16. Глеб вспоминает

Но мое подсознание явно не склонно к анализу. И упрямо подсовывает мне картинки прошлого. Когда я увидел Аньку впервые? Тут даже можно не задумываться. Отлично помню день и час. Даже до минуты. До последней гадской секунды помню, когда открыл дверь дедовой квартиры своим ключом и шагнул к гостиной.

Морщусь, потирая лоб и переносицу, словно стараясь отогнать прочь крамольные воспоминания. Но будто наяву вижу спящую парочку. Устали, бедные! Уморились!

Пашка дрыхнет на животе, уткнувшись мордой в подушку. Одна рука свисает с дивана, а другая покоится на плоском животе подружки. Маленькая кошечка спит, не таясь. Вытянула руки и ноги. Помню, как ощупывал жадным взглядом высокую грудь и каждый изгиб упругого молодого тела. Красавица!

Улыбаюсь, вспоминая, как в одно мгновение распахнулись зеленые глазища и опалили огнем. Девица вскрикнула, разбудив Павла. И этот маленький поганец, подскочив, попер на меня буром. Даже ударить попытался, придурок.

Провожу пальцем по нижней губе, давно зажившей от нелепого Пашкиного удара. Я тогда тоже в долгу не остался. Все не по-детски. Не посмотрел, что это мой любимчик. Сам виноват, гребаный отмороз!

— Связались с водилой, — прерывает мои воспоминания Вадька.

— И? — смотрю напряженно.

— Он отказался от сотрудничества. Сказал, что в такие игры не играет.

— Благородный какой, — бросаю с издевкой.

— Бывший офицер. Морская пехота.

— Сами обойдемся, — морщусь, словно от боли. И мысленно прикидываю, что делать дальше.

Морпех наверняка предупредит мою беглянку. Да еще и проводит до посадки. Убедится, что в зону таможенного контроля мои девочки зашли без проблем. А значит, до этого момента трогать Аню нельзя. На глаза попадаться — тоже.

— Мне нужен номер рейса и места в самолете, — отрывисто замечаю Вадьке. И когда он диктует, покупаю билет для себя.

— Поручи Мишке смотаться ко мне домой за загранпаспортом и шмотками. Я, кажется, лечу в Прагу, — усмехаюсь я.

— Подожди, Глеб, — охает как баба Ордынцев. — У тебя же на завтра встреча с Щербетовым намечена.

— Платон поймет. Я ему позвоню. У него вроде дом там имеется, — злюсь, не желая ничего объяснять. — Сейчас важно вернуть Аню и малышку. А все остальное я потом наверстаю.

Вполуха слушаю, как Вадька переговаривается с идущей сзади машиной. Потом тормозит Порш, и на переднее сиденье вваливается мой личный телохранитель Юра.

— А Саша где? — интересуюсь насмешливо.

— С Михой поехал. Этот баклан все перепутает… А ошибки быть не должно…

Киваю, соглашаясь. Времени мало. Очень мало. Не налажать бы. Ищи потом эту красавицу по всему миру.

Снова закрываю глаза и стараюсь припомнить, что мне известно о Павке и Анечке. Первый раз разговор заходит три года назад, когда мать с сестрой просят меня срочно приехать в усадьбу.

— Павлик совершенно отбился от рук. Стал каким-то невменяемым. Я его прошу, а он как не слышит. Знаешь, что заявил недавно? — жеманно растягивая слова, жалуется сестра. Сидит ровно, будто позирует. И на лице не отражается ни единой эмоции. Длинные волосы распрямлены по последней моде, спортивные бесформенные шмотки скрадывают худобу. Маргарита осунулась за последнее время. Напряженно всматриваюсь в лицо сестры. Опять взялась за старое? Но нет, вроде не должна. Гламурная бесполезная кукла, ни в чем не знающая отказа.

— И что же? — давлю взглядом. — Говори быстрее.

Мне рассиживаться некогда. Бизнес, мать вашу, которым никто из дорогих родственничков не хочет заниматься.

— Я ему позвонила, Глеб! А он мне заявил: «Я влюбился, мама!». Представляешь? — томно вздыхает сестра.

А мать добавляет сварливо.

— Небось какая-то дрянь присосалась. Всем нужны наши деньги!