Глава 37

«Будьте с ним осторожны».

Легко сказать. Как быть осторожной, когда твой жених — это ходячая катастрофа, а твой дом — поле битвы, где каждую минуту ждут удара в спину?

Слова Аларика повисли в воздухе, наполненные неподдельной тревогой и тем самым рыцарским духом, который я сама в него вложила. Они были сладким ядом. С одной стороны — искреннее предупреждение от человека, чьи намерения, казалось, были чисты. С другой — смертельный риск. Каждое слово сочувствия, каждый взгляд, полный участия, затягивали петлю на моей шее туже. Каэлан, без сомнения, узнает об этой «случайной» встрече. В этом замке, пропитанном страхом и интригами, ничто не оставалось тайным.

— Ваше высочество, — начала я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Я отвела взгляд в сторону, к пыльным солнечным лучам, танцующим в воздухе. — Я ценю вашу заботу. Искренне. В этих стенах она… большая редкость. Но прошу вас, не беспокойтесь за меня чрезмерно. Я… осознаю все риски.

— Осознавать — одно, — мягко, но настойчиво парировал он. Он сделал еще один небольшой шаг, сократив дистанцию до почти неприличной для светской беседы. Теперь я могла разглядеть мельчайшие детали его лица: легкие морщинки у глаз от привычки щуриться на солнце, едва заметную твердость в уголках губ. — А иметь поддержку — совсем другое. Вы оказались в центре игры, правила которой вам не писали. И противники у вас… серьезные.

Он не назвал имен, но мы оба понимали, о ком речь: Каэлан, Илдис, Лука. Возможно, даже мой собственный отец, для которого я была разменной монетой.

— Противники есть у всех, кто имеет хоть какую-то ценность, — сказала я, пытаясь вернуть разговору оттенок философской отстраненности. — Или создает видимость этой ценности.

— Ваша ценность не является видимостью, Мелисса, — произнес он, и мое имя на его устах прозвучало не как титул, а как обращение к равной. В его голосе не было пафоса, только убежденность. — Я видел это с первой же нашей встречи. Ум, воля, способность мыслить стратегически… Это качества, которые в нашем мире ценятся выше знатности рода. И они же делают вас мишенью. Позвольте мне быть вашим… союзником. Хотя бы здесь, в пределах этого замка.

Сердце екнуло. Вот он, момент. Он предлагал то, о чем я так отчаянно мечтала, когда только попала сюда. Союз с главным героем. Защиту. Потенциальную помощь в расторжении ненавистной помолвки. Все карты были в моих руках. Достаточно было кивнуть, принять его покровительство, позволить этой теплой, обволакивающей заботе окружить себя. И тогда, возможно, мои шансы выжить и вырваться на свободу выросли бы в разы.

Но я смотрела на его честные, открытые глаза и видела в них не только интерес к личности. Я видела зарождающееся чувство. То самое, которого я так боялась. Он начинал видеть во мне не просто невесту врага или интересную собеседницу. Он начинал видеть женщину, которая его привлекает. И это было смертельно опасно и может навлечь беду на все королевство. А ведь так легко было бы принять его предложение и спрятаться за надежной спиной, но все это приведет к кровопролитию. Война с севером, что должна состояться лишь через несколько лет, может начаться уже сейчас, когда Аларик еще не стал тем, кто может привести свой народ к победе.

Поставить свою жизнь на первое место, наплевав на других? Нет. Я так не могу. Никогда не смогу.

Коридор внезапно показался мне слишком узким, а воздух в нём – спёртым и тяжёлым. Солнечные лучи, ещё секунду назад казавшиеся тёплыми и умиротворяющими, теперь резали глаза. Слова Аларика висели между нами, сладкие и отравленные, как вино с дурманящим нектаром. Он предлагал руку, опору, защиту. Всё, о чём я могла мечтать в первые дни отчаяния в этом теле. Но цена этой защиты теперь была мне ясна как никогда. Она измерялась не в золоте или землях, а в крови, которая могла пролиться из-за одного неверного шага.

Я отступила на полшага, почти неуловимо, но достаточно, чтобы восстановить нарушенную дистанцию. Моё движение было вежливым, но недвусмысленным. Я видела, как в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, а затем – тень понимания.

— Ваше высочество, — начала я, снова опустив глаза в почтительном, но холодном реверансе, — ваша забота тронула меня до глубины души. В мире, где каждый шаг взвешивается на весах выгоды и долга, такое бескорыстное участие — редкий и ценный дар. И именно поэтому я не могу его принять.

Он слегка нахмурился, не понимая.

— Мои проблемы, — продолжила я, поднимая на него взгляд, в котором я старалась выразить не слабость, а твёрдую решимость, — это моё бремя. Они порождены обстоятельствами моего рождения, моей судьбой, которую я обязана нести. Втягивать в них вас, наследника престола, человека, от решений которого зависит благополучие целого королевства, было бы непростительной эгоистичностью с моей стороны. Ваше место — на более высоком поле брани, где решаются судьбы народов, а не личные драмы одной девушки.

