Глава 9 · Алиса

— О боже! — выдыхаю я и даже пячусь от неожиданности, и было чуть не вваливаюсь обратно в туалет, но Яр прихватывание меня за талию и нагло прижимает к себе.

Я окончательно теряюсь когда в нос ударяет его такой мужской запах вперемешку с запахом секса и алкоголя. Но сильнее прочего смущает… мой собственный запах.

Сегодня я щедро воспользовалась духами, когда готовилась к свиданию с мужем. Может даже переборщила слега. Но видимо даже принюхаться успела, потому что перестала чувствовать свой любимый аромат.

Однако сейчас его куртка… теперь она так удивительно ярко пахнет мной, что мне представить страшно насколько ж этот запах сейчас сконцентрирован на мне самой.

Хотя явно не это сейчас должно заботить меня больше всего. А то, что Ярый прижимает меня к себе непозволительно близко и будто не собирается отпускать.

И это после того, что он только что вытворял в кухне⁈ Иу!

— Пусти? — как-то неуверенно прошу я, упираясь пальцами в его все еще влажную от пота грудь.

— Я вопрос задал, — рокочет прямо у меня над ухом. — Понравилось подглядывать?

— Я не подглядывала! — обороняюсь тут же. — Я просто… мимо проходила! В туалет срочно нужно было, а тут вы…

— Так срочно, что даже дождалась пока я кончу? — невозмутимо спрашивает он.

Вот черт…

Значит он и правда… видел меня? Все это время?

Тогда… к кому же он все-таки обращался?

Кажется лучше об этом не думать, иначе становится слишком уж неловко.

Предпринимаю еще одну попытку выбраться из его рук:

— Ладно, извини… — сдаюсь я, не имея больше аргументов для оправданий.

Но он все еще не отпускает. И я даже в темноте вижу, как его взгляд мечется по моему лицу:

— Я не извинений от тебя хотел.

— А чего еще? — злюсь даже. — Хочешь, чтобы я ушла? Но ты сам велел мне остаться, и…

— Хочу, чтобы ты ответила на вопрос, Алиса, — перебивает вдруг он. — Тебе… понравилось?

Гляжу на него в шоке.

Чего?

Он сейчас серьезно?

— Н-нет! Нет, конечно! — спешу заверить его, хотя трусы точно еще влажные после увиденного. — С чего мне вообще должна нравится подобная грязь? Ты хотя бы понимаешь, что за этим столом потом твоя семья будет есть, а ты тут Лизу распял…

— Хотела бы оказаться на ее месте? — усмехается.

— О боже! Естественно нет! — протестую я. — Да такое вообще мало кому понравится может! Кроме самой Лизы, пожалуй. Так что, мой тебе совет, береги ее, — пытаюсь переключить его внимание на то, что у него вообще-то есть дама сердца. — Она очень тебе подходит. Ведь не одна приличная женщина бы на подобное не пошла.

— А на что бы пошла приличная? — ухмыляется в темноте.

— Нууу… не знаю, — пожимаю я плечами беспокойно, — у всех ведь предпочтения разные.

— Алис, я спрашиваю, какие предпочтения… у тебя?

— Что? А я тут… при чем? — смеюсь нервно.

Он не отвечает. Только его рука сильнее сжимается на моей талии. А затем вторая его рука вдруг касается моей щеки в темноте, что я даже вздрагиваю от неожиданности.

— Ты же знаешь, что я курю, Алис? — задает он вдруг странный вопрос.

— Конечно, — дергаю плечом, плохо понимая, как это относится к делу. А главное, почему он до сих пор меня не отпускает. Руки его такие горячие, что мне становится совсем неловко когда он ко мне прикасается.

— Так вот мне очень нравится порой выходить ночью на задний двор чтобы покурить, — продолжает он спокойно, будто мы тут светскую беседу ведем, — на звезды посмотреть, мысли свои послушать. Там место есть одно такое на углу дома, под деревом. Пень давно срубленный, на него и присесть можно.

— К чему ты это все? — нервничаю, ожидая какой-то подвох. Ведь наш разговор кажется с самого начала сильно вылез за рамки родственного.

— Год назад, когда приехал помочь по даче, я как обычно вышел туда, — вспоминает он. — И случайно увидел, как одна очень приличная женщина делает очень неприличные вещи в своей комнате, в свете тусклого ночника, — выдает он вдруг.

А меня холодный пот прошибает:

— Нет… — выдыхаю в шоке.

— Тогда я понял, что одной очень приличной и весьма красивой, надо сказать, женщине явно не хватает члена. Пока мой брат вечно где-то прохлаждается.

— Ты подсматривал за мной⁈

— Ты за мной тоже, — припоминает он.

— Но это другое! Я не посреди кухни этим занималась! — готова от стыда сквозь землю провалиться. — К тому же… я правда не специально!

— Я первый раз тоже, — пожимает он плечищами.

— Первый раз⁈ — взвизгиваю я. — Так были еще…

— Каждый. Раз. Алиса, — он тяжело дышит непозволительно близко к моим губам. — Я приезжал на эту чертову дачу только ради того, чтобы смотреть на тебя. И каждый раз я представлял как вхожу в твою комнату и помогаю тебе справиться с этой проблемой.

Господи, да зачем же я это представить пытаюсь⁈

Жмурюсь в ужасе, отчаянно пытаясь выбросить непотребные картинки из головы.

Видать и правда неудовлетворенная совсем, раз вообще допускаю подобную дикость в своей голове.

Ладно он, он же реально дикарь! Но я-то…

— Ты псих! — выпаливаю. — И на кой черт ты мне теперь все это рассказываешь⁈

— Ты же сама спросила, при чем тут твои предпочтения, — говорит тихо. — Отвечаю: потому что я хочу тебя, Алиса.

— …

Я просто ушам своим не верю, потому и сказать ничего не могу.

Поэтому Яр сам продолжает:

— И раз ты больше не собираешься оставаться с моим братом, то я хочу по-взрослому оценить, как могу получить тебя…

— Н-никак, — шепчу в панике.

— Лис, ты сказала, что готова на всё, чтобы отблагодарить меня, — припоминает он мои отчаянные слова. — Так какая тебе разница, с кем изменять моему брату, м? Точнее, это ведь даже изменой уже не будет. Я готов подождать до вашего развода.

— Перестань, Яр… ты просто очень пьян, — бормочу я в надежде вразумить его.

— Всего раз, Лис, — шепчет он в опасной близости от моих губ.

А меня колотит будто я снова замерзла.

И нет, даже не от страха почему-то.

Да что ж за день сегодня такой? Почему тот, кто должен меня хотеть — угрожает, а тот, кто не должен — хочет? Почему вдруг все смешалось?

Но хуже всего то, что при этом чувствую я…

У меня сердце в горле грохочет, мешая говорить. Но Яр явно воспринимает мое молчание по своему. Наверно даже правильно.

— Я понял, — бросает сухо, отстраняется тут же и уходит в темноту.

А затем я слышу… грохот входной двери.

Ушел.

Это же… хорошо?