Глава 34. Рабыня в банном халате

Накативший волной приступ тошноты, вырвал меня из объятий бездонной тьмы в кошмарную реальность, где болела каждая косточка, где скручивало жгутом мышцы, и где до гула в голове сдавливало виски.

Рокот мотора обрушился на мои уши горной лавиной. Грузовик, в кузове которого я, по всей видимости, находилась, дергало и заносило на поворотах, от чего меня подбрасывало то вверх, то в стороны, и смягчал падение только мой пушистый банный халат, да разбросанные по полу тряпки.

Почему я босиком? Куда подевались отельные тапки?

Внезапно в кромешной тьме раздался чуть слышный стон.

— Кто здесь? — голос вышел скрипучим, замогильным. Словно я им сроду не пользовалась. Пришлось прочистить горло и повторить, — куда меня везут?

— Я Алиса. Нас тут трое, — раздался справа от меня не менее хриплый девичий голос, — еще одна лежит у двери, до сих пор не пришла в сознание. Видела ее только когда заносили. А куда везут, не знаю. Эти мордовороты ничего не говорят. Но, думаю, скоро выясним.

Мордовороты? Боги, вот теперь я, кажется, испугалась по-настоящему. И этот страх в течение секунды перерос в неконтролируемую панику.

Подскочив на месте, я запахнула полы халата и бросилась вперед. Совсем забыв о лежащей на полу девушке, я споткнулась и полетела вниз, больно ударившись коленями, и поцарапав ладони. Но все равно поднялась, закричала в полный голос и принялась с ожесточением молотить по железной двери.

— Выпустите меня отсюда, твари! Я все мужу расскажу, он вам… он вас на куски порвет. В тараканов превратит, а потом раздавит. Да знаете какой он у меня псих? А фантазия богаче Рокфеллера! Да вы все на свете проклянете, что со мной связались… — я продолжала кричать, уже сорвала голос, но добилась лишь того, что голова начала болеть в два раза сильнее.

Машина как ехала, так и продолжала ехать. Соседка сидела тихо, понимая, что я сейчас в полнейшем неадеквате, и трогать меня, себе дороже.

Осознав, наконец, всю тщетность своих стараний, я замолчала, отползла обратно на то самое место, где до этого сидела, сжалась в комочек в самом углу и, прижав колени к груди, обняла их руками.

Елагин, ну где же, мать твою — простите, теть Лен — тебя носит? Почему не сработала долбаная защита? На мне же твой гребаный ошейник. Щелкай пальцами, кобель проклятый, призывай к себе!

Мысленно ругая на чем свет стоит своего непутевого мужа, я одновременно просчитывала планы «Б», «В» и «Г» по вызволению самой себя из неприятностей, в которые угодила по его же вине.

Да-да, по его! Нечего было из номера уходить. Нечего было по казино шататься. С девками обниматься!

— Тебя как хоть зовут, болезная? — Алиса не повышала голос, но ей удалось перекрыть шум мотора, — тоже на улице поймали?

— Полина я, — бросила я, не поднимая головы. Все равно не смогу ее разглядеть, — меня из отеля украли, из казино. Тряпку в какую-то дрянь обмакнули и в лицо. Сознание потеряла, очнулась уже здесь. А тебя?

— А меня с улицы, — вздохнула она, — средь бела дня, несмотря на оживленную толпу на светофоре. Схватили за руку, сжали ладонью рот и запихали в грузовик. Никто даже не обернулся. Через час девушку у дверей без чувств закинули. А потом уже тебя. Мне сказали рыпнешься — убьем. Я вас трогать боялась, думала мертвые. Боги, что за люди здесь живут?

— А ты значит не местная?5ebdbc

— Нет, путешествию по городам, делаю фото, продаю в сети. На то и живу. Или жила…

— Давай без пессимизма. Все хорошо будет, надо только время потянуть.

— А зачем?

— Скоро меня хватятся. Спасать придут, — с полной уверенностью в голосе, заявила я, — лучше скажи, как долго мы едем?

— Да если бы я знала. Часа три, наверное, — черт, действительно долго. А это значит, что мы уже не в Ханьюре. Но вот вопрос — куда направляемся?

