Глава 38. Мария

Он медлит, что мне уже начинает казаться, что ни черта он не понял, что именно я подразумеваю под доказательствами.

Боже, как стыдно. Но отступать мне уже некуда.

Я шагаю еще чуть ближе, как-то даже неосознанно. Будто меня просто каким-то мощным магнитом к нему тянет. Касаюсь пальцами его груди под тонкой рубашкой. И до ужаса боюсь, что он сейчас оттолкнет меня.

Но он так и стоит, изучая меня хмурым взглядом. Дышит тяжело и наконец рокочет тихо до мурашек:

— Так и будешь мое терпение испытывать?

Я только успеваю рот открыть, чтобы ответить, как вдруг он накрывает мои губы поцелуем, от которого я едва равновесие не теряю. Но Бесо тут же прихватывает меня за талию и прижимает к себе. Зарывается второй ручищей в мои волосы, будто боится, что я передумаю и сбегу. Но я совершенно определенно никуда не собираюсь. Мне и здесь хорошо. Потрясающе хорошо. Как никогда в жизни.

Боже, как от него пахнет. Все еще лесом, и той избушкой, где мы спали в обнимку, немного отцовской нивой, но сильнее всего — настоящим мужчиной. С которым не страшно заблудится в лесу, или даже взять мамины пельмени без спросу. С которым так надежно и спокойно. И неспокойно одновременно.

Ведь мое сердце прямо сейчас отчего-то взволнованно трепещет, будто вот-вот из груди вырвется. А еще эта сладкая тянущая судорога внизу живота, заставляет меня аж на цыпочки привставать, чтобы чувствовать его сильнее.

Нетерпеливо глажу мощные плечи Бесо, скольжу пальцами по груди и совершенно случайно натыкаюсь на… пуговицы. Которые сейчас мне кажутся лишними между нами. Как и ткань его видавшей виды рубашки. Поэтому я стягиваю ее с необъятных плеч Беса и к собственному удовольствию наконец касаюсь обнаженной кожи на его груди.

Бесо сдавленно рычит. Подхватывает меня на руки и усаживает прямо тут же на разделочный стол, не прерывая при этом поцелуй.

Боже… Как же хорошо…

А ведь он еще толком ничего не сделал. Просто держит меня своими огромными ручищами, вжимая в свое мощное тело, и я отчетливо ощущаю его… эрекцию.

Хорошо.

Значит он все еще хочет меня.

Не передумал. Не расхотел.

Испытываю какое-то нездоровое облегчение, что все еще нужна ему. И из-за этого будто становлюсь еще более смелой. Обхватываю бедра Бесо ногами, и принимаюсь увлеченно изучать его обнаженное тело. Кадык под запущенной щетиной, широченные плечи, поросль волос на мощной груди.

У меня внутри отчего-то все трепещет. Последний раз я испытывала нечто подобное от подарка на Новый год — огромный плюшевый медведь, которого, к слову, мне тоже подарил Бесо.

Хотя сейчас трепет пожалуй даже сильнее. Ведь тот медведь явно не был заинтересован во мне так же, как этот.

Тот медведь определенно не хотел меня съесть, как сейчас Бесо.

И рычать тот медведь к сожалению не умел. Зато Бесо…

— Зараза мелкая, — рокочет он мне в рот. — Что ж ты со мной творишь, — и снова жадно покусывает мои губы. — Я ж так сорваться могу. И делов натворить.

— Твори, пожалуйста, — шепчу в его губы, и чувствую, как сжимаются его руки на моей заднице под задранным платьем-свитером. — Я тебя очень прошу, Бес…

— Машка… — выдыхает горячо, и принимается прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей шее. И это красноречивей любых слов.

Он хочет меня. Так сильно, что будто не может мне отказать, как бы ни хотел. И этот факт просто пьянит меня. Будто я имею власть над этим могучим мужчиной и мне это несказанно нравится.

— Ты меня с ума сведешь, клянусь, — рокочет он, опаляя мою чувствительную кожу своим дыханием. — За что мне это?..

— Наказание? — продолжаю вместо него.

— Какое же ты наказание, Маша? — шепчет он, не прекращая обжигающих коротких поцелуев вниз по моей шее. — Ты моя награда, клянусь. Хоть я и не знаю, за какие такие заслуги. Но я все сделаю, чтобы ты никогда не пожалела, что досталась мне.

Эти его слова… они что-то такое пробуждают во мне.

Что-то теплое и податливое.

Будто он прямо сейчас дает мне какое-то очень важное обещание, из-за которого я готова хоть на край света за ним теперь идти.

Откидываюсь чуть назад на столе, но роняю подставку для досок, и она с грохотом падает на пол, но мы оба не обращаем на это внимания. Будто сейчас есть только мы вдвоем. А весь остальной мир на паузе.

Я никогда не испытывала ничего подобного. И кажется готова душу дьяволу продать, лишь бы это не прекращалось. Как вдруг из коридора доносится:

— Бесик, сынок, это ты там шумишь?!

Вот же… черт.