Глава 22. Мария

— Так он ведь… мой жених?! — едва с кровати не выскакиваю, когда осознаю, что мой план удался сильнее, чем я на то рассчитывала.

— И что, что жених?! — фыркает бабуля. — Это разве дает право вот так на глазах у всей деревни, да средь бела дня… — причитает бабушка, заканчивая обрабатывать мою руку. — Вот как будет мужем, тогда и делайте, что вздумается! А пока в невестах ходишь — неча с мужиком в бане запираться! Ты хоть представляешь, как дед разозлился?! Молись теперь, чтобы он сейчас с твоего женишка то шкуру не спустил!

— В смысле? — напрягаюсь я.

— А вот в том и смысле! — бабуля злится не часто, но строго по делу. — Сейчас если не договорятся по-человечески, так дед точно кого-нибудь пристрелит! Я тебе гарантирую…

Пулей вылетаю из кровати, натягиваю на себя первое попавшееся вязаное платье, и выскакиваю в кухню.

Никого.

— Где они, ба?! — кричу, испытывая какой-то животный приступ страха.

За дедом ведь и правда не заржавеет кого-то за честь семьи подстрелить. Пусть даже солью какой-нибудь. Но Бесо мне такого позора точно никогда не простит и того и гляди откажется от меня.

— Так у соседей же, — бабушка плечами пожимает. — Не ходи, пусть они сами разбираются, а то еще тебе достанется…

Но я уже не слушаю, влезаю ногами в галоши и вылетаю в дверь. Сломя голову несусь через двор, и дыру в заборе, мимо дровейника, и наконец взлетаю на соседское крыльцо и дергаю дверь.

— …так что не волнуйся, отец, — слышу привычно спокойный голос Беса из кухни, — я твою внучку никогда в обиду не дам и сам никогда не обижу. Клянусь тебе. Она со мной как за каменной стеной будет.

Я отчего-то не спешу выходить к ним. Ведь разговор вроде бы мирный, никто никого убивать не собирается. Зато у меня сердце как сумасшедшее скачет. Будто меня сейчас по-настоящему сватают.

Прижимаю руки к груди, пытаясь унять совершенно неуместный приступ тахикардии, уговаривая себя, что все это не взаправду. Но пока выходит не очень. Даже дышу судорожно, пытаясь при этом не выдать себя.

— Это все слова, — фыркает мой дедуля. — Видали уже твоего братца, он тоже много обещал, да только поматросил и бросил.

— Я — не мой брат, — холодно отвечает Бесо, явно будучи не любителем, когда его сравнивают с Борюсей. Оно и ясно. Никому бы не хотелось сравнений с таким дерьмом. — И вы это прекрасно знаете. Я свое слово всегда держу. Если сказал, что женюсь на Маше, значит так и будет.

— Значит чтобы завтра же и сдержал свое слово! — отрезает дед. — Иначе пеняй на себя!

Я даже вздрагиваю, плохо представляя, как это вообще может быть исполнимо в столь короткий срок.

Но не я одна возмущена:

— Да как же они тебе прямо завтра поженятся, старый? — звучит голос дедушки Бесо. — К свадьбе то готовиться ведь нужно, да заявление подать, а они пока в город спустятся…

— Ничего не знаю! — упирается дед. — Неча там готовится! Обойдутся без церемоний лишних — как бы уже поздно не было, может она уже в подоле носит после таких вот… уединений! — брезгливо выплевывает дедушка, вызывая у меня еще больший приступ стыда: — Так что пусть как хочет выкручивается! Связи свои поднимает, да и я слышал военных сейчас вне очереди женят. Хватит мне голову морочить! — судя по звуку — кулаком по столу бьет. Ух, как зол, аж страшно высовываться. — Я думал мы почти родня уже, внучку вам свою доверил, а вы похоже только и тянете кота за хвост, в ожидании, что я помру, и можно будет отказаться от уговора! А девка останется одна опозоренная на всю деревню!

— Глупости не городи, — осекает его баба Нина. — Никто Машутку не оставит, я не позволю. Оно ж просто так вышло, что изначально не тому внуку невесту пообещали. Надо было ее Бесо сразу отдать. Так они бы уже давно поженились и правнучат нам наделали. Скажи, сынок? — она явно к Бесо обращается. — Уж ты то о нашей девочке позаботишься?

Меня заливает жаром стыда от того, что они уже нам детей приписывают. А Бесо молчит. Ожидаемо. Ведь явно и сам не рад, что оказался втянут во все эти межсемейные передряги. Но уже ведь согласился, значит надеюсь уж постарается ради общего, так сказать, дела.

— Позабочусь, — наконец отвечает Бес.

Но дед не унимается:

— И почему я вам всем верить должен после того, как вы уже раз нарушили обещание?!

— Потому что я… — Бесо прочищает горло, и вдруг выдает: — люблю ее.