Глава 39. Совсем не такой

Глеб мог вести себя как угодно, притворяться кем угодно, изображать несуществующие эмоции, но его ярко-зеленые глаза никогда не врали. Если ему что-то не нравилось, они отливали холодом, если злился, в них появлялся безумный блеск, а если он наслаждался зрелищем, в его взгляде кипел опасный коктейль из страсти, желания, и буйного помешательства.

Последний вариант я испытала на себе, когда открыла дверь, и вышла из ванной комнаты, где приводила себя в порядок, для грядущего торжества.

Бордовое платье село идеально. Легкая ткань струилась по телу, приятно лаская кожу. Высокие разрезы при каждом шаге демонстрировали мои ноги, и не будь я так уверенна в их привлекательности, сгорела бы со стыда.

Волосы я решила не трогать, оставив волнистые пряди спадать по спине в творческом беспорядке. Минимум косметики, как и на тех дроидах, что томились в кузове грузовика — и вот, кукла готова.

Попытавшись оттянуть воротник белоснежной рубашки, который, по всей видимости, внезапно начал его душить, Елагин расплылся в зловещей улыбке и направился ко мне. Пришлось вытянуть руку и упереться ладонью в его грудь, иначе артефакт нас бы так и не дождался.

— Помнешь мне платье, и отправишься к своему толстосуму в обнимку с ней, — я кивнула подбородком на валявшегося под кроватью голого робота, чью роль мне предстояло сегодня исполнить.

— Один маленький укус, в шею, — взмолился мой личный маньяк, — мне надо почувствовать, что ты настоящая.

— Прости, но у меня чувствительная кожа, а тоналки, для замазывания засосов нет, — расплывшись в дразнящей улыбке, я быстро чмокнула Глеба в щеку.

— Повезло тебе, Цветочек, что я такой… терпеливый, — его ответный взгляд сверкнул обещанием скорой мести, но, вместо того чтобы испугаться, я вдруг почувствовала пьянящее возбуждение. Как, оказывается, приятно осознавать свое влияние на мужчину, в которого ты очень давно и безнадежно влюблена.

Боги, неужели я призналась себе в собственных чувствах? Теперь бы как-то это все переварить.

Пока я целый день забавлялась с включенными дроидами, пытаясь перенять их движения и мимику, Елагин успел вернуть машину с грузом ее владельцу, заполучить на руки пригласительное, куда я была вписана как «плюс один», взять в аренду дорогую иномарку, и разжиться модным мужским костюмом, что сидел на нем как влитой. У меня даже руки зачесались, так захотелось испортить образ искушенного мажора, взъерошив отросшие за время наших приключений черные пряди. Но за этим последовало бы незамедлительное отмщение, а у нас времени в обрез.

Спустившись к стоянке, Глеб усадил меня на пассажирское сиденье, сам сел на водительское и завел мотор.

— Итак, основные правила: разговариваешь, только если тебя о чем-то спрашивают, лицо не должно выражать никаких эмоций, с фуршетных столов еду и напитки не таскать. И последнее, если твой хозяин — то есть, я — совершенно случайно — и это не обсуждается — вдруг хлопнет тебя по твоей шикарной попке, не визжать и оскорбленную добродетель из себя не строить. Все ясно?

— А если на мою шикарную попку посягнёт не хозяин? — невинно захлопала я глазками.

— Хребет ему вырву, — его ответ прозвучал так ласково и сердечно, что я сразу поняла, вырвет и именно хребет.

***

Огромная территория, что прилегала к роскошному пятиэтажному особняку, принадлежащему самому богатому человеку в городе — Имиру Шаэльдину, была заставлена машинами самых дорогих и новых моделей.

Охрана стояла через каждые пару метров, чем вызывала во мне внутренний дискомфорт. Сотни слуг, сбившись с ног, бегали по мелким поручениям. Нанятые специально для праздника официанты встречали гостей на входе и провожали их к столикам с напитками и закусками. Сам малолетний виновник торжества, вместе со своим отцом, стоял посреди огромного холла и собирал дань в виде подарков.

К нему-то мы с Глебом и отправились. Елагин, чтобы засвидетельствовать свое почтение, а я… как пластмассовая игрушка, чьи вспотевшие ладони в любой момент могли выдать ее с головой.

— Мистер Шаэльдин, — улыбнулся Глеб, пожимая руку лысому, бородатому мужчине, одетому в цветастый халат и шелковые шаровары, — очень рад снова вас видеть.

— Глеб Градов, я ждал тебя и твою… спутницу, — сохраняя на губах легкую улыбку, я смотрела прямо перед собой, стараясь не моргать, — похоже губа у тебя не дура, выбрал самую сладкую, самую красивую.

— Зато у вас их девять, а у меня одна. Все честно, — улыбка Елагина не коснулась его глаз, но, судя по всему, продолжавший пожирать меня взглядом Шаэльдин этого даже не заметил.

Обняв меня за талию, Глеб собрался было уступить место стоящим за нашими спинами гостям, как снизу вдруг раздался писклявый детский голос.

— Папа, папа, а где мой подарок? — весьма упитанный сынок хозяина дома, принялся дергать отца за рукав халата, и сверлить нас с Елагиным недовольным взглядом.

— Прошу меня извинить, подарок я купить не успел, но обязательно пришлю позже, — дождавшись, когда папаша отвернётся, мой муженек пронзил мальчишку таким свирепым взглядом, что тот вытаращил глаза, быстро спрятался за спину Шаэльдина, и не произнес больше ни слова.

— Глеб, это же ребенок! Нельзя ему угрожать! — еле слышно шепнула я на ухо Елагину, стоило нам отойди от хозяев на приличное расстояние.

— Подумаешь, одним мелким нахалом больше, одним меньше. Никто даже не заметит, — пожал он плечами, хватая с проплывающего мимо подноса бокал с шампанским, — лучше давай поищем комнату или кабинет, где Шаэльдин может прятать свои сокровища.

— Тут столько охраны, я даже не представляю, как мы сможем куда-то пробраться, — задумчиво протянула я, и едва не ойкнула, когда моей руки коснулась чья-то ладонь. Пришлось срочно делать вид, что я — не я, и рука не моя.

— Дорогие гости не желают присоединиться к экскурсии по дому? — поклонившись, поинтересовался остановившийся рядом с нами слуга, — хозяин открыл для своих гостей оружейную комнату, комнату с историческими древностями, и картинную галерею.

— Какая чудесная новость! Я просто обожаю исторические древности! — бросив в мою сторону «вот-это-да» взгляд, Елагин взял меня под руку, и повел вслед за нашим провожатым.

Комната с историческими древностями поражала воображение своей вычурностью. А мне было с чем сравнить, ведь несколькими днями ранее я побывала в сокровищнице Трибунала!

Золотые стены, золотые колоны, золотые двери. Мистер Шаэльдин даже не пытался скрыть своей нездоровой любви к золотому, но кто мы такие, чтобы диктовать ему свои вкусы? Ходили, как и куча других пар, от стеллажа к стеллажу и внимательно читали подписи к каждой вещице. Вернее, Елагин читал и интересовался, а я, изображая робота, пялилась в одну точку и улыбалась как больная на голову. Пока Глеб не притянул меня к себе, и не кивнул на стойку, где на красной бархатной подушечке лежал артефакт «Слеза искупления».

Только вот совсем не такой, каким мы его себе представляли.

Вот совсем не такой.