Глава 13 · Алиса

— Можешь жить здесь сколько потребуется, — Яр кладет ключи от своей квартиры на тумбочку у входа. — В мою хату Ростик за тобой точно не сунется, зная, что я ему потом башку оторву.

— А т-ты? — спрашиваю тихо. — Где будешь жить ты?

— У меня есть еще одна квартира неподалеку, — отвечает он как ни в чем не бывало. — Так что если что-то будет нужно — звони.

— Но именно тут же все твои вещи, — озираюсь по сторонам точно зная, что обычно живет он именно здесь. — Я не могу вот так выставить тебя из дома.

— Расслабься, — отмахивается он, проходя вглубь квартиры. — Вещи свои я заберу. Да и мне все равно через пару дней в командировку. Так что можешь оставаться сколько посчитаешь нужным.

Семеню вслед за ним, наблюдая, как он оставляет у дивана сумку с моими скромными пожитками, которые сам же собрал, когда наведался к Ростику.

Мне дико неудобно, что он вынужден возиться со мной, да еще и свою квартиру для меня освобождает. Но спорить с ним не решаюсь. Просто потому что мне и правда больше некуда податься. И я еще лелею надежду, что найду что-то недалеко от своей работы, хотя вряд ли я теперь надолго там задержусь: неоформленных стажеров работодатели не шибко хотят в декрет отпускать за свой счет, как только поймут, что я беременная — выпрут. Как пить дать.

Однако и оставаться в чужом доме по меньшей мере странно. Тем более, когда сам хозяин квартиры будет где-то далеко, жизнью своей рисковать. Этот пункт меня почему-то особенно тревожит.

— А ты… — мнусь я, пытаясь не лезть не в свое дело, но все же спрашиваю, — надолго в этот раз?

Яр даже оборачивается на меня, так и замерев с какой-то майкой, подобранной с дивана, в руках:

— Пока не знаю, — хмурится, изучая меня каким-то непривычным взглядом. — А что? Неужто беспокоишься обо мне?

— Ничего подобного! — тут же спешу оправдываться. — Просто… хочу понимать, сколько у меня времени, чтобы найти себе жилье, и съехать до твоего возвращения.

Он отворачивается, продолжая собирать в просторном зале какие-то случайно разбросанные вещи:

— Я уже сказал, можешь жить сколько потребуется, — говорит тихо, но что-то в его интонации явно выдает раздражение. Выпрямляется и снова на меня смотрит: — Я клянусь тебя, я тебя не побеспокою. Никогда.

У меня отчего-то мурашки по всему телу. Видимо из-за того, что подтекст в этих его словах слишком уж очевидный. Он явно намекает на то, что не будет требовать с меня «оплаты» за свою помощь, видимо решив, что именно из-за этого я тороплюсь съехать с его квартиры. Отчасти он и прав — не хочу быть перед ним в еще большем долгу. Хотя у меня и кроме этого причин достаточно.

Я ведь и вовсе не хотела ехать к нему. Но во-первых это казалось лучшей перспективой, чем оставаться на одной даче с Лизой после нашей с ней перепалки, а во-вторых — мне и правда больше некуда идти.

Надо хотя бы выдохнуть и решить как вообще жить дальше.

Ведь до моего родного города больше тысячи километров. И там ни работы, ни медицины нормальной, а мне рожать все же.

Но тут я теперь совсем одна.

Нет. Не правда.

У меня есть мой малыш.

Непроизвольно накрываю ладонью живот, и слегка поглаживаю его пальцами, немного задумавшись о том, что теперь вообще собираюсь делать.

Вот уж не думала, что стану матерью-одиночкой. Да еще и случайно беременной от мужчины, с которым у меня и близко ничего не было, да и он одним своим видом отчего-то вызывает во мне животный страх. К слову о нем…

Резко отмираю, будто испугавшись, что Ярый мог услышать мои мысли и глазами его нахожу, и…

…так и замираю на считанные секунды, обнаружив, как он… смотрит на меня сейчас.

Хмурится как обычно. Но взгляд как-то беспокойно скользит по моим пальцами прижатым к пока еще плоскому животу. Потом по обнаженному предплечью, к плечу. Задерживается на груди, прикрытой лишь тонким шелком моего платья, и взгляд его становится заметно тяжелее, как и дыхание. Я даже на расстоянии вижу, как ходит его грудная клетка, а огромная ручища до побелевших костяшек сжимает горемычную майку.

Я буквально всем нутром чувствую, как он превращается из Яра, которого я думала, что знаю, в того, кто прижимал меня к стене у туалета прошлой ночью.

Вот черт…