Глава 27. Мария

Бес смотрит на меня сейчас задумчиво:

— Ну и зачем вышла? Боялась же…

— Уже не боюсь, — поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в избушку.

Бесо по пятам за мной.

Вытаскиваю из сумки отцовский спальник, распаковываю его и стелю на пол у буржуйки:

— Садись.

— Маш, не выдумывай, у меня правда всё в по…

— Сядь, я сказала! — приказываю я, не выдерживая его сопротивления. — И позволь хоть что-то для тебя сделать, Бесо!

Он смотрит на меня как-то растерянно, и… опускается передо мной на колени на горемычный спальник:

— Я весь твой, — пожимает плечами и видно, что это ему дается с болью.

Но упирается при этом как баран!

Просто потому что совсем не привык жаловаться. Они с Борей будто две крайности. Один нытик, второй наоборот кремень даже там, где не надо. И это тоже оказывается дико бесит!

Скидываю дурацкие галоши, встаю на спальник, и подхожу к Бесо ближе:

— Будет неприятно, — бормочу, будто заранее оправдываясь. — Но это должно уменьшить боль и снять отек, — обещаю я прежде, чем приложить снежок к его плечу.

Бесо просто молча кивает. Но я почему-то считаю себя обязанной продолжить объясняться:

— Мы проходили первую помощь в универе. Так что… не переживай, я знаю, что делаю.

Ни черта я конечно же не знаю. Но мне почему-то очень хочется оказаться для него сейчас хоть сколько-нибудь полезной. Как та конфета из-за которой он должен улыбнуться.

— Я не переживаю, Маш. Делай уже, что задумала, — он вдруг подхватывает мою руку со снежком, и сам кладет ее себе на плечо. — Ммм, — пытается подавить стон.

— Прости-прости, — шепчу я в панике, уже сама жалея, что принудила его меня слушаться. — Представляю, как это неприятно. Но это правда должно помочь. Там было что-то про сужение сосудов и…

— Расслабься, — он еще меня успокаивает. — Даже если бы ты сейчас сказала, что мне поможет только топор, я бы все равно повелся.

— П-почему?

Вместо ответа, он подается ко мне ближе, и вдруг… упирается лицом в мой живот.

А я так и застываю с куском снега в руках. Наблюдаю, как этот огромный демон льнет ко мне щекой, дышит так тяжело. И в свете пламени из очага на его мощном плече начинает таять лед…

— К-кажется все же разгорается, — бормочу я, пытаясь скрасить образовавшуюся неловкую паузу.

— Хотелось бы верить, — выдыхает он едва слышно. И ощущение такое, что он говорит вовсе не о печке.

Моя рука как-то на автомате тянется к его голове и пальцы зарываются в темные волосы с проблесками серебра. Нерешительно поглаживаю его голову, сама не осознавая, почему это делаю.

— Я так устал, Машка, — хрипит Бес, протираясь носом в непосредственной близости от резинки моих трусов, благо скрытых под вязанным платьем. — Сил больше нет держаться.

Низ живота стягивает какое-то сладкое чувство, непривычное, но приятное. Но если честно, это весьма странная реакция на обычные, вроде, слова уставшего человека.

Обычные ведь?..

— Еще бы, — отзываюсь тихо. — Вторые сутки пошли, как ты не спишь. Может и хорошо, что машина сломалась. Тебе отдохнуть бы надо. Еще и плечо повредил.

Снег в руке совсем растаял, но пальцы после него все равно остаются ледяными, поэтому я продолжаю осторожно поглаживать его кожу вокруг ушиба.

— Хоть немного лучше стало? — спрашиваю.

— Еще как, — отзывается он, ловит мою руку, и… целует ладонь. — А ты все никак не согреешься. Лезь давай в спальник, грейся, — он отстраняется от меня, явно собираясь подняться на ноги.

— А ты? — ловлю его руку.

— Не бойся. Я рядом буду.

— Я не об этом, — отмахиваюсь я. — Тебе нужно поспать! И даже не заводи опять шарманку, мол у тебя все в порядке, и тебе не холодно, и что вообще ты робот! Ты же человек, в конце концов! Так что укладывался сейчас же! — приказываю я.

Бесо смотрит на меня… удивленно:

— Предлагаешь… в один спальник лезть?

— А что тут такого? — передергиваю я плечами, пытаясь справиться с дурацкими фантазиями лезущими в голову. — Или у тебя еще один где-нибудь завалялся?

— Машуль, мы не влезем вдвоем, — он выглядит каким-то непривычно растерянным.

— Влезем, — настаиваю я. — Ложись, кому говорю. Просто не будем застегивать до конца.

— Тогда ты продолжишь мерзнуть. Тут холодно.

— А тебе не холодно что ли? — раздражаюсь я из-за его упертости.

— Мне нормально. Я рядом лягу, печка сейчас разгорится и будет тепло…

— Не зли меня, Басманов! — рычу я, шагая к нему. — Тебе выспаться надо, чтобы плечо быстрее заживало. К тому же за руль с первыми лучами! Так что хватит препираться и ляг уже в этот чертов спальник!

В этот момент в печке что-то вспыхивает, освещая его лицо. Он смотрит на меня… завороженно как-то.

— Ладно. Сейчас дров еще принесу и лягу. Грейся пока, — с этими словами он снова выходит из избушки.