Глава 40. Мария

— Сынок, — мама уже за сердце держится, — это что же?! Из-за какой-то паршивки…

— Мама! — грохочет Бесо вынуждая даже стены вздрогнуть. — Я предупредил…

— Что за шум? — слышу голос отца из коридора и уже через секунду он появляется в кухне.

Я аж подбираюсь вся, готовая к новой атаке.

— Георг, ты только послушай, как он со мной разговаривает из-за этой девицы! — воет мама.

— Не девицы, — предупреждающе рычит Бес. — А твоей невестки, мама. Я все сказал! Если ты не согласна на мои условия, то мы готовы сейчас же уехать.

— Отец, поговори с ним! Ты слышишь что он такое несет?

Папа окидывает нас с Бесо оценивающим взглядом из-под густых бровей. Вздыхает как-то тяжело, а затем говорит:

— Выходит у тебя получилось, сын? Убедил таки нашу строптивую невесту замуж за тебя выйти?

— Да, отец, — кивает Бесо. — Мы съездили в деревню и получили благословение старших. Нас распишут завтра же и мы сразу уедем в Москву. Так что сегодня единственный вечер, когда мы можем устроить семейный праздник по этому поводу. Если мама согласится принять мою будущую жену.

— Но Бесо!.. — снова возмущенно вскрикивает мама.

Однако отец кладет руку ей на плечо:

— Она принимает, сынок. Как и любое другое мое решение, — дядя Георг не часто так делает, но сейчас он явно давит жену авторитетом и это читается даже в его интонации, — потому что она уважает меня и мое слово. А я очень рад, что нам удалось не вынести сор из избы и сохранить договоренность с семьей Мари. В конце концов, Маша ведь нам не чужая, — его взгляд чуть смягчается фокусируясь на мне, — и я очень рад, что моему сыну досталась такая жена.

Меня до слез трогают внезапно добрые слова этого сухаря в отставке. Признаться, он никогда и не был со мной груб, но и на мою сторону до этого момента ни разу не вставал.

Все благодаря Бесо. Опять.

Вот, что значит оказаться невестой правильного жениха. Ведь, останься я с Борей никогда бы не узнала этого чувства тотальной защищенности. Ощущение, что теперь мне не страшно и в клетку с дикими зверями войти.

Пока Бес рядом.

— Насчет завтра, — продолжает вдруг Бесо, будто еще не все сказал. — Моей невесте нужно платье, мама.

Резко поворачиваюсь к нему:

— Ну ты не перебарщивай? — шиплю тихо, боясь провоцировать свекровь. — Обойдусь как-нибудь…

Он одергивает меня, чуть сильнее прижимая свою огромную ладонь к моему животу.

— Я все сделаю, — вдруг на удивление покорно соглашается мама. — Об этом не беспокойся, сын. Я не позволю тебя позорить. И раз уж у нас всего один шанс отпраздновать предстоящую свадьбу, то давайте уже садиться ужинать, — она даже немного нос задирает, пытаясь делать вид, что ее вовсе не цепляет первый в жизни проигрыш. — Мари, выключай воду. И доставай из холодильника нормальную еду. Стол накрывай.

Дергаюсь было, чтобы тут же выполнить приказ, но Бесо стискивает меня в объятиях сильнее:

— Мы только с дороги, мама. Нам бы помыться и сменить одежду, тогда и придем к столу.

Тетя Лиля вздыхает раздраженно, собирая все свое самообладание в кулак:

— Хорошо, тогда поторопитесь, — цедит она.

— Спасибо, — кивает Бес. — Воду для пельменей тоже оставь. Я с удовольствием попробую.

— Вряд ли это подходящая еда для праздничного стола, сынок, — пытается продавить свое мнение мама.

— Ничего, — не столько вижу, а скорее чувствую, как Бесо пожимает плечами. — Зато Маша их хотела. Разве мы не должны порадовать невесту?

Тетя Лиля уже даже не отвечает, явно едва сдерживаясь, чтобы не взорваться. Она совсем не привыкла когда все идет не по ее. Но перечить мужу и старшему сыну никогда не посмеет.

Зато меня таранит таким взглядом, что кажется стоит нам хоть на секунду теперь оказаться наедине — придушит. Поэтому мне пожалуй и стоит держаться поближе к Бесо.

Я так и делаю. Когда он шагает прочь из кухни, я крепко держусь за его руку и семеню следом.

Он выводит меня в коридор, подальше от лишних глаз и наконец поворачивается ко мне, останавливаясь у двери в мою комнату.

Молчит, изучая меня как-то строго. А я усилием воли заставляю себя не пялиться на его обнаженный торс, с трудом удерживая свой взгляд на уровне его глаз.

Он дышит тяжело, вынуждая меня все сильнее напрягаться, и наконец концентрирует внимание на своей рубашке в моей руке.

— И что это… было?

— Ээто? — сжимаю белую ткань в пальцах сильнее. — Я ж говорю… п-постирать взяла, — и глазами на него так хлоп-хлоп, для достоверности, так сказать.

Но судя по его грозному лицу — не верит.

— Маша, — выдыхает как-то зло, надвигается, вынуждая меня прижиматься спиной к дверному косяку, — если ты со мной играть вдумала, то мой тебе совет — прекрати, пока не поздно. Я же… — его взгляд пробегается по ореолу моих растрепанных волос, и спадает к губам, — однажды я могу и не остановиться. Понимаешь?

А я вроде понимаю. Но отчего-то сейчас мне именно этого и хочется.

Играть с ним. Дразнить, наблюдая за его по-истине мужской реакцией на меня.

И больше всего как раз хочется того, чтобы он... не останавливался…

Отлипаю от косяка и теперь сама шагаю к нему ближе.

— Ма-ша, — предупреждающе цедит Бес, отстраняется и даже как-то подбородок приподнимает, будто боится, что я возьму и снова на него наброшусь, как дикая кошка, — я признаться сама от этого в шоке. Но ничего с собой поделать не могу. Мне так тепло и спокойно рядом с ним.

К тому же, после всего, что он для меня сделал разве не должна я его отблагодарить?

Протягиваю руку к его лицу, и осторожно касаюсь пальцами его небритой щеки и слегка поглаживаю, беспокойно наблюдая, как Бес болезненно хмурится.

Ему не нравится? Может остановиться?

Но я… не хочу.

Хотя я и сама дивлюсь, как вообще рискнула сделать такое.

Ощущения сродни приручению дикого зверя. И кажется он… поддается.

Бесо расслабляет шею, прикрывает глаза и едва заметно подается лицом навстречу моей ладони.

А я, пользуясь случаем и повинуясь какому-то возникшему во мне инстинкту привстаю на цыпочки, осторожно касаюсь его щеки губами и шепчу:

— Спасибо, Бесо.

Тут же отступаю и юркаю за дверь своей комнаты. Ложусь спиной на стену, прижимаю к груди его рубашку и понять не могу…

…от чего так заходится сердце?