Глава 25. Мария

— В общем посреди леса я с этим ничего не сделаю, — говорит Бесо, захлопывая капот. — Там похоже проводке хана. Я давно отцу говорю, чтобы он продал уже эту колымагу и купил себе что-то посолидней для рыбалки, — он подходит к моей двери и упирается локтями в оконный проем. Вздыхает и тушит фонарик, видимо чтобы батарейку не сажать. — Так ехать нельзя. Я хоть дорогу наизусть знаю, но это если пешком идти. А на машине без света опасно.

— И что же нам делать? — я сразу волноваться начинаю. Хотя какой там «начинаю», с тех пор как фары погасли, я себе места не нахожу. Едва в окно не вылезла, вслушиваясь в недовольное ворчание Бесо, и если бы он не запретил мне выходить из машины, то уже бы с ним из-под капота торчала. — Ну чего ты там встал? Вернись уже в машину!

Он смотрит на меня в темноте подозрительно долго, и вдруг… касается пальцами моей щеки, проводит осторожно, будто стирает что-то:

— А я-то думал, что наша разбойница ничего не боится?

— Яяя… н-не боюсь… не боюсь я ничего! — выдавливаю, сбитая с толку непривычной интонацией в его голосе. — Но если тебя сейчас погрызет какой-нибудь волк, то мне придется тебя на своем горбу с горы тащить. А он мне еще дорог!

— Кто?

— Горб! — рявкаю.

А он смеется:

— Переживаешь значит за меня? — как-то удивительно одобрительно говорит он.

— Да больно ты мне нужен! — фыркаю я, отчего-то смутившись. — Еще переживать за тебя. Я же сказала, за себя только волнуюсь!

— Однако меня погрызанного волками ты бы не бросила, — усмехается и отлипает от окна. — А это уже что-то.

А я так и сижу, пытаясь понять, что бы это могло значить. Сомневается в моей человечности?

Как-то на автопилоте касаюсь пальцами щеки, которую он только что трогал. Мне будто теплее стало от этого мимолетного прикосновения. Даже теперь, когда он оставил меня.

К слову, а куда он собрался?

Поворачиваюсь к заднему сиденью, когда там открывается дверь.

— Ты что делаешь? — наблюдаю, как Бесо перебирает отцовский бардак.

— Собираю вещи, которые нам могут понадобиться.

— В каком смысле? — непонимающе хмурюсь, щурясь от луча фонарика. — Где понадобиться?

— В лесу, Маш, — Бесо поднимает на меня взгляд. — Если я правильно прикинул, то тут недалеко как раз старая охотничья избушка. Переночуем в ней.

— Избушка? Ч-чего? — меня даже потряхивает немного от необходимости куда-то там идти по холоду среди ночи. — Разве в машине остаться нельзя? Тут тепло и… волки не кусают.

— Бензина не хватит греться до утра. Тогда мы мало того, что замерзнем, так еще и по светлому никуда уже не поедем. Держи вот, — он протягивает мне пакет, который упаковала его бабушка. — Это наш ужин и завтрак на ближайшую ночь.

— Ты серьезно? — как-то растерянно заглядываю в пакет и снова уставляюсь на Бесо: — Нам придется ночевать в лесу?

— Есть другие предложения? — он терпеливо ждет моего ответа.

— Н-нет, — выдавливаю разочарованно.

— Тогда пойдем.

— Но там холодина такая, — всхлипываю, невольно ежась.

— Вот, глоток сделай, — он протягивает мне отцовскую флягу.

Несколько секунд верчу ее в руках с сомнением. Точно знаю, что там внутри что-то люто крепкое, но раз это единственный вариант согреться, то что поделать.

Открываю и, стараясь не дышать, делаю несколько больших глотков.

— Эй-эй, притормози, — Бесо буквально вырывает у меня изо рта флягу. — С ума сошла так пить? Там же больше сорока.

— Ты ведь сам сказал, — морщусь от горечи и преданных огню собственных органов.

— Я сказал глоток, — припоминает он. — Для согрева. А ты залпом.

— Печет, — выдыхаю я, зато вмиг согревшись.

Бесо берет с заднего сиденья объемную сумку, закрывает дверь и возвращается ко мне:

— Конечно печет, балда, — ныряет рукой в пакет на моих коленях, выуживает оттуда баб Нинин пирожок и сует мне в рот: — На пожуй, должно полегчать.

Послушно принимаюсь жевать булку. А Бесо открывает передо мной дверь, забирает пакет, вкладывая его в ту же руку, где у него болтается тяжеленная сумка и мне протягивает освободившуюся ладонь:

— Пошли? Тут недалеко. Не бойся.

— Пфф, да я и не боюсь, — пожимаю плечами и вкладываю свои пальцы в его горячую ладонь.

Так тепло… Надо же. Вот уж не думала, что личная плавильня басманского дьявола может быть полезна и для меня.

Бес помогает мне выбраться из машины, и тут же отпускает мою руку. Тянется в салон, чтобы заглушить двигатель, затем выбирается обратно, закрывает машину и просто сворачивает с дороги в лес.

А я так и остаюсь стоять, не успев вовремя среагировать:

— Бес, — зову тихо, но меня моментально колотить начинает. — Мне страшно. Я ничего не вижу.

Я и правда даже не вижу, как он выбирается обратно, подходит достаточно близко. Только по звуку это понимаю.

А затем он вдруг подхватывает меня за талию, и подкидывает на руки:

— Иди ко мне, бестолочь. Не боится она, — усмехается, щекоча мое ухо своим дыханием.

На автомате обнимаю его за шею и борюсь с ощущением, что сегодня он уже прижимал меня к себе вот так.

Точно, сон!

Вот только… запах его, тоже что ли приснился?

Как-то неосознанно утыкаюсь в его шею кончиком носа и вдыхаю полной грудью.

У Бесо отчего-то шаг сбивается: он притормаживает, прижимая меня к себе крепче, но затем снова шагает вперед.

— Бес, скажи…

— М? — выдыхает он.

— Мне же это все вовсе не приснилось, — говорю тихо. — Я ведь сегодня тебя… целовала?