчонкам.
Притормозив в приемной, я отпускаю Кате комплимент, отмечая ее новый наряд и модную ассиметричную прическу, задерживаюсь у кофемашины и, вдохнув аромат свежесмолотых кофейных зерен, размещаюсь в своем кабинете.
Маленькими глотками глушу крепкий американо без сахара, отщипываю кусочек круассана с малиной и расплываюсь в счастливой улыбке от пришедшего на телефон сообщения Крестовского.
«Вечером освобожусь. Пицца, паста, вино?».
«Пасту, вино и тебя рядом».
Разливающееся в груди тепло мешает трезво оценивать окружающую действительность, но я беру себя в руки и совершаю десяток звонков. Расписываю парням из рок-группы примерный сценарий концерта, получаю полный карт-бланш на все свои даже самые смелые задумки и думаю, что этот день не может быть лучше. Ровно до тех пор, пока не начинает мигать красным селектор.
— Лиль Романовна, к вам посетительница.
— Пригласи.
Не поинтересовавшись личностью клиента, я отдаю помощнице опрометчивое распоряжение и жалею о нем в ту же секунду, когда порог переступает Левина. Высокомерно вздернувшая подбородок девушка выглядит немного изможденной и уставшей, но яркий макияж и струящееся в пол алое платье с лихвой компенсирует эти мелочи.
— Здравствуйте, Виктория. Прошу. Чай, кофе?
Указав на кресло напротив себя, я в зародыше душу гнетущий дискомфорт и прикладываю максимум усилий, чтобы показаться радушной хозяйкой и несгибаемым профессионалом. Сворачиваю открытые в браузере вкладки и сцепляю пальцы в замок, выстраивая заградительные барьеры.
Получается хреново.
— Воды, пожалуйста.
— Катюш, водички нам принеси.
На пару минут, пока в кабинете порхает деятельная Катерина и расставляет на столе стаканы с «Перрье», между нами воцаряется гнетущая тяжелая тишина. Такая, в которой легко можно расслышать жужжание мухи, если бы она залетела в пропитанное неловкостью и затаенной злобой помещение.
— Нехорошо, Лилия Романовна, чужих женихов отбивать. Вы женщина взрослая. Нашли бы себе кого-то более подходящего по возрасту, если с мужем не ладится.
Царапнув стекло острым ногтем, негромко произносит Вика и вряд ли подозревает, что в это мгновение нахально сдирает свежий слой с моей недавно зажившей раны. Интуитивно попадает в десяточку и будит уснувшие комплексы, терзавшие меня не один год.
— А ты проехала пол-Москвы ради того, чтобы мне это сообщить?
Хмыкнув, я жадно прикладываюсь к воде и пытаюсь удержать застывшую на лице равнодушную маску. Идущую разрушительными трещинами от врезающейся в диафрагму нелепой фразы.
— Еще более подло лишать ребенка отца.
— Какого ребенка?
— Нашего с Крестовским. Я беременна от Игната.
Поданная на блюдечке с голубой каемочкой информация не усваивается. Продирает колким морозом до костей, поливает внутренности стылым холодом, окутывает инеем заполошно трепыхающееся сердце. И я отчаянно ищу в сидящей напротив меня Левиной признаки беременности: излишнюю отечность, повышенную чувствительность к запахам, выделяющийся животик.
Наверное, срок еще слишком мал, чтобы какие-то изменения стали отчетливо видны.
Сглотнув вязкую слюну, больше похожую на стеклянное крошево, кромсающее пищевод, я прокашливаюсь и ничего не могу сказать. Слишком внезапной оказывается новость, от которой хочется выть в голос, биться башкой о стену и прятаться в шкафу с бумагами, лишь бы сбежать от суровой реальности, крушащей едва обретшие очертания мечты.
— Предлагаешь тебя поздравить?
— Не обязательно, — жеманно поведя плечами, качает головой Вика и выпускает еще одну пулю прямо мне в лоб. — Мы бы с Игнатом хотели, чтобы ваше агентство взялось за организацию нашей помолвки. А если все пройдет хорошо — то и свадьбы.
Боль от очередного предательства впрыскивается в кровь и мгновенно разносится по всему организму, отравляя своим ядом каждую клетку. Дыхание сбивается, ладони потеют, и слезы крупными бусинами наворачиваются на глаза, застилая обзор.
Давай, Аристова, соберись! Ты ведь не тряпка!
Командую себе и, достав из верхнего ящика стола приготовленный специально для таких случаев контракт, толкаю его к Виктории.
— Это стандартный договор с нашей фирмой. Дома ознакомишься, по вопросам и правкам отпишешься мне на почту.
Следом за листами передаю Левиной визитку и очень надеюсь, что невеста Крестовского упакует весь этот в хлам в сумку и исчезнет из моего кабинета, но она продолжает с энтузиазмом садиста смаковать каждый момент своего триумфа.
