Глава 18

Сердцем я знала, что нужно сделать. Этот камень. С него все началось, и на нем должно все закончиться.

Но как убедить Леону отпустить меня?

Она стояла надо мной, ее лицо освещало мерцающее пламя факела, отбрасывая танцующие тени на стены подземелья. В глазах плясала безумная радость.

— Наша принцесса наконец-то проснулась! — прощебетала она с фальшивой нежностью. — Ты пропустила самое интересное. Они бьются за тебя. Слышишь?

Она театрально приложила руку к уху, но потом продолжила:

— Дейн обещал мне сильно не трепать Сириана. Когда все закончиться он сможет вернуться ко мне целым.

Сквозь толщу каменных стен доносился глухой рев, два дракона сражались в небе.

Сириан и Аларик.

Я смотрела на нее, пытаясь понять. Неужели она действительно думает, что после всего того, что она натворила Сириан сможет вернуться к ней? И неужели она не знает всей правды? Не видит, как ее используют?

— Леона, послушай меня, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Аларик тебя обманул. Он не хочет помогать тебе вернуть Сириана. Он хочет убить его.

Она фыркнула, но на мгновение ее уверенность дрогнула.

— Не верю. Аларик был другом Сириана.

— Другом? — я попыталась сесть, игнорируя боль в мышцах от яда. — Ты знаешь, кто он? Он потомок женщины, что прокляла род Уитменов. Он ждал этого момента, чтобы отомстить. Он использовал тебя, чтобы добраться до Сириана.

Она на миг замерла. Но потом зло рассмеялась.

— Лгунья! Ты врешь, чтобы спасти свою шкуру! — Выдохнула она, сжимая клинок крепче. — Аларик сам рассказал мне, как Сириан собирался жениться на тебе, оставить меня в позоре. Он обещал мне помочь восстановить справедливость.

— Справедливость? — я попыталась вырваться, но веревки впились в запястья. — Вы притащили меня сюда отравленную… Это справедливость? Аларик хочет уничтожить Сириана. Из-за проклятия он хочет, чтобы Сириан убил свою истинную пару и сошел с ума. Ты для него просто пешка.

Ее глаза сузились. Она сделала шаг вперед, клинок приблизился к моей коже.

— Ты лжешь. Сириан никогда не станет твоим. Он мой. Мы с ним обручены по договору.

— Тогда дай мне возможность это доказать, — я отчаянно сглотнула, чувствуя, как слюна застревает в пересохшем горле. — Посмотри на мое плечо. Там метка. Метка рода Уитменов. Я его истинная пара, Леона. Он не может выбирать, он не может отдать меня кому-то. Если со мной что-то случится, он этого не переживет. Он умрет или сойдет с ума. Это проклятие. И Аларик это знает.

Ее лицо исказилось. Она схватила меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову.

— Покажи, — прошипела она. — Покажи мне эту метку, и если ты врешь, я перережу тебе глотку здесь и сейчас.

Дрожащими пальцами я попыталась расстегнуть платье, но руки были связаны. Леона резко дернула ткань, разрывая ее. Холодный воздух обжег обнаженное плечо.

Она замерла, глядя на полумесяц с очертаниями дракона, который пульсировал синим светом.

— Нет, — прошептала она, отшатываясь так резко, что клинок выпал из её рук, звонко ударившись о камни. — Это невозможно… Сириан никогда не находил свою истинную пару. Он говорил мне…

— Он скрывал это, — перебила я, чувствуя, как слезы жгут глаза. — Он пытался защитить меня от этого проклятия. От самого себя. А Аларик… Он хочет, чтобы все пошло по сценарию. Чтобы Сириан убил меня в приступе безумия.

Леона опустилась на колени, ее лицо было белее мрамора.

Все ее планы, все ее мечты о том, как она станет женой Сириана Уитмена, рушились в прах.

Она схватила меня за плечи, пальцами впиваясь в кожу сквозь разорванную ткань.

— Что ты имела в виду? — прошипела она, ее лицо было в сантиметре от моего. — Что значит их род проклят?

Я должна была рассказать ей.

— Предок Аларика, Моргана, прокляла род Сириана за то, что его прапрадед встретил свою истинную и бросил ее. Проклятие гласит, что его род будет убивать своих пар в приступе ярости. И снять его можно только кровью невинной жертвы, а точнее — лани.

Я шептала слова чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Но это не животное, Леона. Это я. Я должна умереть, чтобы спасти его. Аларик этого не знает. Он хочет, чтобы Сириан убил меня и тогда его род прервется, а месть за свою родственницу свершиться.

Леона отпустила меня, будто я обожгла ее. Она пошатнулась, придерживаясь за стену.

— Ты должна выбрать, Леона, — прошептала я, собирая остатки сил. — Ты можешь остановить это. Ты можешь спасти его. Или ты позволишь Аларику убить его и стать таким же монстром, каким он хочет быть.

Она вздрогнула.

— Я не монстр, — прошептала она, но в ее голосе не было уверенности. — Я любила его. Я все еще…

— Тогда докажи, — сказала я. Метка на плече начала пульсировать сильнее. — Отпусти меня. Позволь мне попытаться. Если я ошибаюсь, то все равно умру. Но если я права… ты спасешь мужчину, которого любишь.

Леона долго смотрела на меня. Весь ее вид показывал борьбу между ревностью, болью и тем, что когда-то было любовью.

Наконец она отступила от двери.

— Иди, — прошептала она, разрезая веревки державшие меня. — Но знай, если ты обманываешь… я найду тебя. Где бы ты ни была.

Я не стала ждать.

Собрав остатки сил, рванула к двери, чувствуя, как боль в мышцах от яда сменяется адреналином. За спиной услышала ее последние слова:

— Скажи ему… скажи, что я не знала. Скажи, что я пыталась…

Но я уже была в коридоре, поэтому не дослушала концовку.

Лунный свет освещал путь к выходу, где два силуэта все еще бились в смертельной схватке.

Мне было страшно представить, что в итоге из них останется только один.

И это будет не Сириан.