29. Змей Горыныч Агурский

Пашин отец приезжает ко мне в больницу сразу, как только узнает о гибели сына. Меня тут же переводят в палату ВИП и приставляют сиделок. У старшего Демина все решается легко и просто. Он богат, влиятелен и как-то связан с криминалом. Павлик рассказывал, только я не запомнила.

Большой мрачный мужик без всяких проблем проникает в отделение патологии. И, взяв стул, садится рядом с кроватью.

— Ну, ничего, Ань, — шепчет хрипло. — Как-нибудь выкарабкаемся. Теперь на тебя вся надежда. Ты Павкину дочку сохрани. Это сейчас главное.

Морщится, будто от боли. Отворачивается, боясь, что я увижу слезы в глазах. В такие моменты и мужики плачут. А мне велят держаться.

К моим рукам протянуты тонкие трубки капельниц. А вместо обычных иголок к венам присосались катетеры, днем и ночью пропускающие через себя спасительные для Аськи растворы.

— Мне бы на кладбище, — прошу еле слышно.

— На ноги встань, отвезу, — кивает свекор и добавляет со злой усмешкой. — Агурские забрали Павку. Сами похоронили. Даже проститься не дали. Что за люди…

— Мы запомним его живым, — всхлипываю я.

— А помнишь, как вы ко мне в Марбелью приезжали? — через силу улыбается Василий Павлович. — Хорошо хоть выбрались на пару дней.

Киваю, вспоминая солнечный день, море, и будто со стороны вижу нас с Павликом, идущих в обнимку по кромке воды.

Не представляю, как буду жить без мужа. Растить нашего ребенка и вспоминать… Больше ничего не остается.

— Где будешь рожать, надумала? — спрашивает меня свекор, выдергивая в реальность. — Говорят, лучше всего в Майами. Или ты в России хочешь?

— Да, — лепечу, заикаясь. — Боюсь лететь на таком сроке.

— Тогда нужно найти самый лучший роддом, — бурчит Василий Павлович. — Я все оплачу. И квартиру вам с ребенком куплю. Говори город.

— Мне бы на кладбище, — повторяю, как заклинание.

— Да поедем. Поедем, — успокаивает он меня. И исполняет в точности все обещания.

— Если что-то нужно, звони, Анютка, — чмокает в макушку на прощание. — Пообещай!

— Обязательно, — киваю я. — Вы и так много для нас делаете.

— Это мой долг, — обрывает он меня на полуслове. И смотрит сурово. — Как родишь, дай знать. Приеду с внучкой знакомиться.

А через месяц после рождения Аськи вламывается к нам в квартиру с подарками. Берет на руки малышку и завороженно смотрит.

— На Пашку похожа. Наша порода. Аська — единственная и неповторимая.

Вот только за последние три года жизнь свекра меняется. Он женится на своей давней любовнице. А та одного за другим рожает двух шустрых пацанов. Мужикам проще. Притупилось горюшко, здравствуй, новая жизнь.

— Собирайся быстрее, — рычит Агурский, стоит мне только выйти из сортира. — У меня дел выше головы, а я тут с тобой нянчусь.

— Я вас об этом не просила, — огрызаюсь на ходу и немного нервничаю. Василий Павлович мне не отвечает.

Блинский блин!

Смотрю на Агурского и подмечаю, как у него от злости раздуваются ноздри. Ну, чисто Змей Горыныч! Кто разозлил его, понятия не имею. Но уж точно не я.

Нужно потянуть время. Дождаться ответа папы Васи и уже тогда решить, что делать дальше.

— Аня, что ты застыла? — подгоняет меня Глеб. Снова садится в то же самое кресло, где дрых накануне, прикрывает глаза и трет переносицу.

— Даю тебе пятнадцать минут, — замечает устало. — Время пошло.

«Чтоб ты провалился!» — думаю в сердцах. И войдя в спальню, сажусь на коврик рядом с дочерью.