— Помпезного торжества не будет. Так, небольшая вечеринка на шестьдесят-семьдесят гостей. Как думаете, Лилия Романовна, Серебряный бор — хороший выбор? Вы вроде бы оценили все прелести катания на яхте?
— Отличное место. И конкурсы были… на высоте. Мои девочки обязательно подберут для вас пару-тройку подобных вариантов.
Недвусмысленно намекнув на то, что наша беседа достигла логического завершения, я указываю Вике на дверь и только после ее ухода позволяю себе устало откинуться в кресле. Эта дурацкая война, инициированная не мной, отнимает чересчур много энергии, высасывает досуха и заставляет копаться в терзающих душу вопросах.
А как Игнат отреагировал на ее беременность? Обрадовался? Наверное, раз его невеста со скоростью ветра примчалась договариваться насчет помолвки…
Около пяти лет назад
Вторая по счету смена проходит отвратительно.
Колени подкашиваются, желудок прилипает к позвоночнику, мерзкая тошнота подкатывает к горлу. В третий раз за вечер я склоняюсь над унитазом, избавляясь от остатков перехваченного второпях ужина, медленно умываюсь, стирая испарину со лба, и старательно полощу рот.
Скорее всего, мясо в бургере было несвежим. По крайней мере, я не могу объяснить свое хреновое самочувствие ничем другим, кроме как съеденной протухшей говядиной.
От всего сердца ругнувшись на горе-повара, я кое-как привожу себя в порядок, поправляю растрепавшуюся прическу и возвращаюсь в зал. Скольжу между столиками, игнорируя смертельную слабость и дрожь в конечностях, и спустя пару часов останавливаюсь у барной стойки перевести дух.
Коротко киваю мешающей коктейли Яне и с благодарностью хватаю протянутый ею стакан с водой.
— У тебя месячные-то когда в последний раз были, красотка?
— Да ну, бред.
Едва не подавившись жидкостью, укоризненно кошусь на продолжающую взбалтывать гремучую смесь из разных сортов алкоголя в шейкере подругу, но все же открываю на телефоне календарь. Упорно пересчитываю дни цикла и прихожу к ошеломляющему открытию — у меня задержка. Неделя.
— Твою мать!
Похолодев, я гоню от себя мысли о незапланированной беременности, на автопилоте дорабатываю смену и падаю абсолютно опустошенная в кровать. Сплю рвано и чутко, вскакиваю с постели около полудня и на третьей крейсерской скорости лечу в ближайшую аптеку, чтобы купить несколько экспресс-тестов и как можно скорее покончить с упавшими на благодатную почву зернами сомнений.
Вернувшись в квартиру, я запираюсь в ванной и резким судорожным движением сдергиваю тонкую полиэтиленовую пленку с картонной коробки. Проделываю все в четком соответствии с инструкцией, перемещаюсь в зал и успеваю нарезать пять кругов до того, как на белом клочке бумажки проступят две ярких полоски.
Всеми фибрами души надеясь на погрешность, я распаковываю еще два теста, но итог остается неизменным. Можно, конечно, записаться на прием к врачу, сделать узи, только вряд ли все эти манипуляции по мановению волшебной палочки лишат меня тошноты и прочих сопутствующих симптомов.
— Твою ж мать!
У меня нет своего жилья в Москве. Я кое-как свожу концы с концами, подрабатывая официанткой. И моему парню, чья мать меня ненавидит, всего восемнадцать лет.
Накрутив себя до предельной степени, я не слышу, как распахивается входная дверь, и вздрагиваю, когда теплые пальцы ложатся мне на плечи и мучительно-медленно скользят вниз к запястьям. Замирают на миг и выцарапывают из моих онемевших конечностей слишком много говорящий кусок картона с двумя полосками.
Вытягиваюсь в струну. Цепенею. В то время, как дыхание Крестовского тяжелеет, вырывается шумными сипами из груди, а голос и вовсе звучит жестко и хрипло.
— Ты беременна, Лиль?
— Да…
С трудом разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, но сталкиваться взглядом с Игнатом не спешу. Слишком боюсь увидеть в его орехово-карих омутах неприятие и злость. Слишком боюсь услышать жестокие слова про необходимый аборт.
— Выходит, я буду отцом?
— Да…
Выцеживаю из себя на грани обморока, а Крест вдруг отрывает меня от земли и начинает с легкостью кружить. Добившись головокружения, возвращает мое невесомое тело на пол и обхватывает пальцами подбородок, вынуждая на него посмотреть. Гладит щеки ладонями, все лицо покрывает поцелуями и выдает такую дозу нежности, что плотину моего самообладания разносит вдребезги. Слезы катятся градом, за грудиной щемит, и я цепляюсь за футболку Креста, как за спасительный круг, не веря в то, что он говорит.
— Не бойся, маленькая. Мы справимся. Я очень хочу этого ребенка.