Мы проболтали еще несколько минут, за которые Алиса успела описать мне внешность схвативших нас бандитов, и в ответ на мой вопрос, что у нас общего, почему схватили именно нас, сообщить, что, судя по внешним признакам, только цвет волос. Третья пойманная девушка, как и я, и Алиса, тоже была блондинкой.

Интересная зацепка, учитывая, что практически все встреченные мной в городе представительницы женского пола были жгучими брюнетками.

Третья пленница, что лежала у дверей, громко всхлипнула, прервав наши измышления, и протяжно застонала.

— Черт, где я?

— Я бы сказала — в аду. Но, боюсь, мы туда еще даже не добрались, — протянула Алиса, и резко ударила по металлическому борту, — дайте хоть воды попить, сволочи. Мы от жажды тут ноги протянем, пока доедем.

Я сомневаюсь, что она на что-то надеялась, как, впрочем, и я, но грузовик вдруг остановился, и воцарившаяся тишина испугала сильнее самого громкого крика.

Снаружи заскрипел замок. С щелчком отворилась дверь и в глаза ударил слепящий свет.

Хорошенько проморгавшись, я разглядела двух огромных мужчин, в длинных белых одеждах, вроде тех, что носил Нажал, и члены его семьи. Злобные усмешки не скрывали желтых кривых зубов. Выражение толстых, смуглых лиц я бы назвала хищным, кровожадным.

И это я Елагина называла чудовищем? Да вот же они, передо мной! Смотрят своими глазками-бусинками, пожирают взглядами.

Один из них метнул в сторону Алисы небольшую пластмассовую бутылку с водой. Девушка — я впервые смогла разглядеть ее короткие светлые волосы и большие, в пол лица, глазища, — дернулась, боясь, что та угодит в нее, затем схватила с пола, открыла крышку и принялась жадно пить.

— Подружкам оставь, — заржал один из бандитов, — больше воды не будет.

Едва не подавившись, Алиса закашлялась, и держа бутылку дрожащей рукой, протянула ее мне. Я в свою очередь, освежив горло, передала «трофей» длинноволосой блондинке с синяком под глазом, что успела прийти в себя, и сейчас с испугом разглядывала стоящих рядом с дверью мужчин.

— Кто вы такие и куда нас везете? — нахмурилась я, спрятав выглянувшее из-под халата бедро, которое успел обслюнявить взглядом тот самый выродок, что бросил нам воду.

— Мы пираты пустыни, — запрыгнув в кузов, он приблизился ко мне, — собираем таких как ты красавиц и свозим на черный невольничий рынок в Садари. Вот на тебе, я уверен, неплохо заработаем.

Выпучив глаза, я шумно сглотнула.

Что за средневековье здесь царит? Черный невольничий рынок? Они в своем уме вообще? Об отмене рабства не слышали?

— Садин, ты только посмотри, какая она сладкая? Так и тянет попробовать.

— Дурак, — бросил его подельник, что все еще стоял на песке, — помнешь товар, ее и за бесценок не возьмут. До Садари рукой подать, потерпи. Там куча баб, — Садин еще минуту пялился на меня, затем громко хрюкнул, спрыгнул на землю, и захлопнув за собой дверь.

Тишину вновь сменил шум мотора, а внутри кузова повисла гнетущая тишина, прерываемая всхлипами испуганной незнакомки, что от страха забилась в противоположный от меня угол и раскачивалась из стороны в сторону.

Я уже клевала носом, когда внезапно раздался оглушающий визг, машина резко дернулась вперед и так же резко остановилась.

Решив, что что-то вышло из строя, я потирала ушибленную ногу, и ждала, когда мы снова отправимся в путь. Да так отвлеклась, что, когда щелкнула железная дверь, испугавшись, подскочила на месте, и не сразу разглядела того, кто стоял на земле, восторженно сверля меня своими колдовскими глазами.

— Глеб, — еле слышно прошептала я, и тут же позорно расплакалась, стоило ему запрыгнуть внутрь, приблизиться, и подхватить меня на руки, — ты пришел…

Елагин, расплывшись в дерзкой улыбке, засиял, как начищенный златый.

— Цветочек, как я мог не прийти? — склонившись, прошептал он мне прямо в губы, — мне сказали, что на черном невольничьем рынке, за тебя отвалят целое состояние.