— Как день прошел, малыш? Что делали в садике?

Слушаю сбивчивый рассказ ребенка, а сама каждую минуту поглядываю на экран телефона. Но мое сообщение в Ватсапе помечено только одной галочкой. Отправлено.

«Где же ты, Вася?!» — вздыхаю, пытаясь понять, почему свекор, не расстающийся с телефоном ни днем, ни ночью, до сих пор не получил мое сообщение.

Подскакиваю с места и, открыв дверцу шкафа, прячусь за ней. Звоню Васе. Но без толку.

— Телефон находится вне зоны действия сети, — тараторит бойкая механическая сеньорита.

— Фак! Фак! Фак! — шепчу разочарованно и сама себя останавливаю.

«А что ты хотела, девочка? Твои личные проблемы никто не нанимался решать моментально. Если бы думала головой, от Агурского уже остались бы мимолетные воспоминания. Да и те бы уже рассеялись!»

Вместо того, чтобы ночью нестись как дура в аэропорт, нужно было сразу звонить Васе. А я, как последняя дура идиотка, устроила гон! Кого хотела обмануть? И почему еще из такси, когда неслась прочь от Агурского, не связалась со свекром? Ответ для меня очевиден. Александра, будь она неладна. Васина пассия, а потом жена. Видимо, у этой дуры в крови — отгонять от богатого и влиятельного мужика любых женщин. Даже двухлетнюю внучку!

— Не суйся сюда больше, — шипит она, стоило нам летом приехать к старшему Демину.

Может, и сейчас отключила телефон мужа или поставила на беззвучный? А потом разведет руками, похлопает глазками и заявит, что даже не приближалась к Васиному смартфону. Снова гляжу на экран. Но мое сообщение так и остается неполученным. Очень странно.

— Аня, — слышится знакомый окрик. — Пятнадцать минут давно прошли.

Резко поворачиваю голову к дверному проему, где застыл Глеб.

— Я собираюсь, но вы можете выволочь меня за волосы. Напугать ребенка…

— Мне надоело слушать твои глупости. Если через пять минут не передашь сумку Юре, то поедешь без вещей. И тогда пеняй на себя. В Егоршино пока не оборудована детская, поэтому советую собрать что-то для Аси.

— А если нет детской, зачем мы туда едем?

— Не начинай, — обрывает меня Глеб, пожимая плечами. И добавляет равнодушно. — Я думал, ты поможешь ее обустроить…

— Думайте, пожалуйста, за себя. И прекратите манипулировать мною.

— Хватит. Не беси меня, — рыкает он. — Я пытался вразумить тебя по-хорошему…

— Не надо меня запугивать…

— Время, Аня, — цедит Агурский, беглым взглядом ощупывая мою фигуру. — Ты сейчас точно уедешь без вещей. А новые я куплю по собственному разумению.

Тянусь за чемоданчиком, который после нашего скоропалительного выезда в аэропорт не успела разобрать. Складываю туда Аськины игрушки и кое-что из своих шмоток. Слышу, как в комнату заходит мама.

— Не нарывайся, доченька. Нужно решить все вопросы миром.

— Он увозит нас, — всхлипываю, чувствуя собственную беспомощность. — А я не могу дозвониться Васе…

— Как по мне, так Глеб более человечный, — морщит нос мама. — Сама же обещала больше к Васе не обращаться.

— Это из-за Шуры. И я думала, что смогу удрать. Получаса не хватило.

— Думай, как исправить ситуацию. И перестань лезть на рожон. Глеб точно этого не потерпит.

— Ты готова? — снова появляется в дверях Глеб.

— Вроде бы, — вздыхаю тяжко. Стараюсь не смотреть на презрительную гримаску, застывшую на лице Агурского. Пытаюсь не замечать сведенные брови и поджатые губы.

Лично меня резкие перемены настроения Глеба не касаются.

Нам с ним детей не крестить!