Я видела, как он пытался возразить, как его губы приоткрылись, чтобы произнести слова утешения или протеста. Но я не дала ему шанса.

— Вы говорите об опасности, исходящей от лорда Каэлана. Я это осознаю. Но эта опасность — часть условий моего существования. Если я не научусь противостоять ей сама, опираясь на собственный разум и волю, то я никогда не смогу быть ничем иным, как пешкой. А пешка, ваше высочество, какой бы защищённой она ни была, рано или поздно оказывается сброшенной с доски. Мне нужно научиться быть не пешкой. И этот урок я должна пройти самостоятельно.

В его глазах боролись восхищение и досада. Он видел мою гордость, моё упрямство, и часть его, та самая благородная часть, которую я так любила в своём персонаже, не могла не уважать этого. Но другая часть, мужская, возможно, уже начавшая что-то чувствовать, рвалась вмешаться, защитить.

— Вы несправедливы к себе, Мелисса, — сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая обида. — Просить помощи — не признак слабости. Это признак мудрости. Даже самые сильные крепости имеют союзников.

— И даже самые верные союзники иногда оказываются втянуты в конфликты, которых можно было избежать, — парировала я. Я позволила себе лёгкую, печальную улыбку. — Ваше высочество, вы — будущее Риарерии. Ваши враги уже выстроились у границ, их тени длинны и холодны. Мой же жених… он лишь одна из этих теней, хоть и самая грозная. Но ваша война с ним — это война стратегий, ресурсов, идеологий. Не позволяйте ей скатиться до поединка из-за женщины. Это даст ему моральное превосходство в глазах тех, кто ещё не определился.

— Вы мыслите как государственный деятель, — произнёс он с новым, ещё более глубоким уважением. — И в этом вы, возможно, правы. Но это не отменяет того, что вы остаётесь в опасности.

— Опасность — мой постоянный спутник с тех пор, как я надела это кольцо, — я показала на скромный перстень с тёмным камнем — символ помолвки с Каэланом, который я никогда не снимала. — И я научусь с ней жить. Более того, я уже учусь.

Мы стояли друг против друга в опустевшем коридоре. Наше случайное свидание исчерпало себя. Я сделала ещё один, окончательный реверанс.

— Благодарю вас за беседу, ваше высочество. И ещё раз — за вашу доброту. Она будет для меня светлым воспоминанием в предстоящие холодные дни. Но, прошу вас, не обременяйте себя моими заботами. Ваш долг — перед всем королевством, а я справлюсь сама.

Аларик смотрел на меня несколько секунд, его лицо было нечитаемым. Затем он медленно, с достоинством, склонил голову в ответном поклоне. В его движениях не было ни гнева, ни обиды — лишь принятие моего решения, пусть и неохотное.

— Как пожелаете, княжна Мелисса, — произнёс он. Его голос снова стал формальным, придворным, но в глубине глаз ещё теплилась искра того интереса, который уже не мог быть просто дружеским. — Я буду уважать вашу волю. Но знайте… — он сделал паузу, и следующую фразу произнёс тихо, но очень чётко, — дверь для разговора всегда остаётся открытой. Если опасность станет слишком реальной и вам понадобится помощь, которая не поставит под удар интересы короны… вы знаете, где меня найти.

Это было больше, чем я могла надеяться. Он не настаивал, не давил, но оставлял лазейку. Не как влюблённый, а как будущий сюзерен, предлагающий защиту своему вассалу. Именно такой тон мне и был нужен.

— Я буду помнить об этом, ваше высочество, — искренне сказала я. — И снова — благодарю вас.

Я повернулась и пошла по направлению к библиотеке, спиной чувствуя его взгляд. Шаги его за моей спиной не раздались — он остался стоять, провожая меня глазами. Каждый мой шаг отдавался в тишине коридора гулким эхом, словно отсчитывая последние секунды этого странного, опасного и такого необходимого для моего самоуважения разговора.

Я не оглядывалась. Я вошла в полумрак библиотеки, где пахло старыми книгами, пылью и покоем. Только там, прислонившись спиной к массивной дубовой двери, я позволила себе выдохнуть и на мгновение закрыть глаза.

Руки дрожали. Внутри всё сжималось от смеси облегчения, горечи и страха. Облегчения — потому что мне удалось отвести от себя и от него непосредственную угрозу скандала. Горечи — потому что в другом мире, в другой жизни, возможно, что-то в его предложении было бы желанным. А страха — потому что я только что добровольно отказалась от самого надёжного щита в этом замке и осталась один на один со всеми угрозами.

Теперь всё зависело только от меня. От моей способности выстоять против Илдис, переиграть Луку, и… заключить сделку с драконом.